Недобитые

      «Беги, беги, беги!»       На поверхности ещё грохотали взрывы, сотрясавшие стены подземных коридоров и залов, объединённых между собой. На голову сыпались мелкие камни, пыль, песок и искры эфира всех оттенков. По щекам бежали горячие слёзы, размазывавшие пятна грязи и крови.       Ещё издалека Джуд заметила, что храма нет — совсем близко к нему земля раскололась из-за эфира, и рухнувший в трещину шаттл только расширил её. Смешение нескольких эфиров вызвало взрывы, зацепившие многочисленную технику, от мелких кораблей до внутренних систем зданий, что, в свою очередь, спровоцировало ещё одну цепочку взрывов, сильнее и разрушительнее. Гравитация взбрыкнула, выбрасывая и поглощая огромные массивы земли. Там, где были цветущие холмы, образовывались громадные расщелины, ширившиеся с невероятной скоростью. Ал-Эхар провалился в одну из таких, прямо к небольшим зданиям, десятилетиями спрятанным под землёй.       Джуд пришлось выбрать другой путь.       «Беги, беги, беги!»       Дважды она сталкивалась с мятежниками, дважды от них сбегала, в основном благодаря землетрясению, то утихающему, то вновь набирающему силу. Один раз её задело пулей, но эфир, порядком ослабший, сумел быстро остановить кровотечение. Семь раз её ранило острыми клинками — Джуд неслась мимо сцепившихся в схватке пларозианцев, не разбирая, кто кем был. Руки и ноги у неё покрылись сетью тонких царапин, ступни сбиты в кровь. Обувь она потеряла ещё где-то наверху. Но несмотря на боль и ужас, кусавшие её, Джуд бежала вперёд.       К Ал-Эхару, звавшему её. К Галапсикону, готовому распахнуть свои двери перед теми, чей эфир будет сильнее.       Её пытались остановить. Хватали за руки и волосы, тащили назад, прижимали пистолет к голове и требовали, чтобы она прекратила орать и плакать. Джуд отбивалась, глотая слёзы, пока её резали и били, и совсем не видела тех, кто помогал ей освободиться. Все пларозианцы были на одно лицо.       Все они были её народом. Вересковая Богиня присматривала за каждым, направляла, утешала, позволяла коснуться самой Вселенной… Неужели она не плакала, видя, как пларозианцы убивали друг друга, не хотела их остановить?       Джуд точно плакала, — она знала это и помнила, — и продолжала плакать даже после того, как её вырвали из рук мятежников, практически утащивших её из пещеры, где теперь громоздился храм, уцелевший благодаря эфиру. Чьи-то сильные руки крепко прижали её, ладонь опустила голову на плечо, чтобы Джуд, зажмурившись, не видела реки крови и горы трупов. На мгновение её затопило облегчение: это Сириус вернулся, он нашёл её и сейчас отнесёт в безопасное место…       Но Сириус уже должен быть далеко, возможно, даже за пределами космического пространства Пларозии. Там, где мятежники не доберутся до сферы Нейеризатт и координат, спрятанных внутри неё.       «В твоих руках координаты, ведущие к истине».       Джуд попыталась вырваться из хватки, но пларозианец оказался сильнее. Она узнала его: тёмные волосы, слипшиеся из-за крови и припорошённые пеплом, татуировка в виде полого круга между низко опущенными бровями, светло-серые глаза — не живые, искрящиеся, какие Джуд всегда видела, а стеклянные, совершенно пустые.       Рейвер из дома Аламеддин бежал, прижимая восьмилетнюю Джуд к себе, и по его щекам струились слёзы. Его эфир совсем ослаб, из раны на боку струилась кровь, а пальцы правой руки, держащей копьё, подрагивали. Растрёпанные волосы Джуд лезли ему в лицо, слёзы и кровь из множества мелких ран пропитывали одежду, изодранную и тоже в крови, но он не останавливался, хотя тело его было на пределе.       — Где сфера? — на выдохе спросил он.       Время для Джуд будто замедлилось. Она всё ещё видела стражников дома Аламеддин, сдерживающих мятежников, и трупы павших пларозианцев, слышала рёв двигателей над поверхностью и ощущала взрывы, сотрясающие землю. Но казалось, будто всё это было лишь частью фильма, у которого кто-то сменил скорость. Резкие движения и взмахи клинков сменились плавными, кровь лилась не дождём, а тягучим сиропом, мерзким на вкус. Эфир уже не искрил — он угасал в борьбе с самим собой, умирал так же, как пларозианцы, чьи стенания эхом распространялись по огромной пещере.       Эфир, окружавший Ал-Эхар, больше не мерцал. Сколько бы раз Джуд ни приходила в храм, она всегда видела это лёгкое свечение, тонким слоем покрывающее стены.       Никто не говорил ей, что будет, если эфир Ал-Эхара уничтожат.       — Надеюсь, далеко, — прохрипела Джуд, вытаращившись на распахнутые ворота храма, за которыми царила темнота. — Там…       — Не знаю.       — Ты кого-нибудь…       Рейвер рухнул на ступени, когда серебристое лезвие пробило ему ногу. Джуд едва успела прикрыть голову руками, но от удара её это не спасло. Сквозь гул и звон в голове пробивались чужие голоса и грохот раскалывающейся земли. Локоть угодил в одну из трещин, коленки были все содраны. Хныча, Джуд поднялась и хотела было броситься на помощь Рейверу, но второе лезвие пролетело совсем близко и царапнуло кончик её уха.       К ним приближались шестеро мятежников. Шестеро взрослых мужчин против восьмилетней девочки и израненного восемнадцатилетнего парня.       Они, конечно, знали, кого собираются убить. Наследников священных домов, наверняка последних, кто остался в живых — последних, кто ещё мог помешать. Джуд об этом и хотела спросить Рейвера: видел ли он остальных? Знает, что случилось с Алайей из дома Арнатал, Эйлдаром из Гвинтеры, Маллимом из Ораинур, со всеми наследниками священных домов? На уроке межзвёздной истории, где её застал весь этот кошмар, Джуд была с Сириусом и Нией из Ридерайд, а также её аттаром.       Их обоих убили, когда они разделились, чтобы не дать врагу схватить себя. Джуд помнила, что ощутила, как оборвалась нить эфира, связывавшая их с Нией.       Она и с Рейвером это ощутит?..       — Давай! — заорал Рейвер, метнув в неё сноп тусклых искр своего чёрного эфира. — Беги!       В сфере Нейеризатт сокрыты координаты, которые также были записаны в Ал-Эхаре. Но в храме хранились не только они: вся информация про Галапсикон, когда-либо собранная, всё, что осталось от Тринадцати лун, великих героев древности, было спрятано в глубинах Ал-Эхара. Джуд не знала даже одной десятой процента всех его тайн. Время принять сферу настало, а погрузиться в знания Вересковой Богини — нет.       — Беги! — отчаяннее повторил Рейвер, пытавшийся вырвать клинок из своей ноги. — Давай, Джуд! Беги, беги, беги!       «То, что там спрятано, никогда не должно попасть в руки врага», — говорила ей мать, глава дома Эзарон.       «То, что Вересковая Богиня завещала нам охранять, важнее всех наших жизней», — добавлял её отец, глава дома Регул.       «Сфера — ключ, который откроет дверь, а за ней — огромное хранилище, подобное бесконечному лабиринту, — говорили они оба. — Знания, собранные в Ал-Эхаре — это карта, которая поможет отыскать верный путь. Галапсикон — сердце Вселенной, и мы должны оберегать его».       Скуля от ужаса, Джуд взмахнула ладонью. Поток эфира, острый, как клинок, пронёсся над Рейвером и снёс головы мятежникам, кому-то и вовсе надвое разрубил туловище.       От шестерых она избавилась. Осталось ещё неизвестно сколько — в конце пещеры, где был туннель, показались ещё пларозианцы. Джуд не могла понять, на чьей они стороне, и не ощущала их эфира. Только медленно угасающий эфир Рейвера.       — Беги, — хрипло повторил он, поднявшись и оперевшись на копьё. — Всё будет хорошо, Джуд. Беги.       Джуд быстро кивнула и скрылась в тёмных коридорах Ал-Эхара, зная, что Рейвер ей солгал.       — Бездна!       Джуд резко обернулась: возвращение в реальность почти сбило с ног. Там, где лежало тело Рейвера, было пусто. Осталось лишь бурое пятно, навсегда въевшееся в каменные ступеньки. Труп давным-давно сгнил, рассыпался на крохотные частички эфира, а те вернулись в единый поток Вселенной, чтобы в будущем, сотни или миллиарды лет спустя, вновь стать частью чего-то живого.       — Не пойми меня неправильно, — севшим голосом произнёс Имон, пятившийся от места, где только что лежало тело Рейвера, — я люблю тебя и всё такое, но твой эфир реально пугает…       Джуд сжала кулаки и губы, наблюдая за тем, как десятки тел растворяются в потоках эфира. Всё, что она видела, было реальным в день гибели Пларозии. После остались лишь естественно разлагавшиеся тела, пятна крови, впитавшиеся в землю, и брошенное оружие. Клинки и ружья и сейчас тускло блестели, укрытые слоем пыли и праха, что разнёс ветер.       — Это… память эфира, да? — Имон, приблизившись к ней, слишком медленно, будто не хотел напугать, взял её за руку. — Манипуляция сознанием и восприятием. Сириус провернул такое на Шаюне, когда мы искали тебя.       Джуд казалось, словно они оба во сне. Слишком нереалистичным было то, что она видела и ощущала. Рейвер был таким… настоящим, живым. Он говорил с ней, шёл рядом, изучал своим эфиром, рассказывал о прошлом. Но на самом деле он и был прошлым — частью огромной, чрезвычайно сложной манипуляции эфира, который заставил Джуд поверить, будто происходящее с ней реально.       В её реальности Рейвер нашёл их, провалившихся под землю, и согласился отвести к Ал-Эхару. Он говорил, что «они ждали её». «Богиня вернула нас, чтобы мы помогли тебе найти то, что ты утратила» — так сказал Рейвер, а Джуд, слабая разумом и волей, не поняла истинного смысла его слов.       В реальности, которую видел Имон, в истинном настоящем моменте, Рейвера уже не существовало. Он погиб, пытаясь остановить мятежников, и не вернулся на Пларозию, как это сделал Сириус. Рейвер был лишь воспоминанием, призраком, сотканным из памяти эфира, который Богиня умело использовала, чтобы направить Джуд к Ал-Эхару.       Вересковая Богиня, та, кому пларозианцы поклонялись, но от кого в конце концов отвернулись, существовала на самом деле. Не в форме некоего высшего разума или существа, наблюдавшего за ними из-за облаков. Богиня была столь же реальной, как Галапсикон, и её мастерство в заклинании эфира на голову превышало мастерство Джуд.       Всё это было лишь обманом, в который она позволила себе нырнуть с головой. С той самой минуты, как они упали вниз, были только Джуд и Имон. Рейвер существовал лишь в качестве результата манипуляции эфиром, охватившей и Имона.       — Когда ты понял?.. — выдавила Джуд. Слёзы текли по щекам, размывая лицо Имона, своды пещеры и потоки эфира, что стирали все следы масштабной иллюзии.       — Начал подозревать на лестнице. Я не видел никаких следов. И потом, когда мы спорили из-за какой-то там Хезер… Ты сказала, что Рейвер с нами. Хотела убедить, что всё будет в порядке. Но я просто не понял, о ком ты, Джуд. Клянусь, когда я оглянулся, то никого не увидел. Мы были одни. Мы всё это время были одни. Никакого Рейвера рядом не было. Мы видели его в туннелях, но это, скорее всего, было лишь миражом. Или как это у эфира называется, не знаю. Я не успел тебе сказать. Системы оповестили о вмешательстве эфира в моё тело. Думаю, ты заставила меня поверить, что живой Рейвер помогает нам. Его тело здесь, на лестнице — часть манипуляции, да?..       Джуд зажмурилась и стиснула челюсти, запоздало пытаясь остановить слёзы. Какая же она всё-таки дура. Пусть даже в её подавленных воспоминаниях нашлось что-то о Рейвере, пусть его эфир и впрямь ощущался знакомо, она не должна была верить ему. Имон был прав, сомневаясь в нём. Джуд хотела верить, что на Пларозии найдётся какой-то волшебный ответ на все её вопросы и с лёгкостью приняла Рейвера за него — Имон же сопротивлялся внушению эфира, за что Джуд, сама того не осознавая, наказывала его.       Как такой глупой девчонке могли доверить сферу Нейеризатт? Почему из всех наследников великих пларозианских домов выжила именно она?       И главный вопрос — как?       Джуд подняла голову и открыла рот, — губы дрожали, и с них срывались судорожные хрипы, — но Имон опередил её.       — Мы со всем разберёмся. Возможно, очень даже скоро, так что вдохни и выдохни. Нам нужно идти, помнишь?       — Я…       Ладони Имона легли ей на щёки и утёрли слёзы, а после крепко сжали, заставляя смотреть ему в глаза.       — Рейвер сказал, что ты наследница двух домов, Эзарон и Регул. И он болтал что-то про лунный свет или лун, точно не разобрал, но, кажется, это что-то важное. Разве Ал-Эхар сам по себе не важен? Алан указывал на него.       — Ты сказал, что это странно, он же не владел эфиром, — сдавлено возразила Джуд.       — Я всё ещё считаю это странным, но даже если Алан ошибся и координаты ведут к другой точке, мы уже здесь. Эфир зовёт, — повторил Имон, наклонившись к её лицу — так близко, что их носы практически соприкоснулись. — Ты это сказала, не я. Сказала, что планета словно говорит с тобой, так что веди нас. Что-то случилось в день гибели Пларозии, когда ты хотела добраться до храмов. Что-то, из-за чего эфир тут взбесился и показал нам всю эту хрень. Почему бы не разобраться в этом? Может, случайно ещё и какие-нибудь ответы на свои вопросы найдём. Про стигмы, например, или чёрный энфермад. Но, что самое главное, ты можешь вернуть утраченные воспоминания. Ну, я надеюсь.       