Недобитые

      — Азриэль рассказывал о них, — лихорадочно бормотал Пайк, пытавшийся рассмотреть чёрную полосу ошейника на враче, который сидел рядом, и не вызвать подозрений у Рептилий. — Это что-то вроде блокатора, но я не уверен…       Он замолчал, плотно сжав губы, когда мимо них прошёл Змей, держащий ладонь на кобуре. Пайк низко опустил голову, вперившись взглядом в собственные колени. И, как показалось Фоксу, совсем не наигранно поморщился, когда кто-то из Рептилий, держащий конец общей магнитной цепи, соединявшей все наручники, дёрнул слишком уж сильно. Разодранное Змеем правое плечо Пайка перестало кровоточить благодаря помощи одного из врачей, которую тот успел оказать до того, как Рептилии это заметили. Но этого было недостаточно: он не мог шевелить рукой, на которой ещё даже кровь не высохла, и любое резкое движение причиняло ему боль. Пайк, впрочем, старался держаться, и все оставшиеся у него силы тратил на то, чтобы разобраться, как сбросить общую магнитную цепь, снять наручники и долбанные ошейники, что изнутри маленькими острыми иглами кололи шею.       — Обычно блокаторы мешают взаимодействию медиатора с рецепторами, ты же знаешь, да? — снова зашептал Пайк, на этот раз гораздо тише. Змей, может, и разговаривал с кем-то по коммуникатору, но вполне мог услышать его, как и любая другая Рептилия, окажись достаточно близко к ним.       А в четвёртом ангаре, где стоял один из самых маленьких, но быстрых корветов «Нова Астры», Рептилий было достаточно.       — Ближе к делу, мой хороший, — смотря перед собой, так же тихо ответил Фокс.       — Здесь нечто похожее. Я не силён в эфире, и в тот раз Азриэль многого сам не понял, так что могу лишь предположить, что эта дрянь мешает естественному потоку эфира в наших телах. Примерно как… Помнишь, как в Аке ты нацепил на Ри наручники, которые впрыскивали ему наркотик?       — Я был немного в состоянии аффекта.       — Вероятнее всего, эта одна и та же дрянь. Или же одна группа. Я не успел рассмотреть иглы, но если сравнить наше состояние с тем, какое было у Ри и Азриэля…       — В двух словах: настоящий пиздец.       Кто-то из Рептилий — такой мелкий и худосочный, что Фокс бы его одним своим переломанным хвостом уложил — покосился на него с презрением. Фокс в ответ улыбнулся, показав клыки, после чего вновь окинул взглядом помещение, куда их перевели.       Ангар был большим: вмешал в себя три корвета, один из которых был значительно меньше двух других, и двенадцать мант одинакового размера, расположившихся в отсеках у стен. Из-за наблюдений у Клэр Фоксу было запрещено садиться за штурвал любого из кораблей «Нова Астры», что он считал огромным оскорблением, однако в ангаре он всё же был, когда Ортегоры с Томасом проводили им ознакомительную экскурсию — так что он был уверен, что сумеет сориентироваться, прыгнуть в любую манту и сбежать, если это останется единственным возможным вариантом.       Который, конечно, он ни за что не должен допустить, потому что Рептилии взяли в заложники тринадцать человек, исключая Пайка и самого Фокса. И это только те, кто сейчас был в ангаре — на базе должно быть гораздо больше людей, он это точно знал.       За главного здесь остался Змей. Его лицо ни разу не попадало на камеры Эсто, а добыть какую-либо дополнительную информацию в Содоме, где власть базы Оплота существовала только на словах, было той ещё задачкой. Впрочем, это и не требовалось. Змей с Ящером, как выяснилось несколько лет назад, близнецы, а уж Ящера камеры ловили не меньше сотни раз. Внешне они и впрямь не отличались: одинаковые лица, обтянутые тёмно-зелёной, практически чёрной чешуёй, короткие наросты на скулах, висках и лбу, остриженные почти под ноль тёмные волосы, массивные хвосты — как минимум вдвое длиннее и шире, чем у Ри. Но, в отличие от Ящера, Змей казался более адекватным. Если вообще можно оценивать адекватность преступника, вломившегося в самое защищаемое место на «Наруками» и лично убившего десятерых — Фокс своими глазами видел, как Змей прострелил головы четырём, а ещё о шести он напомнил тому, с кем держал связь по коммуникатору.       Логично было предположить, что на другом конце также кто-то из Рептилий, возможно, столь же известный, как и Змей с Ящером. Никого из Рептилий, бывших в ангаре, Фокс не узнавал: должно быть, обычные подчинённые, которым поручено следить за заложниками и загнать их в корвет, который «Гоморра» старательно взламывала прямо сейчас. Среди заложников не было Холланда или Аспида, из-за чего, судя по всему, Рептилии и решили, что настоящей угрозы никто здесь не представляет. Фокса Змей быстро списал со счетов.       