План по соблазнению

      Артем стоял посреди ванной комнаты своего лучшего друга, непонимающе оглядывая душевую перед ним.       Он был вне себя от ярости.       На часах было три часа ночи, когда ему вдруг позвонил Голубин, сообщив следующее: «Тём, у меня ЧП, дуй ко мне! Ситуация не требует отлагательств!». Пришлось послать свой пятый сон куда подальше и помчаться к мелкому, чтобы разобраться с его чрезвычайным происшествием.       Обычно Голубин названивал ему посреди ночи лишь в состоянии алкогольного или наркотического опьянения, но в этот раз его голос казался абсолютно трезвым, а потому Артем начал серьезно переживать, да так сильно, что перед отъездом счел необходимым прихватить с собой пачку какого-то успокоительного (на всякий случай).       Когда он приехал и встал в дверях блондина, дыша, словно загнанный волк (чертов лифт не работал и пришлось бежать по лестнице на шестой этаж), то единственное, что он услышал, это: «Можно было и побыстрее».       В любой другой ситуации Шатохин начал бы уже злиться или бубнить всевозможные проклятия, но не в этот раз. В этот раз он был испуган, однако, глядя на вполне трезвого и живого Глеба Голубина, становилось немного спокойнее.       Друг схватил его за локоть и повел в сторону ванной комнаты, где молча указал на прозрачную открытую душевую кабинку, видимо, подумав, что Шатохин всё поймет без слов. Однако он совершенно не понимал и уже начинал закипать.       Какого черта его разбудили в три часа ночи? У таксиста непредвиденно закончился бензин и какого, спрашивается, черта Шатохин бежал, словно загнанный зверь, оставшуюся часть пути до района Голубина? Какого черта? Он едва не сдох, пока бежал по лестнице его подъезда. Какого черта его перепугали, а теперь показывают ванную комнату, которую он видел уже тысячу раз?       – Какого, блять, черта? – сорвалось с губ Шатохина.       Он перевел возмущенный взгляд на Глеба, не пожалев, что прихватил с собой пачку успокоительного – оно ему сейчас не помешает. Ладони чесались схватить блондина и задушить его голыми руками, наплевав на последствия.       – Решил я принять душ, – начал Глеб свой увлекательный и объясняющий всю суть рассказ.       – Так, – Артем кивнул, огромных усилий ему стоило контролировать себя в данную минуту.       – Снял с себя всю одежду.       – И? – к чему Голубин рассказывал ему такие детали? И дураку понятно, что он не в одежде душ принимать решил!       – И у меня не получилось, потому что кран не работает. Вода не хочет идти. Ну, я и вспомнил, что ты как-то говорил о том, что у тебя была такая же проблема. Подумал, что ты сможешь мне помочь.       – Три часа ночи, Голубин, – тихо прошипел Артем, сквозь зубы и покачал головой. Необходимо срочно доставать успокоительное.       – Мне срочно нужно было в душ, – вдруг засмущавшись, ответил Глеб, глядя куда-то себе под ноги. – Я бы не уснул, пока не принял его.       – Что за ребенок, – вздохнул Шатохин, вновь взглянув на душевую кабину.       Скорее всего «полетел» смеситель и провести ремонт в данную минуту явно не удастся, поэтому он понимал, что его приезд, а точнее беговой кросс по городу, был лишним, однако злость постепенно уходила на второй план – Голубин был цел и невредим, никакого поистине чрезвычайного происшествия не произошло, а это главное.       – Вода идет, но очень слабо. Я сейчас тебе покажу, – блондин уверенно зашел в душевую кабину, перед этим как-то странно улыбнувшись.       Шатохин знал своего друга наизусть и обычно подобная ухмылка была не к добру и означала лишь одно: он что-то задумал.        – Может, завтра? Ты понимаешь, что посреди ночи мы не исправим твою ситуацию с душем?       Но Глеб и не собирался его слушать. Как и всегда, впрочем.       Растянув свои губы в довольной улыбке, он включил душевой кран и из него вдруг хлынула вода, причем огромным потоком. Блондин начал чертыхаться и пытаться перекрыть смеситель, и лишь спустя несколько секунд у него это получилось.       Затем он повернулся лицом к Артему, который принялся ошарашенно оглядывать его с ног до головы. Белая футболка на парне полностью промокла и прилипла к худому телу, как и черные пижамные штаны, а длинные волосы упали на лицо, практически закрывая его зеленые глаза. Вода капала с его губ, подбородка и волос.       Шатохин сглотнул ком, неожиданно застрявший в горле, мысленно умоляя взять себя в руки – перед ним стоял его лучший друг, а не какая-то полуголая лали.       – Он реально не работал, – солгал Глеб, старательно изображая на своем лице удивление, пока его внутренний демон злодейски улыбался и потирал ладошки.       Сегодняшняя ночь была очередным адом. Блондин не мог уснуть и понимал, что не сможет этого сделать, пока хоть как-то не охладит свой пыл, потому что низ живота в буквальном смысле горел адским пламенем при одном лишь воспоминании о чертовом Артеме Шатохине.       К слову, именно в душе пришла очередная идея, каким образом можно добиться от брюнета хоть каких-то действий. И эта идея не требовала каких-либо отлагательств. К тому же, был реальный шанс вновь увидеть своего прекрасного мальчика перед сном. А теперь, стоя перед своим другом в абсолютно промокшем виде, Глеб мог поклясться, что в голубых глазах что-то промелькнуло.       – Я верю, что он не работал, – ответил Артем.       И он ведь, действительно, поверил. А куда, собственно, деваться? Не специально же Голубин провернул всю эту аферу в три часа ночи? Есть же совесть у парня, верно?       – Давай завтра порадуемся, что твоё ЧП разрешилось само собой. Я пойду лягу спать у тебя в гостиной. Пока я доеду к себе на часах уже будет пять утра. Повезло тебе, что спать я хочу больше, чем придушить тебя, Голубин, – после этих слов, он поспешил скорее выйти из ванной комнаты, оставив теперь уже ошарашенного блондина.       Одного.       В душевой кабине.       Полностью промокшего и такого сексуального. «Бери – не хочу», как говорится.       Проведя ладонями по лицу, Глеб откинул голову к стенке душевой, устало вздохнув. Из какого металла был слеплен этот парень? Из чертового вибраниума?