Джуд слышала каждое его слово, но совершенно не понимала смысла: от того, как близко оказалось лицо Имона, у неё бешено зашлось сердце. Эфир в нетерпении клокотал внутри, не сталкиваясь, а мягко переплетаясь с эфиром Имона, до невозможности спокойным и ласковым.       Разве он не понял, что она сделала? Не осознал, как задавила его волю своей, как приказала поверить в иллюзию, в которую столь охотно погрузилась?..       Джуд впервые явственно осознала, насколько чудовищной властью обладала. Не над эфиром, способным проникать куда угодно, а над Имоном.       Его разум против её разума — победитель был очевиден.       Джуд крепко вцепилась в волосы и завыла от отчаяния, уткнувшись Имону в грудь.       Она совсем запуталась. Звёзды далёкие, сейчас ей казалось, что проще за один день научить Ри управлять эфиром, чем понять, что творится у неё в голове: все эти воспоминания, утерянные, подавленные или изменённые, галлюцинации, голос Творца и он сам, последовавший за ней на «Бетельгейзе» на Кандаране, связь с Зеро… Каким образом ей разобраться во всём этом? Гибель Пларозии уже не отменить, — эфир не в состоянии возвращать в прошлое, — и тем не менее Джуд казалось, будто и в этом она должна разобраться, чтобы всё исправить.       Какие именно координаты скрывались в сфере Нейеризатт, что одни пларозианцы убивали ради них, а другие — умирали?       Вот бы ей никогда не покидать территории их с доктором дома. Вот бы даже не знать, что она не единственная заклинательница эфира, что у неё есть аттар и какая-то сумасшедшая непонятная сущность может проникать ей в голову…       — Джуд, — наконец позвал Имон, и она только-только смогла осознать, как он аккуратно обнимал её, поглаживая по плечам и спине, будто хотел успокоить. — Не то чтобы я против, но… Эм, мне кажется, сейчас не самое лучшее время, чтобы плакать у меня на груди, хотя, опять же, не то чтобы я возражал, мне даже нравится, что я могу как-то…       — Джуд.       Она подняла голову и уставилась на Хезер, стоявшую на пороге тьмы, что тянулась в глубину храма.       — Ага, она, — нервно пробормотал Имон. — Может, это ещё одна твоя эфирная манипуляция, и может, она очень важная, но эта дамочка пялится, и меня это немного нервирует.       Силуэт Хезер мерцал приглушённым фиолетовым светом, но даже так она казалась… обычной. Совсем не той таинственной девушкой, которую Джуд встретила, будучи в плену у «Элизиума». Может, дело было в одежде Хезер: белой майке и штанах, заправленных в тяжёлые ботинки, будто всё это было лишь частью формы, которую она ещё должна была надеть полностью. Словно Хезер была нормальным человеком, одной из миллиарда во Вселенной.       — Я же сказала, что найду тебя, Джуд Эзарон-Регул, — с печальной улыбкой сказала Хезер.       — Когда я услышу крики планет, — шёпотом напомнила самой себе Джуд и крепче ухватилась за руки Имона, боясь, как бы бьющая тело дрожь не свалила её.       — Пларозия — только начало.       — Ты знаешь, что меня ждёт? Знаешь о Творце, Зеро и…       — Зеро? — повторила Хезер, словно впервые услышала это слово и не понимала его, но секунду спустя качнула головой и добавила: — Да, Зеро. Каиэр, связанный с Творцом.       — Я говорила с ним недавно.       — И я. Он в гневе из-за того, что ты уничтожила сосуд, которому он нашёл неплохое применение, и потому попытается отнять тот, что создала ты.       — Сосуд? Я не…       Хезер медленно подняла руку, сложила два пальца вместе и приставила их ко лбу.       Сердце Джуд едва не остановилось. Между двумя ударами, показавшимися ей больнее всего, в памяти промелькнули дни заточения и кровь, брызнувшая, когда Марселю прострелили голову.       — Он был… сосудом?       — Как и сказал твой спутник, в Ал-Эхаре вы найдёте ответы на некоторые вопросы. Моя задача — подвести тебя к ним.       — Но ты же… — Джуд задыхалась: от боли, тяжести воспоминаний, клокочущего внутри эфира, близости Имона, его настороженного взгляда, от того, как очертания Хезер постепенно угасали, растворяясь в воздухе. — Ты не галлюцинация, да? Ты… Вересковая Богиня.       — Так меня называли пларозианцы, — улыбнулась Хезер прежде, чем исчезнуть.       Джуд не успела даже осмыслить ответ. Имон ещё сильнее сжал её ладони и севшим голосом уточнил:       — Богиня?.. Мы, Бездна тебя поглоти, говорили с богиней?!       — Может быть.       — Звёзды, я начинаю скучать по времени, когда жил на улице!       Она хорошо распознала его неудачную попытку пошутить, — даже не эфиром, хотя тот и кричал об этом, — и всё же слабо улыбнулась, выдавив смешок. Притвориться, будто ничего сверхъестественного не случилось, было намного легче. Появление Хезер только прибавило и проблем, и вопросов, укрепило страх, пустивший корни в груди Джуд.       Вот бы сбежать отсюда и затеряться среди звёзд, где никому нет дела до её памяти и сокрытого в ней. Вот бы открыть глаза из-за скулёжа Анубиса, услышать грохот с кухни и ворчание доктора, который снова что-то спалил. Вот бы поверить, что эти долгие месяцы — лишь страшный сон…       Джуд выдохнула, переплетая пальцы с Имоном, и посмотрела ему в глаза.       Ничего не было сном. Какой бы ужасной ни была реальность, Джуд может в ней существовать.       — Я боюсь, — призналась она, — но хочу узнать, что случилось в тот день. Хочу понять, что такое стигмы и как с ними связан эфир, если они вообще связаны. Хочу раскрыть Зеро и открутить ему голову за то, что он с нами сделал. Ты со мной?       — Эфир зовёт, верно? — повторил Имон с улыбкой, из-за которой у Джуд защемило сердце. И очень может быть, что покраснело лицо, а глубоко внутри, куда ещё не успел забраться страх, укоренились тепло и привязанность.       Какой бы кошмарной ни была реальность, Джуд существовала в ней не одна и потому могла с ней справиться.       — Эфир зовёт, — вторила она, изо все сил подавляя глупую улыбку.       — Значит, идём внутрь.       — Идём внутрь.       Медленно вдохнув и выдохнув, Джуд уже собиралась шагнуть во тьму Ал-Эхара, озарившуюся её эфиром, как Имон невозмутимо добавил:       — Шлем надень.