Он всего лишь посмотрел на него, когда защёлкивал ошейник, и растянул тёмные губы в улыбке, показав острые клыки. Больше — ничего. Ни единой реакции, ни одного слова. Как будто Фокса вообще не стоило считать опасным.       Он забыл об этом практически мгновенно, — даже если на самом деле Рептилии прекрасно знали, что он может быть опасен, не стоило раньше времени привлекать к себе внимание, — и пытался выяснить, скольких ещё успела взять «Гоморра». Никого из заложников не допрашивали, лишь сковали наручниками, надели ошейники и связали одной цепью, чтобы дотащить до корвета. Никаких лишних разговоров между Рептилиями тоже не было, сколько бы Фокс ни прислушивался. Иных запахов он тоже не улавливал.       По крайней мере, вплоть до момента, когда за пределами ангара не послышался чей-то скулёж.       В ангар вело несколько дверей, половина из которых также находились на верхних платформах. Ворот было двое: одни соединяли ангар с базой и имели за собой ещё несколько блокируемых дверей, вторые выводили в туннель, тянувшийся до самого купола «Наруками». Если за вторыми Рептилии следили, чтобы через них ни один чужой корабль не попал в ангар, то первые заблокировали, чтобы не отрезать тех, кто ещё остался на базе. Однако ворота абсолютно беззвучно раскрылись всего на несколько метров, и через образовавшуюся щель проскочил испуганный Аспид, прижимавший уши к голове, скуливший и плачущий. Следом втолкнули Холланда, также в наручниках и ошейнике. Рептилия, ведущая его перед собой, постучала ему по затылку пистолетом и со смехом приказала:       — Давай-давай, беги!       Аспид до крови прикусил нижнюю губу, едва не пулей метнулся к ближайшей Рептилии и выставил вперёд руки, в ужасе смотря себе под ноги.       — Ты задержалась, — произнёс Змей, когда скованного Холланда подвели к остальным заложникам и толкнули на пол. Тут же подскочила ещё одна Рептилия и быстро соединила его наручники с общей цепью, как и Аспида.       — Красавчик прибежал спасать полоумного…       Всё ещё смеявшаяся Рептилия, которая привела обоих заклинателей эфира, явно хотела добавить что-то ещё, но тут Аспид взвыл во всё горло и упал, упираясь лбом в пол.       — Вот об этом я и говорю! — раздражённо выпалила Рептилия, поморщившись при взгляде на него. — Только и делает, что ноет!       Змей, сжав челюсти, окинул её взглядом, будто хотел понять, нет ли ран. Она в ответ, вновь улыбнувшись, вытащила из-за пояса пистолет, смутно знакомый Фоксу, и покрутила им перед лицом Змея.       — Красавчик успел прихватить вместе с парочкой других, поэтому я задержалась.       — Мне не докладывали об ещё одной перестрелке.       Рептилия передала пистолет Змею и, наклонившись ближе, понизила голос до неразличимого шёпота. Фокс, как ни старался, из-за фонового шума и воплей Аспида ни слова не разобрал. Тогда он пригляделся к Рептилии, быстрым взглядом оценивая её, ища хоть какие-то следы боя, и пытаясь отыскать в памяти её лицо. Рептилия была ниже почти двухметрового Змея, с чёрными волосами, собранными в тугой узел на затылке, и тёмно-серой чешуёй, что будто чумными пятнами расползлась по её светлой коже. Ярко-голубые глаза, хитро сощуренные, изредка скользили от Змея к Холланду, у которого она, очевидно, забрала пистолет.       Интересно, когда тот успел обзавестись оружием и почему именно это привлекло внимание Рептилии?       «Гадюка», — наконец вспомнил Фокс, когда их взгляды всего на секунду пересеклись, а девушка провела раздвоенным языком по острым клыкам. Одна из доверенных лиц Каймана, лидера «Гоморры», также являющаяся его дочерью. Томакхэнского в ней было больше, чем в Ри, — взять хотя бы такой же длинный и толстый хвост, как у Ящера со Змеем, — но хорошо проглядывались и человеческие черты. Ничего об её силе, способностях или связях «Керикион» и, следовательно, Фокс не знали. Исключительно по внешнему виду он бы сказал, что её боевая подготовка ничуть не хуже Ри, но действительно ли это так и было ли этого достаточно, чтобы победить Холланда? Аспид, наверняка запершийся у себя в комнате, вряд ли долго сопротивлялся и не успел сильно пострадать. Ни дыр от пуль, ни порезов, ни каких-либо иных ран Фокс не заметил.       Но Гадюка определённо сделала что-то, чем довела его до истеричного состояния. Обычно бледный, нервный, тихий и чрезвычайно пугливый, Аспид, однако, сохранял какую-никакую адекватность, пусть и был всегда немного не от мира сего. Если верить Цуге, он даже мог быть серьёзным, почти как Холланд или Донован. Редко и в исключительных случаях, но мог. Сейчас же он, срывая голос до хрипоты, продолжал рыдать, просить, чтобы «всё это прекратилось», и биться головой об пол.       Никто из Рептилий не попытался его заткнуть или утихомирить, даже не пригрозил, требуя утихнуть. Гадюка, раздражённо поморщившаяся при взгляде на Аспида, бросила Змею что-то саркастичное, из-за чего губы того растянулись в улыбке, и вместе с ним продолжила наблюдать за его истерикой.       