План по соблазнению

      План с футболом был провален – прогресса не было. Он попросту не сдвигался с мертвой точки, но опускать руки – это не в стиле Глеба Голубина. Его намерения были даже серьезнее намерений Кличко во время политических выборов.       Сегодня было четырнадцатое февраля, день всех влюбленных, день святого Валентина – называйте, как хотите. Факт один: это был идеальный день для осуществления плана под названием «Валентинки».       Ещё вчера утром он купил штук сорок открыток в виде сердечек. Все они были разных видов: с блестками и без, с веселыми и драматичными подписями, были даже ароматические, чему удивился даже сам Глеб – до чего прогресс дошел!       Весь вчерашний вечер блондин корпел над открытками, оставляя на каждой из них особенную надпись.       «Кажется, я люблю тебя».       «Будь моим Валентином и желательно на всю жизнь, если можно».       «Амур не промахнулся и его стрела попала мне прямо в сердце».       «Шатохин, сколько можно тебя добиваться? Будь проще!».       «Пошли на свидание? Тебе понравится».       «Я бы хотел показать тебе весь мир. Настолько сильна моя любовь к тебе».       «С каждым днем хочу тебя больше и больше».       «Познакомь меня уже со своей мамой!».       И всё в таком духе. Ни одну из них он подписывать не стал и понял, что это стало роковой ошибкой утром четырнадцатого февраля, когда Артем Шатохин влетел в его квартиру, даже не удосужившись постучать. На мгновение Глеб пожалел, что забыл закрыть дверь.       Дождавшись, пока блондин приблизится к кофейному столику у дивана, Артем аккуратно вывалил на него все глебовы валентинки.       И внутри Голубина вдруг начали бороться сразу несколько личностей. Первая прыгала от счастья и ликовала, потому что до Шатохина, наконец, дошло! Аллилуйя! За такое и не выпить-то грех. А вот вторая испуганно пряталась в темном углу. Вдруг его друг сейчас скажет, что он истинный гетеросексуал, ничего у них не выйдет и вообще видеть он Глеба больше не желает?       Но, несмотря на свой страх и панику, зеленоглазый продолжал упрямо стоять на месте, поджав губы. Он готов был храбро встретить все удары судьбы.       – Это невероятно, – вдруг заговорил Артем, заулыбавшись. – Нашел в почтовом ящике пару часов назад, поэтому все прочесть ещё не успел, но я обязательно это сделаю. Просто я собрал их все и сразу примчался к тебе.       Внутри Голубина неожиданно проснулась надежда. Шатохин улыбался, значило ли это, что всё не так плохо?       – Ну, и… что ты думаешь по этому поводу? – осторожно спросил блондин, покрываясь дрожью от дикого напряжения.       – Что я думаю? Я думаю, что это самый лучший день за последние несколько недель моей жизни, – воскликнул Артем, бросив мимолетный взгляд на кучу валентинок, валяющихся на столе.       Внутри Глеба тем временем всё перевернулось. Невероятное счастье и эйфория накрыли его с головой. Вторая личность успешно вышла из темного угла и начала прыгать и танцевать самбу вместе с первой личностью. Сердце готово было выпрыгнуть из груди, оно стучало с такой силой, что стук отдавался даже в ушах. Так вот, что чувствуешь, когда влюбляешься по-настоящему?       Невероятные эмоции. Если так будет рядом с Артемом всегда, то Глеб хочет, чтобы они были вместе вечность.       – Ты серьезно? – вновь уточнил он, при этом сделав осторожный шаг в сторону Артема, который продолжал искренне улыбаться. – То есть… ты чувствуешь то же самое?       И ещё один шаг. Аккуратно. Не торопясь. Осторожно. Главное не спугнуть.       – Если ты о счастье, то да, – кивнул Артем, – Слушай, все эти валентинки – всё это доказывает, что мы не зря стараемся.       – И я о том же, Тём. Всё это не зря, не просто так, – тихо пробормотал Глеб, наконец, остановившись, не решившись подойти к Шатохину вплотную. – Вдруг... а вдруг у нас всё получится?       – У нас и получится, ты чего? – Артем заглянул в зеленые глаза блондина, положив свою руку тому на плечо.       Глеб опустил взгляд на приоткрытые губы своего друга, прислушиваясь к собственным ощущениям – сердце продолжало стучать, а невероятное счастье не желало уходить.       Артем сказал, что всё получится. Он верил в начинание их отношений, а значит они смогут справиться. Главное, что теперь они будут вместе. Главное, что теперь Глеб сможет обнимать Артема, шептать ему слова любви, чувствовать его, целовать…       Он вновь сделал шаг к парню, приблизившись к нему вплотную, намереваясь прикоснуться своими губами к его, но Шатохин вдруг сам притянул Глеба к себе и крепко обнял.       Обнял. И произнес те слова, которые сломали Голубина.       – Слушай, мы уже собираем клубы на триста и пятьсот человек. Говорю же, все эти валентинки – они только доказывают, что мы не зря стараемся, наши фэны нас поддерживают. Всё, что мы делаем – не зря. У нас всё получится, ясно? Рано или поздно мы выстрелим.       Глеб молча кивнул, ощущая, как чувство эйфории и счастья с болью покидают его тело, и боль эта была невероятно сильной. Грудная клетка готова была вот-вот разорваться.       Они оба – они неправильно поняли друг друга, говоря совершенно о разных вещах. Глеб неправильно понял и всё из-за своей слепой любви.       Продолжая улыбаться, Шатохин выпустил своего друга из объятия и вдруг застыл. На его лице появились растерянность и удивление – глаза Глеба слезились. Он не плакал, нет. Но казалось, что ещё секунда и по его щекам потекут слезы.       – Эй… – ласково прошептал Артем, кончиками пальцев практически невесомо коснувшись подбородка блондина. – Глеб, в чем дело?       Голубин слабо улыбнулся. Через силу, через всю душевную боль, вновь скапливающуюся внутри. Он покачал головой и сделал шаг назад – подальше от Артема, от его теплых и нежных рук.       Слишком, блять, больно.       За что…       – Ничего, просто… – блондин снова покачал головой. – Ничего, забей. Просто эмоции. Ты прав. Мы сможем выстрелить. И… слушай, это реально круто. Столько валентинок… – он указал рукой на кучу открыток, стараясь совладать со своим дрожащим голосом. – Слушай, Тём, а ты не оставишь их мне? Я бы очень хотел почитать, что там тебе написали твои фанаточки. Реально любопытно, – парень очень надеялся, что у него получилось сделать свой голос веселым и игривым.       Шатохин рассмеялся. Следовательно получилось.       – Конечно, можешь оставить их себе. Но могу поспорить, что сегодня этих валентинок тебе придет вдвое больше. Из нас двоих ты явно любимчик девчонок, – ответил он.       Пройдя мимо Глеба, он похлопал ладонью по его плечу, от чего последний едва сдержался, чтобы не вздрогнуть – не стоило к нему сейчас прикасаться, потому что на все прикосновения Артема его тело отвечало дичайшей болью.       – Думаю, им, как и мне, просто нравится твоя прическа, – подмигнул брюнет, направляясь к выходу из квартиры. – Увидимся позже, мне сейчас нужно к Соне забежать.       «Не спрашивай. Не надо, блять. Не смей. Зачем делать себе только больнее?».       – Соня? Кто это?       «Зачем? ЗАЧЕМ, ГОЛУБИН?».       – Моя новая девушка, познакомлю вас позже, ок’ей? Ну, увидимся. Читай мои валентики и не завидуй. Помни, ты тоже у нас красавчик, – с этими словами Артем ускользнул за дверь и Голубин, наконец, позволил себе упасть на колени, прижимая правую ладонь к своему животу, который словно разрезали острым ножом.       Парень крепко зажмурился. Необходимо было собраться с силами, встать и сжечь эти чертовы валентинки. А оправдание для Шатохина, куда они все пропали, он как-нибудь, да придумает.