***

      Имон был уверен, что внутри Ал-Эхар окажется очень жутким местечком, вроде тех локаций в хоррор-игре, от которой орал даже Фокс, и что его абсолютно дурацкий и хлипкий план «быть храбрым и впечатлить Джуд» провалится.       На деле Ал-Эхар был древним и пустым, но никак не жутким.       Навскидку Имон сказал бы, что храм забросили максимум десять лет назад. Стены, пол и потолок покрывали трещины, пыль и паутина. Где-то расползлась плесень, — не только тёмно-зелёная, но и фиолетовая и даже синяя, — откуда-то пробрались сухие на вид лозы, испускавшие слабое свечение. Но если представить, что всего этого нет, то храм вполне можно назвать целым, если не считать нескольких обвалов, встретившихся им по пути. Имон не видел следов боя или пятен крови, и Джуд молчала, не вызывая очередных галлюцинаций.       — Знаешь, — спустя какое-то время пробормотал он, — снаружи храм кажется… намного меньше.       — По сути храм разделён на несколько, — нахмурившись, будто отчаянно копалась в памяти, ответила Джуд. — Тот, что находился на поверхности, был, э-э, самым маленьким, кажется?.. С разрешения домов туда мог попасть кто угодно. Он соединялся подземными ходами с остальными частями, куда допускались только жрецы и наследники домов. Думаю, из-за воздействия эфира они сместились и изменились, так что…       — Мы где-то проскочили в те старые ходы, да?       — Наверное.       Соединение с Потоком установить всё не удавалось, и информации, хранящейся во внутренних архивах и программах, не хватало, чтобы окончательно восстановить облик храма или связать с ним немногочисленные исторические события, известные о Пларозии. Имон вообще, оказывается, катастрофически мало о ней знал, но исключительно по коридорам и залам, в которые им удавалось попасть, проводил схожесть с архитектурой древней Земли. Здесь, в основном, всё было каменным, никакого металла, кантрокса или любого другого материала, не было техники. Стены украшались криво висящими картинами, — настоящими картинами на настоящих холстах, нарисованных настоящими красками, которые, должно быть, сохранились только благодаря эфиру, — и Джуд время от времени останавливалась, чтобы посмотреть на них, но всё так же молчала.       С её разрешения в течение часа Имон копировал всё, что они видели, и сохранял внутри программ. Вряд ли, конечно, Доновану будут интересны художественные и архитектурные достижения Пларозии, но…       — Там, — вдруг сказала Джуд, указав вниз.       Коридоры внутри оказались запутанным лабиринтом, не потеряться в котором помогал только её эфир, тонкой нитью остававшийся там, где они уже прошли. Имон был готов поклясться, что они уже проходили по этой лестнице, ведущей вниз, в просторный зал с расколотым полом, через который пробивались серые цветы.       — Там? — повторил Имон, проследив за рукой Джуд: из зала, помимо двух лестниц на противоположных концах, — по одной из них они сейчас и спускались, — вело несколько тёмных арок.       — Где-то там, — уточнила Джуд.       — Отлично. Что именно?       Она посмотрела на него с внезапной паникой на лице и пожала плечами, продолжая спускаться вниз.       — Точно, как я мог забыть? Эфир зовёт.       — Сами мы бы тут вечность бродили.       — Ну, если добавить света, не так уж тут и стрёмно, честно говоря.       — Один из важнейших храмов Пларозии, из-за которого, по сути, началась война, ты назвал стрёмным?       Имон в ответ тоже пожал плечами. Джуд закатила глаза и фыркнула.       Очаровательно. Что ж, по крайней мере её не мучают галлюцинации. Если, конечно, само их брождение по Ал-Эхару не более чем галлюцинация и на самом деле они застряли где-то в самом начале, не способные отыскать вход в древние туннели.       В центр зала, совсем рядом с огромным проломом в полу, из которого лезли колючие на вид цветы, Джуд упёрла руки в бока и долго оглядывалась, прищуренными глазами изучая каждую из арок. Потоки зелёного света освещали достаточно пространства, чтобы они не боялись сломать ноги, провалившись в какую-нибудь расщелину, но недостаточно, чтобы осветить темноту, начинавшуюся за арками.       — Ты вообще что-нибудь в этом храме узнаёшь? — шёпотом уточнил Имон спустя пару минут тишины, когда Джуд так и не определилась.       — Не совсем, — неуверенно ответила она. — Кажется… в прошлый раз я выбрала другой путь. Возможно, один из тех, который теперь перекрыт обвалом. Тут определённо всё изменилось…       — Чудесно. Но мы же найдём дорогу обратно, да?       — У храма должен быть запасной выход.       — И куда он нас выведет? Глубже в горы?       Джуд проворчала что-то себе под нос и наконец направилась к одной из арок, ничем не отличающейся от всех остальных. Эфир тут же потянулся за ней, подсвечивая треснувшие стены и безнадёжно испорченные барельефы. Имон медленно шёл следом, то и дело поглядывая на них, пока в конце концов не остановился и не уставился на одно из изображений. Огромное, в несколько метров в длину и высоту, из-за пыли оно казалось тёмно-серым, но, стоило провести по рисункам ладонью, как под ней проступили лица.       — Джуд?       Она, уже ушедшая намного дальше, обратно практически летела.       — Не отставай! — испуганно пискнула Джуд, вцепившись ему в руку.       — Тебе не кажется это… знакомым?       Маленький кусочек барельефа, очищенный их руками от пыли, изображал лица: практически лишённые чётких черт, которые сделали бы их уникальными, и всё же при долгом рассмотрении становилось заметно, что все они разные.       Имон отошёл на несколько шагов, оттащив за собой и Джуд, едва не прижался спиной к противоположной стене и ещё раз оглядел видимый им рисунок.       — Ты можешь очистить всю стену с помощью эфира?       Не мешкая, Джуд положила одну руку на стену, в которую они упирались, а другую вытянула в сторону. Пыль, въевшаяся в барельефы, и паутина исчезали на глазах, и не только на выбранном им участке: весь коридор, невообразимо длинный, очищался от грязи, растворявшейся в пустоте.       Барельеф, напротив которого они стояли, был наполовину чёрным — другая его половина состояла из похожих-разных лиц, между которыми мерцали звёзды.       Джуд схватила Имона за руку и потянула к арке, через которую они прошли пару минут назад, после чего они вновь пошли вперёд. Барельефы по обе стороны были полностью чёрными, а звёзды, встречавшиеся столь редко, тусклыми, едва различимыми. Дальше стояли появляться фигуры: вытянутые и будто бы принадлежащие людям, но чересчур огромные и лишённые лиц — была видна только широкая улыбка. Джуд замерла напротив одной из таких фигур и долго смотрела на неё, ничего не говоря. Вечность спустя, когда она перевела взгляд на Имона, он понял, что её едва не трясёт. Он практически протянул к ней руки, чтобы обнять, — опоздал всего на половину секунды, — как Джуд шагнула дальше, не глядя протянув к нему ладонь и крепко сжав её.       Фигуры вновь сменились тьмой, а та — похожими-разными лицами, среди которых мерцали звёзды. Ещё дальше стали появляться люди: также лишённые ярко выраженных черт, но теперь не оставалось сомнений, что это точно люди. Они поклонялись бесформенным фигурам, лицам и звёздам, подносили им дары, пока где-то далеко за их спинами темнота охватывала всё больше планет.       