Фокс насчитал всего три удара сердца Аспида, когда вой практически мгновенно утих, будто кто-то резко лишил его голоса. Холланд, сидевший рядом, смело наклонился поближе, игнорируя Рептилий, и что-то забормотал. Из-за его спины Фокс не видел лица Аспида, но тот, замотав головой, из-за чего светлые пряди собрали с пола грязь и капли чужой крови, тихо заскулил.       Отчаянно и испуганно.       Фокс никогда не видел приступов Аспида, разве что в первую их встречу на «Бетельгейзе» наблюдал, как у него случилась паническая атака сразу после того, как он бросился обниматься с Имоном. Рядом всегда были либо Ортегоры, либо Холланд, хотя в последнее время Аспид старался сбежать к Имону. Фокс особо и не пересекался с ним, только знал, что в случае, если в его присутствии Аспид начнёт себя странно вести, разговаривать сам с собой и нести всякий бред, об этом следует немедленно сообщить Цуге, чтобы она прислала кого-нибудь на помощь. Все странности, которые Фокс успел заметить, как раз были связаны с его асоциальностью, до которой, честно говоря, Фоксу не было никакого дела. Он не общался с Аспидом настолько тесно, чтобы научиться тонко чувствовать перемены в нём или хотя бы отдалённо понимать, когда его настроение может резко измениться на абсолютно противоположное.       Из того, что успел узнать Фокс, у него создалось впечатление, что Аспид будет в ужасе от одного только присутствия Рептилий. Продемонстрируют ему оружие — впадёт в ступор. Увидит чужую кровь — впадёт в истерику.       Но сейчас он будто бы вообще не понимал, что перед ним Рептилии. Не смотрел на них даже краем глаза. Фокс с запозданием понял, что, когда появилась Гадюка, она вела перед собой взятого в заложники Холланда, но Аспид на них и не смотрел. Не смотрел он и на Змея, и на Рептилию, надевшую на него наручники и ошейник.       Тогда он смотрел себе под ноги. Когда выл от отчаяния и страха, уже скованный, — перед собой, но будто бы в пустоту. А теперь не смотрел и на Холланда, продолжавшего что-то бормотать ему. Судя по тихой интонации, нечто успокаивающее, что отнюдь не помогало Аспиду.       Он боялся, но не Рептилий, а чего-то — или кого-то — гораздо более ужасного.       Выходит, в его состоянии была виновата вовсе не Гадюка.       — Ну всё, хватит ныть!       Она будто почувствовала на себе взгляд Фокса, едва мазнувший по ней, подлетела к Аспиду и схватила его за шиворот. Две Рептилии, сбежавшие с опущенного трапа корвета, отчитались Змею о готовности корабля. Улыбающаяся Гадюка потащила плачущего Аспида, не способного даже стоять на ногах, за собой. Кто-то из Рептилий дёрнул за магнитную цепь, когда Змей приказал подниматься на корвет.       Фокс выпрямился во весь рост, лишь на секунду переглянулся с Пайком и вновь сосредоточил внимание на Аспиде. Если Пайк прав и ошейники, надетые на них, мешают использовать эфир, то Аспид абсолютно бесполезен. Он не умеет сражаться, а его инстинкты, казалось, вовсе спали, если не были вытравлены тем, из-за чего он стал таким зашуганным. Холланд выглядел лишь немного лучше, но раз Гадюка сумела его поймать, значит, пострадал достаточно, чтобы больше не пытаться делать что-либо без плана. Фокс, будучи скованным и безоружным, тоже на многое не способен.       Даже сидя под замком на «Бетельгейзе», когда его мысли, вроде как приведённые в порядок эфиром Джуд, бесконечно грызли изнутри, заставляя чувствовать себя мудаком номер один во Вселенной, он считал себя более полезным, чем сейчас. У него была какая-никакая информация о нулевом пациенте чёрного энфермада, от которого он пострадал одиннадцать лет назад, и теория, что в тот день пациенту мог помочь именно эфир. Было хоть что-то, а сейчас — только наручники и долбанный ошейник, будто он дикий кот, отловленный и накачанный наркотиками-успокоительными. Тело ещё слушалось его, но Фокс прекрасно понимал, что этого мало.       Бессмысленно молиться звёздам, прося, чтобы они указали ему на подходящую возможность для побега и удара. Все молитвы, которые Фокс, будучи ещё молодым и наивным, шептал, надеясь, что они воплотятся в реальность, в конечном счёте канули в пустоту. Звёзды не спасут их.       И всё же он просил звёзды помочь. Не ему — Фокс уж как-нибудь выкрутится, а если не выкрутится, то плевать. Он просил за Пайка, Аспида и Холланда. За весь персонал «Нова Астры», оказавшийся в этом ангаре. За всех, кого Рептилии ещё не успели найти. За Иззи, Анубиса, Ри и Томаса, о котором он ничего не слышал с самого утра. Может, кому-то из них удалось спрятаться и придумать сносный план.       Не может же всё быть настолько хреново.

***

      Всё было хреново.       У Ри не осталось сил даже на то, чтобы орать от боли. В очередной раз, когда Кайман ботинком врезал ему по лицу, отшвыривая к стене, Ри лишь глухо застонал. В голове звенело. Сознание плыло от переизбытка болезненных ощущений и глубинного страха, подавить который не могла даже жгучая ярость. Он не мог подняться на ноги, ответить ударом на удар или хотя бы уклониться. Не мог больше сжимать в руках оружие — поначалу их сводило судорогой, а после Кайман продырявил ему правую ладонь, а на левую с грохотом опустил жёсткую подошву ботинка, ломая пальцы.       С нагнавшим их Ящером Ри ещё как-то справлялся. Когда подоспела Хелен, стало сложнее, и всё же он продержался пару минут. Но после начал терять скорость и внимание, а Хелен, воспользовавшись этим, нацепила на него ошейник. Острые иглы, расположенные на внутренней стороне, впились в его кожу и впрыснули какую-то дрянь. Ри ощутил эффект практически мгновенно, однако сумел ответить ещё на пару ударов Ящера.       После явился Кайман.       Ему не нужно было прикладывать особых усилий, чтобы победить Ри. Даже если бы на нём не было ошейника, который он никак не мог снять, как бы ни старался, Ящер избил его достаточно, чтобы теперь он не мог продолжать сражаться. У Ри болело всё тело, но он старался, заставлял себя подниматься, игнорируя подначки Каймана, скрытые заботливым тоном, нападать и отражать его атаки, потому что был единственным, кто мог защитить Иззи.       Но ничего у него не вышло.       Ящер надел на Иззи точно такой же ошейник, а также магнитные наручники. Хелен в это время что-то делала возле криокапсулы. Ри особо не смотрел, сосредоточенный на том, чтобы Кайман не разбил его голову о стену. Тот, казалось бы, просто играл с ним: придумал, чем занять лишние минуты ожидания, и теперь развлекался, избивая собственного сына.       Даже сквозь пелену перед глазами Ри мог различить, как в широкой самодовольной улыбке изгибались губы Каймана. Его силуэт, больше напоминавший огромную чёрную тень, нависшую над Ри, в сознании был слишком уж чётким. Ри в мельчайших деталях помнил, как блестела чёрно-ониксовая чешуя Каймана, и мог даже представить, какие блики прыгают по ней в тусклом освещении этого маленького, забытого звёздами помещения; как раскрываются тёмно-синие глаза и раздуваются его ноздри, когда он демонстративно втягивает воздух и говорит, что чует кровь; и как при взгляде с определённого ракурса кажется, что наросты на обтянутой чешуёй голове напоминают уродливую корону — Ри как-то разглядел её, будучи ещё ребёнком, и с тех пор не мог выкинуть идиотский образ из головы.       Во что был одет Кайман, сколько у него оружейных ремней и остались ли где-то маленькие пятна крови, которые он не утёр то ли потому, что не заметил, то ли потому, что не посчитал это важным, — всего этого Ри не видел. Он даже не был уверен, что вообще видит хоть что-то, пусть даже смутно. Мелькнула мысль, что Кайман лишь завершил начатое Ящером избиение, и завершил настолько жестоко, что Ри просто ослеп — и то, каким он видел отца, было не более чем плодом его воображения.       Иззи, которую держал Ящер, он тоже не видел. И не слышал. Может, она и не кричала, понимая, что не стоит привлекать к себе внимание. Может, кричала так громко, что Ящер заткнул ей рот. Или вовсе уволок отсюда?.. Ри, с трудом подняв упавшую на грудь голову, пытался найти её — и не находил. Помещение было маленьким, слишком тесным для пятерых, и спрятаться тут было негде, но Иззи он не видел.       Паника душила. Мысль, что Ри должен во что бы то ни стало защитить её, крепла с каждой секундой, с каждым ударом Каймана, с каждым разом, когда он обнажал зубы и бросал что-то наверняка колкое и острое, что Ри, однако, даже не слышал из-за гула крови, звона в голове и собственного внутреннего голоса, отчаянно вопившего, что он должен защитить Иззи. У него нет времени осознавать слова Каймана и реагировать на них, как и не было сил даже на то, чтобы удержаться на ногах дольше трёх секунд. За всеми его попытками встать, защититься и ответить Кайман наблюдал со смехом, после чего снова бил его. По рёбрам, коленям и лицу. Точно по ранам, оставленным Ящером. По плечам, вывихнутым и вправленным.       Ри был уверен, что каждый удар окажется последним — и мгновениями позже, когда агония рвала тело на куски, понимал, что ещё дышит, и заставлял себя двигаться. Он не думал о том, как «Гоморра» могла попасть в «Нова Астру», или о том, есть ли успехи у Анубиса. Где остальные и что с ними происходит. Сколько раз он уже должен был умереть и где та грань, за которой эфир начинает лечить его изломанное тело. Ри волновала только Иззи.       Дело было не только в том, что её основная сила заключалась в её мозгах и что она могла вернуть им контроль над взломанными системами «Нова Астры» — или, по крайней мере, помочь в этом Цуге, отрезанной или где-то запертой. Если смотреть на ситуацию с этой точки зрения, то Ри сделал более чем достаточно, чтобы защитить её, разве что не успел спрятать. Но была и другая: защищать Иззи нужно не только потому, что она умнее, сообразительнее и находчивее, не потому, что ещё плохо стреляет и совсем не умеет драться, а потому что Ри хотел этого.       Не то чтобы он хотел, чтобы она вообще оказалась в ситуации, когда ей потребуется защита. Иззи не заслужила попасть под руку Рептилиям, и только звёзды догадываются, что будет, если Кайман прознает об её уме. Но пусть даже Иззи будет самым слабым человеком во Вселенной, пусть будет чинить препятствия или болтливостью создавать проблемы — Ри хотел её защитить.       