На одной из стен изображение, наконец, изменилось: в черноте яркими пятнами выделялись луны.       Тринадцать лун.       Дальше в неровном круге каждой из них виднелись силуэты, напоминавшие человеческие, в барельефе на противоположной стене — совершенно другие сцены, сильно испорченные временем. Где-то Имон с трудом мог разобрать высокие башни, где-то — корабли, затерявшиеся в поясе астероидов. Каждый барельеф отличался от предыдущего и располагался напротив одной из тринадцати лун.       На смену последней из них пришло изображение звёздного неба, где не было ни людей, ни тёмных фигур, ни странных лиц. Барельеф тянулся многие метры, до самого конца коридора, где сходился над огромными дверями, испещрёнными древними символами.       Джуд встала спиной к ним и ещё раз внимательно оглядела барельефы, освещённые её эфиром.       — «Творение звёзд», — повторила она, взволнованно застучав кончиками пальцев друг об друга. — Помнишь тот монолит, который мы нашли наверху? Как там было написано?..        — «Луна, ценой жизни навечно развеявшая тёмную ночь, — процитировал Имон, перед глазами которого тут же всплыла записанная информация. — Луна, проложившая путь. Луна, светившая ярко и до конца. Дар дома Гвинтера».       — Луна. Одна из Тринадцати… Сириус говорил, что мне рассказывали о них.       — И что он сам ни хрена про них не знал. Это же одна из пларозианских легенд, да? Рейвер тоже их упоминал.       — «Тринадцать Лун бессмертных восстали, окончив царствие ночи». Мы нашли это в архивах Ортегора, а тут…       — Думаешь, это они и есть? — с сомнением уточнил Имон, оглядывая стены. — Слишком… очевидно.       — Раньше я думала, что речь о каких-то настоящих лунах. В смысле, что это спутники, а не люди. Звёзды, — проворчала Джуд и схватилась за голову, — я вообще ничего не понимаю! Если Тринадцать Лун — это люди, которые упоминаются в легендах Пларозии, а Хезер, как говорил Рейвер, была одной из них, то…       Джуд вдруг со всей злостью пнула ближайшую стену и рыкнула.       — Ничего не понимаю! Могли бы хоть указатели или таблички какие-нибудь повесить, архитекторы хреновы!       Имон прыснул от смеха и тут же едва не подавился воздухом, когда Джуд резко обернулась к нему, возмущённо вскинув руки.       — Прости. Ты милая, когда ругаешься.       — Я не милая! — краснея, возразила она. — Я злая! Зачем-то же эфир сюда позвал, а я толком ничего не могу вспомнить! Почему я помню, как должна была добраться до храма, помню про сферу Нейеризатт и Сириуса с Рейвером, но не помню, что было, когда я уже оказалась внутри?       — Сферу Нейе-что-то-там?       — Нейеризатт. Помнишь, я неосознанно воссоздала день гибели Пларозии, когда мы проверяли потенциал эфира? Это, оказывается, было довольно осознанно, меня тогда Хезер подтолкнула… Неважно, в общем, ты же видел, что я отдала Сириусу сферу? Это и есть сфера Нейеризатт.       — Странное название. Или на пларозианском оно означает что-то крутое и очень таинственное, что простым смертным знать не положено?       Джуд виновато улыбнулась, стуча костяшками пальцев друг об друга.       — Я должен был догадаться, — смиренно пробормотал Имон. Звёзды, что ни новая информация, то очередной секрет, который ему, простому киборгу без воспоминаний, знать не нужно. Фантастика какая-то. Как его вообще ещё не начали оставлять за бортом?..       — Сферу создала Нейеризатт из дома Гвинтера, это её дом поставил тот монолит, который мы видели. Полагаю, в честь Хезер, но может быть, и для кого-нибудь другого из Тринадцати… Короче! — Джуд замахала ладонями, из-за чего потоки эфира вокруг них несколько раз вспыхнули, и побежала к закрытым дверям. — Я потом объясню, когда сама во всём разберусь. Ты же всё просканировал, да? Запомнил? Отлично. Разберёмся, куда тянет эфир, ломать голову над этими барельефами будем позже.       Шумно выдохнув, она положила ладони на двери и закрыла глаза. Имон на всякий случай отошёл на пару шагов, ощущая себя бесполезным. Будь у них дроны для сканирования, которые несли Ромелла и Азриэль, Имон бы вообще не понадобился Джуд. Она отлично справлялась всё это время и без него. Даже теперь, когда двери медленно, с отвратительным грохотом разъехались в стороны, подняв облако пыли, Джуд шагнула вперёд и будто бы только потом вспомнила про Имона, обернулась к нему и поманила за собой.       Их ждал ещё один коридор, пустой и холодный. Квадраты под потолком, расположенные на равном расстоянии друг от друга, очевидно, были какими-то древними лампами — Джуд зажгла их с помощью эфира. Минут через десять коридор окончился лестницей.       — У меня плохое предчувствие, — пробормотал Имон, когда они начали спускаться.       — Почему?       — Ты помнишь ту игру, которую мы проходили до «Старой земли»? Из-за которой орали все, кроме Хейна. Там были такие же стрёмные локации.       — Ничего страшного тут нет. Наверное, — тихо и неуверенно добавила Джуд. — Эфир предупредит, если вдруг какой-нибудь зомби на нас прыгнет.       — Я не про зомби, я…       Джуд резко остановилась, выставив руку, чтобы Имон не успел шагнуть дальше.       Лестница заканчивалась метрах в тридцати и, если сканеры и эфир не врали, выводила в очередной зал. Но прямо у их ног плескалась мутная из-за грязи вода, на которую Джуд опасливо смотрела.       — Там ведь есть, где выбраться, да?       — Эфир ведёт через зал и вверх по лестнице, но…       — Тогда вперёд.       — Я не могу, Имон, — сдавленно возразила Джуд, подняв на него испуганный взгляд. — Тут же вода.       — Если затопило только небольшую часть, которая глубже всего, то ничего страшного. Ты же сказала, что нам потом вверх. Всё нормально. Если ты переживаешь из-за недостатка кислорода…       — Имон, — с большим ужасом повторила она, — я не умею плавать.

***

      — Э-э… Нам придётся поплавать? — озадаченно уточнил Азриэль.       — Ты уверен, что нам сюда? — тут же спросила Ромелла у Сириуса.       Он тихо выдохнул, жалея, что не может просто бросить всех остальных и самому продолжить искать Джуд. Как же, Бездна Корблская, они все его задолбали.       — Вон там, — он вытянул руку в сторону, где в сотне метров на краю огромного разлома высились обломки древних колонн, — раньше стоял Ал-Эхар. Точнее, его часть, но для вас разницы нет.       — Для нас? — повторил Хейн, слегка наклонившись, чтобы вновь заглянуть за край бездны, возле которой они стояли. Где-то внизу тихо плескалась вода.       — Ал-Эхар — огромный храмовый комплекс, большая часть которого скрыта под землёй в целях сохранения древних знаний, хранящихся в нём. Храм, стоявший на поверхности, был в сотни раз меньше того, что под землёй, в него с разрешения домов мог попасть кто угодно. Но то, что под землёй, было открыто только для наследников.       — Это не мы, — сказал Азриэль таким тоном, будто делал им всем огромное одолжение, — только милая Джуд, да?       — Ещё раз назовёшь её милой — вырву язык, — прошипел Сириус. — Так вот, если мои расчёты верны, а воспоминания эфира о сдвигах, которые произошли на планете за эти столетия, не искажены, то один из входов в подземный комплекс находится где-то здесь.       — В расщелине, — напомнила Ромелла. — Где-то под водой.       — Раньше её тут не было, но нам даже лучше: не придётся искать другой путь. И так слишком много времени потеряли.       — И что ты предлагаешь? Просто прыгнуть, надеясь, что эфир…       Именно это Сириус и сделал.       Он оттолкнулся от края и, выдохнув, прыгнул вниз, в темноту, откуда доносился шум воды.       — Сукин ты сын! — тут же заорала Ромелла — судя по шуму с её стороны она всё же прыгнула следом вместе с заоравшим от испуга Азриэлем.       Сириус отключил общий канал связи и последовал за эфиром: его потоки слабо освещали мутную воду, заполнившую расщелину. Где-то на дне, в сотне метрах от него, застряли металлические конструкции, детали кораблей и обломки зданий, сохранившиеся исключительно благодаря эфиру.       На долю секунды Сириус испытал острое желание просканировать их все: по крупицам собрать обломки старого мира и попытаться восстановить картину произошедшего, узнать, что происходило с Пларозией всё то время, пока она доживала свои последние дни. Но эфир вёл в совершенно другом направлении: к небольшой пещере, туннелем уходившей глубже, но в конце концов выводившей к одной из частей подземного храмового комплекса.       Сириусу потребовалось пятнадцать минут, чтобы добраться до него. Холод уже начал понемногу проникать сквозь защитный костюм, и сообщения то и дело вспыхивали на панели, но он упрямо игнорировал их до тех пор, пока не выбрался из воды в ещё одной пещере. Сириус никогда не спускался вниз вместе с Джуд, — ему просто-напросто запрещалось находиться здесь, — так что оставалось полагаться только на эфир, тихо гудящий и тянувший его дальше.       Через семь мучительно долгих минут он разглядел в воде догнавших его Ортегоров и Хейна.       — Ты блядский сумасшедший! — хрипло заорала Ромелла, как только Сириус соизволил включить канал связи обратно.       — Предупреждать надо! — вторил ей Азриэль, кое-как вытащивший себя на берег.       Хейн что-то проворчал себе под нос — выглядел он таким же недовольным и даже немного напуганным, будто неожиданный заплыв оказался страшнее гравитационного скачка, из-за которого они разделились с Джуд и Имоном.       Хотя, может, так оно и было. Сейчас у Сириуса совершенно не было времени, чтобы беспокоиться из-за хрупкости человеческой психики.       — Вперёд.       Ромелла выругалась на нгуенском языке и выпалила:       — Капитан прислал сообщение.       — И? — холодно отозвался Сириус, не оборачиваясь.       — Приказал возвращаться.       Сириус остановился.       — Что?       — Мы и сами не поняли, — влез Азриэль, щёлкнув по панели на своей руке — в воздухе вспыхнуло окно с несколькими сообщениями, причём все принадлежали Доновану и, судя по стандартному для них времени, пришли уже после того, как Сириус заглушил связь со своей стороны. — Учитывая возможные помехи и задержку, он мог приказать это и десять минут, и час назад. Но приказ чёткий: немедленно возвращаться.       — Он в своём уме? Мы потеряли Джуд!       — И ещё не нашли все места, на которые указал Алан, — подхватил Хейн, за что заработал убийственный взгляд Сириуса. — Что? Я тоже за Джуд и Имона переживаю, но цель экспедиции не в том, чтобы найти их. Мы вообще не должны были разделяться.       — Опять же, если учесть помехи и задержку, капитан мог не получить нашего отчёта. Он может и не знать, что мы решили сначала найти Джуд и Имона. Возможность узнать, на что указал Алан, конечно, важна, но… «Нове Астре» также важны заклинатели, — примирительным тоном сказал Азриэль, будто бы невзначай встав между Хейном и Сириусом. — Согласно протоколу, при полном отсутствии связи в течение трёх часов капитан будет вынужден отдать приказ спустить на поверхность планеты андроидов в надежде, что они успеют отыскать наши следы до того, как эфир планеты сломает их, чтобы узнать, почему мы молчим.       — Значит, всего три часа, — скрипнул зубами Сириус. — Сколько мы уже потратили? Больше часа, так?       — Это только в том случае, если капитан не получил нашего сообщения, — услужливо повторила Ромелла.       — Спасибо, уже понял, не тупой. В любом случае сначала мы ищем Джуд, потом разбираемся со связью, ясно?       Ромелла снова выругалась на своём родном языке. Азриэль, очевидно, понявший, о чём она, громко прыснул со смеха. Сириус, смерив всех троих раздражённым взглядом, наконец направился дальше.       — Капитан будет в ярости, — как бы между прочим заметила Ромелла.       — Если из-за этой экспедиции я потеряю Джуд, ему придётся бежать на другой конец Вселенной, чтобы сохранить себе жизнь.       Ромелла громко цокнула языком.       — Ты невыносим, ты в курсе?       Сириус ей не ответил: ему приходилось сосредотачиваться на собственных ощущениях, следуя за эфиром и памятью, хранившейся в самой земле Пларозии, чему мешали стекавшая со всех четырёх сторон вода, капли, срывавшиеся со сталактитов, и приглушённый гул, источник которого он не мог определить. То ли далёкое эхо, разносившееся где-то в пещерах, то ли дрожь земли, то ли его собственное сердцебиение, лишь ускорявшееся.       У Сириуса никогда не было шанса изучить эфир так, как его изучали пларозианцы — во всём он разбирался на собственном опыте, полностью оторванный от знаний своего погибшего народа или информации, хранящейся в засекреченных архивах МКЦ. Всё, что он умел и знал, было достигнуто в результате упорных тренировок и боли, которую приходилось терпеть, когда он допускал ошибку и вместо того, чтобы воздействовать эфиром на мир вокруг, случайно дробил себе кости. На то, чтобы научиться считывать память эфира, у него ушло почти двадцать лет. Он никогда не ощущал его зова столь же легко, как дышал, и не совсем понимал, как это получается у Джуд.       Но сейчас ему казалось, что он, наконец, начал понимать — эфир обволакивал его, точно вторая кожа, тянул за собой, будто оплёл руки невидимыми нитями, устремлёнными в черноту спутанных туннелей. На каждый десятый шаг всё отчётливее казалось, будто чья-то рука подталкивает его в спину. Присутствие Ортегоров и Хейна растворялось в чём-то куда более огромном, подавляющем и всепроникающем, как эфир самой Вселенной.       Сириусу казалось, что это не он сумел найти в потоках эфира тот, который приведёт его к Джуд. Это эфир отыскал его и буквально потащил за собой, заставляя поверить, что так нужно. Никаких вопросов или сомнений, — если не считать ворчания Ромеллы и Азриэля, — лишь слепая уверенность в каждом шаге и действии.       Эфир не ошибается. Им дышит сама Вселенная, бесконечно упорядоченная и одновременно хаотичная — Вселенная, направленная рукой Вересковой Богини, которая наблюдает за всеми, в чьих телах теплятся остатки древних звёзд.       Будучи простым аттаром, Сириус этого не понимал, но теперь… Неужели Пларозии нужно было погибнуть, чтобы он, наконец, прозрел?