Может, пока Кайман занят им, он и не будет обращать внимания на Иззи. И, может, она сумеет как-то уболтать Ящера и тем самым отвлечёт его — он часто вёлся на симпатичных девушек с острым языком. Был бы тут Змей, он бы бровью не повёл или ранил Иззи в качестве предупреждения, но Ящер всегда был более безбашенным.       Иззи это точно поймёт и придумает, как использовать. Она слаба физически, но умна. Ри лишь нужно продержаться ещё немного, пока они оба не поймут, как…       — Готово! — раздался чей-то знакомый голос, и удар, которого Ри ожидал, пришёлся ему не в лицо, а плечо, и оказался совсем уж слабым.       Кайман склонился к нему, улыбаясь. Ри с трудом сумел разглядеть его зубы, заточенные до остроты, и успел подумать, что они вгрызутся ему в шею. Но Кайман всё тем же нарочито-миролюбивым тоном сказал:       — Мы продолжим на корабле.       «На корабле», — едва соображая, повторил про себя Ри. Значит, они уже захватили один из кораблей «Нова Астры», и раз Цуга или Анубис не смогли им помешать, значит, кто-то всё ещё контролирует системы базы. Но кто именно? И кто ждёт за пределами «Наруками» на корвете Рептилий? Не могут же они сбежать на корабле «Нова Астры», уверенные, что даже с перехваченным над базой контролем никто их не отследит. Как минимум системы доков зафиксируют, какое именно судно покинуло территорию не только базы, но и станции, и Донован будет об этом уведомлён.       Скорее всего.       Ри не был уверен, какими именно привилегиями обладает «Нова Астра» и кто вообще в курсе всего, что с ней происходит. Для большинства «Наруками» — всего лишь развлекательная станция, но должно же то таинственное начальство из МКЦ, без которого Донован и шагу не мог ступить, заподозрить неладное. И наверняка на «Наруками» есть кто-то, кто в курсе всего происходящего с «Нова Астрой», но не находится в пределах базы постоянно.       Не то чтобы Ри рассчитывал дожидаться возвращения экспедиции или того, что кто-то из МКЦ каким-то невероятным образом получит от «Нова Астры» сомнительные данные, которые и наведут на мысль, что здесь что-то не так. Но ему нужно было время, чтобы прийти в себя: хотя бы пара минут, чтобы собраться с силами и придумать, как вместе с Иззи сбежать от Каймана, Ящера и Хелен.       Всего лишь пара минут.       — Бери девчонку, а ты — капсулу.       Ри крепко стиснул зубы, когда Кайман схватил его за шиворот водолазки и потащил за собой. Следом потянулась кровавая дорожка. Хелен отставала на два шага, держа за ошейник Иззи — Ри угадал это лишь потому, что в полутьме выделялись рыжие волосы люманирийки.       Странно. Разве Иззи держал не Ящер?..       Раздался какой-то скрип. Позади Хелен и Иззи вспыхнул приглушённый свет. Ри, уже не пытаясь отбиться или хотя бы ослабить хватку Каймана, сощурился, вглядываясь в помещение, от которого они отдалялись.       Сначала показалась высокая фигура Ящера, нервно махавшего хвостом. Он осторожно шёл спиной вперёд, не оглядываясь, и только пару метров спустя, когда Ри уже решил, что просто ничего не может разобрать из-за мутного зрения, развернулся лицом к нему, на пару мгновений открыв то, что оказалось за ним.       Ящер вытащил криокапсулу, благодаря магнитным подушкам парящую в паре сантиметров над полом. Крышка, до этого наполовину мутная, сквозь которую Ри разглядел силуэт девушки, стала совсем чёрной. Никаких звуковых оповещений, как и сирены, не прозвучало, как если бы криокапсулу отключили от систем питания раньше времени.       Какого ж хрена?..       — Да, у нас, — вдруг прозвучал голос Каймана. — Нет, проблем не возникло. Вы готовы к взлёту? Он…       Ри напряг слух, и хотя Кайман говорил во весь голос, больше ничего не услышал. К горлу подкатила тошнота, а по щекам потекло что-то мокрое. Не слёзы, они бы начали щипать рассечённую томакхэнскими когтями кожу. Что-то более густое. Из носа тоже потекло, а когда добралось до губ и собралось во рту, Ри понял, что эта была кровь.       Так же, как и на лестнице, из его глаз и носа текла кровь.       — …рон? — как сквозь воду донёсся голос Каймана. Уже не такой ровный и ледяной, а отрывистый, словно полный злости.       Ри, впрочем, не был уверен. Остатки сознания ускользали так же быстро, как во рту скапливалась кровь. Пульс в висках бил глухо, будто через вату. В горле, однако, стало совсем сухо, и каждый хриплый вдох царапал больнее, чем когда Кайман встряхивал его, то ли пытаясь привести в чувство, то ли просто потому что находил это в каком-то смысле забавным.       Раскалённая грудь едва-едва поднималась и опускалась. Ныла каждая клетка тела, безвольного, ослабшего, превратившегося лишь в мешок с раздробленными костями и разорванными на части внутренностями. Ри казалось, будто он распадается — там, в помещении, где пряталась капсула, осталась правая рука, которой он не мог пошевелить, а здесь, в коридоре, — уже левая. Ноги — на лестнице, голова — чуть выше. Кайман тащил его как куклу, не заботясь, если Ри обо что-то ударялся.       Оставленные им кровавые пятна указывали путь, и где-то на границе угасающего разума Ри успел подумать, что по ним их смогут найти. Фокс или Аспид, например. У Аспида же не атрофировался острый нюх?.. Или, может, Анубис. Или Цуга.       Или Ри просто глупо сдохнет, захлебнувшись кровью и болью.       Ослепнув не от темноты, что резко обрушилась, а из-за звёзд, что вспыхнули в ней.

***

      — Да, сэр, я всё понял, — ответил Змей, державший указательный палец на маленьком наушнике. — Кайсака только что доложила, что поймала ещё одного из них.       Фокс стиснул челюсти, прикидывая, кого именно могла поймать очередная Рептилия. Всё ещё оставалось неизвестным местоположение Ри, Иззи, Анубиса и Томаса — по крайней мере, до тех пор, пока Холланд не шепнул ему, что где-то за час до нападения Томас отправился в город по каким-то своим делам. Вряд ли он успел вернуться, а если и узнал, что на «Нова Астру» напали, то должен был придумать, как помочь и при этом самому не попасться.       Значит, только Ри, Иззи и Анубис.       Ри — самый опасный, к тому же из «Гоморры», наверняка Рептилии сделают всё возможное, чтобы найти и обезвредить себе подобного первым. Анубис может загрузить себе протоколы самозащиты, но вряд ли он настолько отчается, чтобы раньше времени раскрыть, что не является живым существом, и потерять небольшое преимущество. А вот Иззи — это уже большая проблема.       В ангар вело несколько коридоров, и половину дверей Рептилии заблокировали. Те же, что остались под контролем их невидимого хакера, ещё и лично охранялись. Как раз через одну из таких дверей и прошла Рептилия, — судя по всему, та самая Кайсака, — тащившая за собой остервенело орущего Анубиса.       Он едва не падал на пол, всеми силами стараясь замедлить Рептилию, пытался ударить её по ногам и лицу, кусал, вереща, как зверь, но всё равно проигрывал. Из рассеченного лба и вспоротой шеи, где за смуглой кожей прятались провода и металлы соединений, текла сероватая жидкость. Кайсака, однако, выглядела хуже: короткие волосы напоминали гнездо, на скуле расцветал огромный синяк, а на подбородке отчётливо виднелся ровный след от зубов.       Фокс лишь на секунду позволил себе усмехнуться тому, что Анубис, по крайней мере, не сдался без боя и продолжал пытаться, словно надеялся, что истошные крики в конце концов заставят всех Рептилий бросить оружие и закрыть уши, чтобы он этим воспользовался, схватил первое попавшееся и отлупил того, кто попадётся под руку, вопя про испорченное тело.       Никто, конечно, не обращал на него внимания. Державшая его за волосы Кайсака, которой он с такой силой вцепился в руку, что точно должен был сломать кости, с перекошенным от ярости лицом упрямо тащила Анубиса дальше.       Его крики и проклятия, попеременно звучащие на нескольких языках, — и даже на пларозианском, который, очевидно, он почерпнул из ворчаний Сириуса, — стихли сразу же, как ворота, через которые прошла Гадюка, открылись вновь. На этот раз шире, из-за чего Кайсака, всучившая сопротивлявшегося Анубиса кому-то, мигом побледнела, а Змей сглотнул. Как будто нервничал.       Первым Фокс увидел Каймана, тащившего за собой Ри. После — не Иззи, а Хелен, которая вела её перед собой, схватив за ошейник.       Весь мир для него замер.       Это тоже не галлюцинация. Он знал на уровне подсознания и ощущал телом, которое бросило одновременно и в жар, и в холод. Как тогда, когда «Элизиум» и Горгоны взяли его в плен и превратили в Рейнджера, так и сейчас он видел Хелен. Настоящую. Живую. Целую и невредимую. В ней ничего не изменилось с их последней встречи несколько лет назад: пышные рыжие волосы собраны в гладкий хвост, пряди, обычно мягко обрамлявшие её острое лицо, убраны; хищно сощуренные глаза, точно такого же светло-янтарного оттенка, как у Фокса, изучали ангар.       Заметив его, Хелен улыбнулась, демонстрируя клыки.       Это не галлюцинация. Даже если бы оказалось, что нападение «Гоморры» и убийства учёных и охранников «Нова Астры» не более чем наваждение, которое его сломанный разум исказил до невозможности, наполнив кровью, Хелен всё равно осталась бы настоящей.       Её улыбка не была похожа на ту самую, которую Фокс вспоминал в течение многих лет. Ни капли заботы и любви, которые, как ему казалось, Хелен всегда старалась вложить в свои улыбки, адресованные исключительно ему.       Как ему когда-то казалось.       «…Я вернусь и заберу тебя отсюда, Элайджа».       Хелен и впрямь вернулась, но не тогда, когда он этого ждал. И уж точно не за ним: как не был нужен девятнадцать лет назад, так не нужен и сейчас.       Иззи она толкнула в сторону Аспида, и к ним обоим тут же подоспели ещё две Рептилии. Одна пыталась утихомирить взъярившуюся Иззи, другая скрепляла её магнитные наручники с общей цепью. Анубиса уже приковали с другого конца, а вот Ри, на котором оказался лишь ошейник, Кайман так и не отпустил, держал за шиворот, как тряпичную куклу, и тащил за собой. Его, безвольного, с потухшими глазами, под которыми запеклись кровавые следы, смотрящего перед собой, словно никто уже и не воспринимал всерьёз. Последним в ангаре появился Ящер — точная копия Змея, разве что чуть более потрёпанный и с пятнами крови на одежде. Кайсака тут же побежала ему помогать: напрягшись, он тащил за собой что-то длинное, огромное, парившее над полом. Фокс не успел рассмотреть, что именно, хотя безумная мысль уже мелькнула в его голове.       Хелен остановилась напротив него и присела на корточки, чтобы их лица оказались на одном уровне.       