***

      Именно в этот момент Джуд в полной мере ощутила себя ничтожеством. Не когда химеры напали на неё в доме доктора, а она не сумела отбиться самостоятельно, или когда на приёме в честь нгуенских послов на Луне Хелен Ан устроила им засаду.       Именно сейчас, когда призналась, что не умеет плавать.       Как она вообще могла подумать, что когда-нибудь это станет проблемой?..       Имон думал недолго, но Джуд показалось, что целую вечность. После он ещё раз уточнил, не ошибся ли её эфир, и она повторила то же самое: да, следующий зал и коридоры, которые из него ведут, затоплены, но им нужно вверх, а не вниз. Имон абсолютно не видел в этом проблемы, — преодолеть предстояло от силы пятьдесят метров, — а Джуд была в ужасе, потому что уже у арки, если она не ошиблась в своих подсчётах, вода будет достигать Имону до подбородка.       Джуд сама доставала ему до подбородка.       — А ты не можешь избавиться от воды? — вдруг спросил он, подняв брови. — Ну, испарить её эфиром, как-то сдвинуть, ещё что-то?       — Наверное…       — Попробуй. Мы же совсем не торопимся.       От ноток сарказма в его голосе Джуд жалостливо приподняла брови, едва не попросила не издеваться над ней и просто позволить умереть прямо на этой ступеньке, чтобы никогда больше не чувствовать себя ничтожной. Но тут Имон улыбнулся, — звёзды ярчайшие, именно той самой улыбкой, от которой у неё щемило сердце, — и Джуд, неожиданно для самой себя издав какой-то писк, согласно кивнула.       В общем-то, ничего сложного, она уже сотни раз использовала эфир, чтобы сдвинуть материальные объекты. Но вода… Кто знает, откуда она вообще и не скопились ли в ней разные потоки эфира, которые могли не отозваться на эфир Джуд. На нынешней Пларозии можно ожидать чего угодно.       Джуд потребовалось несколько минут, чтобы, сидя на корточках возле кромки воды, прощупать окружающий её эфир и попытаться воздействовать на него. Возле её ног вода немного отступила, образуя полукруг. Имон тихо зааплодировал и, кажется, похвалил её, но Джуд уже не слушала, сосредоточенная на деле. Она подняла вторую ладонь и шевельнула пальцами, перебирая невидимые нити эфира.       Образовавшийся полукруг отступил почти до самой арки.       Джуд выпрямилась, выдохнула и сделала первый шаг. Затем второй, третий. Имон шёл прямо за ней, уложив руки на её плечи, из-за чего сердце забилось немного быстрее. Или это от страха?.. Бездна, что, если где-то тут плавает какое-нибудь существо, которое из мелкой бактерии развилось в чудовище благодаря поглощённому эфиру? А если эфир вдруг взбунтуется, и вся эта вода рухнет на неё…       Джуд почти запаниковала, но вовремя сделала ещё один глубокий вдох и ускорила шаг. Чем быстрее доберётся до конца пути, тем лучше. Имон был прав — это всего лишь вода. Джуд буквально разрезала её, заставила возвыситься вокруг них, чтобы они могли пройти. Простая вода не могла быть сильнее эфира, крывшегося везде и всюду. Он — сильнейший инструмент творения и основа всего сущего.       «Эфир везде и всюду, — повторяла про себя Джуд, сосредоточив взгляд на лестнице, по которой они должны были подняться — та спиралью уходила вверх. — Везде и всюду, везде и всюду…»       До лестницы оставалась всего пара метров, как она заметила на полу красные следы. Не настоящие, оставленные кровью, сочащейся из изувеченных детских ступней. Это лишь галлюцинация, образ из далёкого прошлого, навсегда погребённого в воспоминаниях. Джуд уверяла себя, что ей только показалось. Не хватало ещё свалиться в очередной обморок, проиграв памяти этого места. Осталось всего-то несколько шагов…       Эфир дрогнул, когда на стене возле лестницы Джуд заметила отпечаток ладони, а рядом с ним сидящую на корточках Хезер, которая пальцем повторяла его контуры.       Вода рухнула, мгновенно скрыв и лестницу, и образ Хезер, и Имона. Его руки крепче вцепились ей в плечи, голос звучал в ушах, но Джуд слышала лишь собственный крик, гул крови и грохот воды. Потолок и пол поменялись местами. Что-то ударило Джуд по ноге, — случайно попавшийся на пути камень, ткань упавшего гобелена, живое существо? — и она закричала ещё громче, забилась, когда её обхватили и потащили в сторону.       Звёзды, звёзды, звёзды…       Ей нужно бежать. Рейвер приказал бежать, и Джуд должна была поторопиться, но тело сковало страхом. Перед глазами плыли и вспыхивали звёзды, где-то далеко звучал низкий смех. Она тонула, падала сквозь облака, снова тонула и снова падала, пытаясь руками ухватить кружащий вокруг неё эфир. Чёрный, как силуэт Творца, являвшегося ей в плену у «Элизиума», как…       Глаза Имона.       Его зрачки стали полностью чёрными. Он, вытянувший её на лестницу, молча смотрел на неё, крепко сжимая плечи.       Джуд нервно сглотнула, покосившись на воду, которой касалась ногой. Никаких существ в ней не было, только грязь и обломки. Поверхность шла небольшими волнами, но не было ни чёрного эфира, ни облаков, хотя Джуд вообще не была уверена, что и впрямь видела и ощущала их.       — Имон?       Он моргнул несколько раз, тряхнул головой и, оглядевшись, шумно выдохнул.       — Опять?       — Глаза почернели? Ага.       — Бесит.       Он поднялся на ноги, протягивая ей руку, и Джуд поднялась следом, сжав его ладонь чуть крепче необходимого.       — Прости, я обязательно с этим разберусь… — взволнованно затараторила она. — Сразу же, как разберёмся, как я вообще привязала тебя к себе… И вообще со всем остальным.       — Не сомневаюсь, — на выдохе ответил он, подняв ладонь, будто хотел зарыться пальцами в волосы, но вовремя вспомнил, что это невозможно из-за преграды в виде шлема, и раздражённо фыркнул. — Ладно, забили. Эфир зовёт, а мы и так сильно задержались.       Джуд ждала, что он добавит ещё что-нибудь. Если не упрекнёт, то хотя бы косвенно намекнёт, что ей следовало лучше контролировать себя. В конце концов это всего лишь вода: она бы не утонула, если бы её вдруг захлестнуло волной, всего лишь побарахталась максимум пару минут, пока Имон её вытащит. На ней же был шлем, так что она бы точно смогла нормально дышать. Но Джуд запаниковала, и эфир заставил Имона спасать её, из-за чего она чувствовала себя разбитой и бесконечно виноватой.       Одно дело — слышать от остальных, как странно чернели глаза Имона, когда ей грозила опасность, и совсем другое — видеть это самой. Джуд, не понимавшая сущности их связи, сходила из-за неё с ума.       — Джуд, — позвал Имон, и она уставилась на него, жалостливо поджав губы, — давай, нам надо идти.       — Мне жаль, что из-за этой дурацкой связи ты кидаешься спасать меня, — пробурчала Джуд, бросив взгляд на стену, где минуты назад был отпечаток ладони, по которому Хезер водила пальцем. Пусто.       — Ну, если бы мне приходилось выбирать между тобой и, например, Ри…       — Я серьёзно.       — Я тоже. Слушай, меня тоже напрягает эта ерунда, но я не злюсь, честно. Ты же это не специально.       Джуд не была в этом так уверена, но промолчала и скованно кивнула, медленно поднимаясь по лестнице. Перил здесь не было, ступеньки оказались скользкими из-за покрывшего их мха, издававшего противное чавканье, когда на него наступали. Джуд шла, практически прижавшись к стене, и выискивала очередные следы, убеждённая, что в этот раз сумеет остаться в реальности, а не провалиться в галлюцинацию-воспоминание.       — Эй, смотри.       