Сердце Фокса рухнуло в пятки. Она была такой… настоящей. Тёмно-рыжие ресницы, пухлые губы, изгибавшиеся в мягкой улыбке — на самом деле не кошачьей, а змеиной, скрывающей клыки и яд. Аккуратное лицо, слегка вытянутое, острые скулы, будто прорезавшиеся ещё сильнее, здоровый цвет кожи, ровный, без единой складки, царапины или пятна. Совсем не такой, как у Фокса, по её вине изуродованного шрамами и ожогами, бледного от страха уже не за тех, кого должен был защитить, а перед ней.       — Привет, Элайджа, — промурлыкала Хелен, улыбаясь, и нежно погладила его по правой щеке, когтем большого пальца задев чёрную повязку на глазу.       Он и не помнил, когда в последний раз ощущал тепло от её рук. Ещё в четырнадцать лет, напуганный расставанием, но веривший, что она вернётся за ним? Всего на два года старше, Хелен, казалось бы, и впрямь могла найти решение и потому так уверенно обнимала его, гладила по волосам и ушам, утирала слёзы.       Или на самом деле ему это лишь казалось?.. Может, тепло Хелен он ощущал в ту единственную встречу много лет спустя, когда она связалась с ним, но только для того, чтобы потребовать помощи. Ещё не майор, но всё ещё тот, на кого Берток возлагал надежды, тот, кто уже чего-то добился. Кто имел деньги, статус и приличный круг общения, не знавший, из-за чего Фокс получил запрет на посещение Люмажа, столицы родной планеты.       Хелен его не любила, — не любила же?.. — и дарила тепло лишь в том случае, если хотела использовать. До четырнадцати лет Фокс, во всём полагавшийся на старшую сестру, этого не понимал. Теперь, спустя девятнадцать лет, прекрасно зная, что он для неё не более чем инструмент, его постыдное желание в тепле кого-то родного едва не подтолкнуло его вперёд, к ней.       Какой кошмар. Фокс, порой забывавший свой точный возраст, был уверен, что ему точно тридцать три, только перед Хелен.       Будто забыв обо всех вокруг, она несколько мгновений только гладила его по щеке, мягко касаясь обезображенной кожи и почти невесомо — тёмного пятна под такой же тёмной повязкой. Но когда с уголка левого глаза Фокса сорвалась слеза, Хелен мгновенно скривила губы, и всё её очарование пропало. Крепко сжав его челюсть, она выплюнула:       — Ты всегда был таким жалким.       Фокс загнанно смотрел на неё в ответ, практически не дыша. Одно только присутствие Хелен срабатывало на него как триггер. Напоминало о чужих руках, из которых он пытался выпутаться, остром лезвии и крови, хлынувшей из шеи. Об огне, в котором сгинул «Керикион», о криках тех, кого ему доверили и кого он не уберёг. О Горгоне, и впрямь ласково касавшейся его горячего лица, дарившей прохладу, и том, как её чарующий голос и ядовито-зелёные глаза гипнотизировали. О Пайке, о котором узнал давным-давно и случайно, но выбросил из головы по приказу Бертока и вспомнил лишь в момент, когда был не Фоксом, а Рейнджером, и когда Рейнджер же, упрямо следуя приказам, пробрался на «Бетельгейзе» и пытался разбить голову Хейну, которого не узнавал.       Присутствие Хелен что сейчас, что раньше, когда она ещё косвенно касалась его через других людей, — ошибка, которую он бы не смог исправить, даже если бы звёзды вернули его на девятнадцать лет назад. Но оказалось, что Фоксу было достаточно одного взгляда на Хелен, чтобы дать слабину и подумать, что это ложь. Ошибка, может, и свершилась, но что-то уж точно можно исправить.       Хелен так не считала.       Она выпрямилась во весь рост, больше не сказав ему ни слова, даже не взглянув, будто инертно провела ладонью по собственным штанам, как если бы вытирала его слёзы с пальцев, и направилась за Кайманом, дотащившим Ри до опущенного трапа корвета. Змей приказал заводить пленников внутрь. Фокс услышал его стальной голос как со стороны, практически заглушённый ещё гремящим в голове голосом Хелен. Кто-то из Рептилий потянул за общую цепь. Клэр, разлучённая с ним сразу после того, как их перевели в ангар, упрямо метнулась в сторону.       Грянул выстрел. В голове Фокса даже не успела мелькнуть мысль, как это глупо.       Клэр упала, но вовсе не с простреленной головой — с ней рухнула Рептилия, потянувшая за цепь. Та выпала из мгновенно ослабших рук, и Клэр, быстро извернувшись, ухватилась за конец.       Кайман швырнул Ри себе под ноги, рыча и требуя избавиться от стрелка. Кайсака бросилась к Клэр, Гадюка со Змеем успели только ощериться, подняв оружие, как в ангаре погас весь свет. Что-то со звоном рухнуло на пол, следом раздался крик, а за ним — ещё один удар, громкий и с противным хлюпающим отзвуком.       Фокс стиснул кулаки, вспарывая ладони когтями, и зажмурился. Пахло кровью, металлом, кантроксом и итро, человеческим страхом, томакхэнцами, пылью и грязью, эфиром и солью. Аспид рыдал навзрыд, прося остановиться, и непонятно, к кому он обращался. Рептилии пришли в движение синхронно. Уши Фокса дёрнулись, навострившись, стоило ему уловить едва слышимый стук металла.       Стоило только Аспиду замолчать, — кто-то точно заткнул его насильно, не иначе, — как в ангаре наступила тишина. Рептилии прекрасно ориентировались без света, а Фоксу, чьё зрение было затуманено из-за паники чего-то, что разъедало изнутри кислотой, приходилось ориентироваться уже на звуки. Ровные шаги, размеренное дыхание, скрип кожи, соприкасающейся с итро и кантроксом, скрежет зубов. Шаги Ящера, затаскивавшего похожее на капсулу устройство на корвет, всего долю секунды звучали как обычно, будто он не слышал ни выстрела, ни приказа Каймана.       Фоксу показалось это странным.       Он почти уловил, что не так, почти сопоставил десятки запахов и звуков, из-за которых раскалывалась голова, но знакомый эфир ярко вспыхнул раньше, застав Рептилий врасплох.       Четверо из них рухнули, хрипя и захлёбываясь слезами. Двое кинулись к распахнувшимся с левой стороны дверям, ведущим в один из коридоров. Ещё трое одновременно выстрелили с разных мест, но никто из них в Сириуса не попал.       Когда свет снова вспыхнул, он, стоящий у правой стороны с поднятыми ладонями, — будто сдавался, чему Фокс ни за что на свете не поверил, — надменно улыбался.       — Это ты, значит, тот самый Кайман? — с издёвкой спросил Сириус, смело сделав шаг вперёд. Змей выстрелил, но Сириус лишь качнул ладонью, и пуля проскочила в опасной близости от его лба, вспыхнув фиолетовым. — И Змей. Так-так, кто тут у нас ещё? Ты, должно быть, Ящер, ты — Гадюка, а ты… Серьёзно, Бланш? Так быстро? А Ортегор-то где?       Обомлевший, уверенный, что происходящее и впрямь всего лишь галлюцинация, Фокс дёрнулся и обернулся. У открытых дверей левого коридора, куда бросились две Рептилии, третья из них боролась с Хейном, раздетым до пояса и всем в крови. Шипастый хвост обвил шею и в одно сжатие сломал бы её, если бы Хейн не замер.       — Я разочарован, — фыркнул Сириус.       — Уж прости, — прохрипел уже скованный наручниками Хейн. Рептилия с шипастым хвостом, скалясь, толкнула его в чужие руки. — Всё было под контролем, пока этот хер не вмешался.       — Молодец, Шипохвост, — сквозь стиснутые зубы произнёс Кайман, переводя взгляд на Сириуса. Выждав мгновение, — будто всё было нормально, будто Рептилии не держали на прицеле всех пленников, Хейна, присоединившегося к ним, и Сириуса, ядовито улыбающегося им всем, — Кайман растянул чёрные губы в точно такой же улыбке, показав клыки, и повторил вслед за ним: — Это ты, значит, тот самый Эзарон?       — Польщён, что ты знаешь меня. Но, видимо, твоих мозгов хватило только на то, чтобы запомнить самого известного во всей Конфедерации пларозианца, раз ты так глупо сунулся сюда.       Хватило лёгкого наклона головы Каймана, чтобы Шипохвост, вытащив пистолет, прижал его к виску замершего Хейна. Горло Фокса сжалось в страхе. Мозг, ещё не осознавший, что каким-то образом эти двое успели вернуться на станцию, — а если вернулись они, то и Джуд, Имон, Азриэль и Ромелла тоже должны быть рядом, — уже в красках подсказывал, что может случиться в следующее мгновение.       Сириус осторожен, но не когда дело касается чужих жизней. И вряд ли увещеваний Джуд достаточно, чтобы он, рискнув своим планом, — должен же у него быть какой-то план! — заткнулся, не спровоцировав Шипохвоста.       — Ну выстрелит он — и что? — выждав всего мгновение, небрежно бросил Сириус. — Нарушит приказ взять носителей стигм живыми. Разве Зеро будет доволен?       Краем глаза Фокс уловил движение. Словно кто-то дёрнулся на знакомое слово, услышал нечто странное, но кто именно — он и не понял. Взгляд с трудом фокусировался не на Сириусе, творившем Бездна пойми что, и даже не на Хейне, со сжатыми челюстями готовом к выстрелу.       Фокс смотрел на Хелен.       Она плавно, как кошка, приблизилась к Кайману и что-то шепнула ему. В ответ он низко рассмеялся и махнул ладонью, молча отдавая приказ.       Бывшие в ангаре Рептилии все как один нацелили оружие на Сириуса. Он улыбнулся им, медленно, в издевательской манере поднимая ладони, и шагнул ближе в тот же момент, когда откуда-то раздался пронзительный крик Джуд:       — Сириус!       Он сжал кулаки, и оружие буквально вылетело из рук Рептилий, устремившись к высокому потолку так быстро и неожиданно, что некоторые из них вскинули взгляды следом. Фокс, по глупости, сделал то же самое, из-за чего и заметил спрыгнувшую с крыши корвета Ромеллу.       Она оттолкнулась прямо в воздухе, — Фокс был готов поклясться, что в пустоте замерцал зелёный свет, давший ей опору, — и рухнула вниз.       Прямо на Каймана.       Ромелла повалила его на пол и, оседлав, принялась остервенело бить по лицу кулаками, окутанными эфиром. Мгновение никто, включая самого Каймана, не двигался, лишь Ромелла наносила один удар за другим, как зверь оскалив зубы, и слышно было только её рычание и то, как череп Каймана с глухим стуком бился об пол.       Хелен резко вскинула руки и едва было не бросилась на Ромеллу сверху, но Ри кинулся на неё сам, обвил хвостом ноги и повалил, цепляясь когтями за одежду. Рептилии задвигались, на краю зрения превратившись в сплошные тени, стремительно терявшие цвета. Откуда-то сзади раздались крики, — может, это Хейн пытался освободиться, воспользовавшись хаосом, — Сириус же молча шагнул вперёд.       Фокс осознавал, что воцарился кошмар, не дольше удара сердца, которое замерло одновременно с дыханием. Не от боли или страха, не от давления эфира, хотя тот так и вспыхивал разными оттенками, наполняя воздух. Давление было иным.       Нахлынувшая на них тьма будто дышала.