Имон указывал на пару ступенек выше: там темнело пятно, напоминавшее отпечаток ладони, словно кто-то опёрся о стену и мазнул по ней кровью. В том, что это кровь, Джуд уже не сомневалась. Её руки были изрезаны, когда она бежала в храм, а ступни были сбиты в кровь. Вспомнив об этом и заметив ещё через несколько ступенек следующий отпечаток, она содрогнулась.       Имон будто бы несмело переплёл с ней пальцы. Джуд, не смотря на него, в ответ крепко сжала его ладонь.       От осознания, что ей было всего восемь, когда она, полуживая, пыталась добраться до знаний Ал-Эхара, Джуд мутило. Всего восемь лет… Она и сейчас-то не ощущала себя взрослой, хотя и по пларозианским, и по земным меркам считалась совершеннолетней, не могла найти в себе сил, чтобы двигаться вперёд и принимать сложные решения, а тогда бежала, старалась, спасала, убивала, потому что знала: её долг — сохранить священные знания.       Всё, что Джуд знала сейчас, не имело смысла или рассыпалось пеплом.       Чем выше они поднимались, тем чаще стали попадаться кровавые отпечатки. Имон продолжал всё сканировать, пока Джуд, сжимая его ладонь, по крупицам восстанавливала собственную память. Она и впрямь вся израненная, но упрямо поднимается, буквально тащит саму себя дальше, потому что кто, если не она? Может быть, где-то здесь и затерялись другие наследники домов или хранители знаний, которые уже успели защитить всё самое ценное. Может, Джуд и не придётся совершать невозможное, пытаясь собрать саму себя и встать на защиту священных знаний, дарованных им Вересковой Богиней и Галапсиконом…       Лестница привела к очередному длинному коридору, в самом начале которого лежал скелет. Имон не спросил, кто это, и ничего не сказал, когда Джуд слишком уж сильно дёрнула его, прося идти дальше. Ещё десять ступенек назад она даже не знала, что эфир сохранил чей-то скелет, а теперь, пройдя мимо, могла сказать, кому он принадлежал.       С каждым шагом на неё будто накладывалась вторая реальность, но на этот раз Джуд сумела удержать себя в настоящем. Видя то, что переживала давным-давно, она также ощущала и возраставшую боль — за всех, кто погиб в тот день, и всё, что было утеряно. Джуд, в глубине души всё ещё не воспринимавшая себя как часть огромной цивилизации, имевшей богатую историю длиной в несколько тысяч лет, постепенно начала ощущать эту связь. Её дом, её народ и её история. Её эфир, сплетавшийся с эфиром Пларозии.       Её наследие, которое она клялась защищать — клялась под светом звёзд и лун Пларозии и взором Вересковой Богини.       Восьмилетняя Джуд, оставляя дорожку из кровавых следов, остановилась перед распахнутыми дверями огромного зала, уходящего во тьму. Восемнадцатилетняя Джуд, сжимая ладонь Имона и глотая слёзы, остановилась тут же и смотрела во тьму, разрезаемую потоками её эфира.       Во тьму и пустоту.       — Я была единственной, кто сумел добраться до этого хранилища, — шёпотом призналась Джуд. — Я знала, что мне не хватит сил, чтобы защитить всё, что здесь было. Манипуляции не продержатся достаточно долго, пока не придёт кто-то из хранителей или старших заклинателей эфира. Никто бы и не пришёл… — её голос дрогнул, слёзы покатились по щекам, и Джуд, закрыв глаза, словно наяву увидела саму себя, память о которой сохранилась в окружающем эфире. Маленькую, сломленную девочку, которая лишь благодаря упрямству добралась так далеко и в один момент поняла, что всё равно проиграла. — Никто бы и не пришёл, потому что никого не осталось. Их эфир угасал, и я… Я осталась одна.       Джуд шагнула во тьму, следуя за кровавыми отпечатками собственных ног.       — Мне говорили, что знания, собранные здесь, это карта, которая поможет отыскать верный путь. Всё ещё не совсем понимаю, куда, но тогда… Я решила: координат, хранящихся в сфере Нейеризатт, будет достаточно.       — Поэтому всё здесь уничтожила? — тихо предположил Имон, как завороженный оглядываясь по сторонам.       Зал и впрямь был огромен, а ведь это даже не всё хранилище. Здесь были огромные стеллажи, полные древних артефактов, защищённых сразу несколькими эфирами, книги и свитки, даже обломки кораблей, на которых далёкие предки пларозианцев когда-то путешествовали по космосу. Здесь были тысячи звёздных карт, спрятанных в маленьких сферах, похожих на изобретение Нейеризатт, договоры о союзах с другими планетами и цивилизациями, устаревшие механизмы и технологии, важные для их истории, церемониальное оружие, которым не пользовались сотни лет, и подарки главам домов. Восьмилетняя Джуд впервые оказалась здесь в тот же день, когда погибла планета, и ей едва хватило сил, чтобы добраться до остальных залов и самого последнего, где ждало её спасение.       Раньше все эти залы были полны книг, маленьких хранилищ памяти, карт и технологий, вокруг которых искрился эфир, буквально кричавший об их истории и важности — теперь же на книжных полках было пусто, хранилища памяти все растрескались, будто кто-то раздавил их одним точным ударом, а все механизмы давным-давно погасли, проржавели и покрылись пылью.       Всё здесь было уничтожено.       — Но сначала я это всё скопировала, — наконец сказала Джуд, когда они дошли до последнего из залов.       — Куда?       Оглянувшись на Имона, она постучала себя по виску.       — В собственную память. Не понимаю, как, но… Полагаю, сам эфир планеты помог. Я использовала его, чтобы забрать столько знаний, сколько смогу, чтобы они не достались нашим врагам.       — Не подумай, что я сомневаюсь в твоей крутости, но как ты вообще это смогла? Как выдержала? Есть у меня подозрение, думаю, не безосновательное, что ваших священных знаний было дохрена и больше. Разве может разум ребёнка выдержать такое?       — Не может, — согласилась Джуд глухо, остановившись в нескольких метрах от единственной вещи, сохранившей хоть какие-то признаки работоспособности.       Имон, шедший спиной вперёд и продолжавший сканировать абсолютно всё, наткнулся на Джуд и резко обернулся.       — Бездна Корблская… Что за хрень?       Джуд, собравшись с духом, подошла к стоявшей в специальной секции криокапсуле и провела кончиками пальцев по её крышке, сдвинутой в сторону. Та покрылась пылью, но ещё не успела зарасти мхом, какой они видели в других помещениях.       — Криокапсула для сна. Они вроде как давным-давно исчезли, но эта… Эта, оказывается, хранилась в Ал-Эхаре. Не знаю, правда, почему и какому времени она принадлежит. Когда я нашла её, сил у меня оставалось совсем мало, я даже не была уверена, что смогу прочитать её эфиром, чтобы понять, как она работает…       Джуд сбилась, обхватила себя за плечи и посмотрела на Имона. Он, растерянный точно так же, как и она, медленно переводил взгляд то с капсулы на Джуд, то с неё — на стеллажи и постаменты, где пылились уже не тщательно оберегаемые предметы прошлого, а обыкновенные сломанные вещи, утратившие свою ценность вместе с тем, как Джуд уничтожила их сущность, оставив пустые оболочки.       — Я не знала, как она работает, — призналась Джуд между всхлипами, — но она работала. И я сама легла в неё и погрузила себя в сон, зная, что вряд ли когда-нибудь проснусь. Имон, я сама уничтожила всё, что оберегал мой народ, и заснула, думая, что навсегда останусь здесь, с украденными знаниями внутри моей памяти, до которых никто не доберётся, но… Кто-то разбудил меня, и я проснулась, но ничего не помнила.