Язык цветов

《.."Вигуки" — так они себя называли. "Эталон идеальной парочки" — однажды фыркнул Чимин..》 — Хён, достаточно, — капризничал Чонгук, в тот момент как Тэ обвил его талию руками, наклонив голову к уху. Ким выдыхал горячий воздух в мочку уха младшего, тем самым заставляя того покрыться множеством мурашек. Утро "Вигуков" началось не так давно, но Чон уже бодорствует, готовит завтрак и пытается отогнать от себя "прелипалу Тэхёна". Ким в свою очередь, всё утро решил проваляться в кровате со своим Гукк~и, но что-то пошло не по плану, точнее Чонгук пошёл готовить завтрак. Любимый омлет с сыром для своего любимого сонного хёна, который сейчас наровит залесть в спортивные шорты Чона. Ох уж этот Тэ. — Если не сейчас, то когда? — обиженно пролепетал Тэхен. — Когда я не буду готовить завтрак! Ты же хочешь есть? — похоже в этом доме старшим был Чонгук. Тэхён — это явленеие, котороет дарит окружающим веру в любовь, в то, что есть люди, что любят по-настоящему. Он дарит надежду на то, что в один прекрасный день, вы будете на месте Чон Чонгука — самого счастливова парня, благодаря Ким Тэхёну. Тэхён — это тот человек, который отдаётся без остатка, не жалея себя по отношению к Чону. Лелеет и дарит свою заботу, озаряя его теплом и светом, которого Гуку не хватало с окончания средней школы. Ухаживает и даёт мудрые советы, которым шатен не раз находил применение, либо разбирался с помощью них в себе и своих мыслях. Ведёт себя как ребёнок и не даёт скучать своей половинке, хотя сам работает главной моделью и лицом одной из самых престижных компаний по всей Южной Корее, имеющей огромные акции и признание народа. Дарит незабываемые ощущения только от одного его присутствия. Этот двадцати пятилетний Ким Тэхён любит Чон Чонгука, который вчера отпраздновал своё совершеннолетие, до чёртиков, даря тому причины просто быть счастливым. — Я тебя хочу, Гукк~и, — жадно проговорил Тэ по слогам в шею младшего. Он с нетерпением ожидал реакции, которая заставит его позже жалобно выстанывать любимое имя "Гукк~и". Накрыв сковородку крышкой, спрятав под неё горячий пар и аромат вкусной еды, Чонгук повернулся к не менее горячему Тэхёну, который знает как заставить младшего смягчиться. Их лица встретились, взгляды стали беспрецендентно гулять по очертаниям лица друг друга, наслаждаясь прекрасным, столь желанным видом. Смуглая рука пробралась в голубые волосы, поглаживая мягкие и блестящие локоны, пахнущие спелой вишней. Длинные пальцы Чона поглаживали любимую шею. Стоит Киму посмотреть на Гукк~и своими ярко-чёрными глазами из-под темных ресниц, как сердце начинает трепетать, и бабочки в животе не могут найти себе места. Сознание перестаёт работать в полную силу, и он уже не мог контролировать свои слова и мямля что-то себе под нос, сам не понимает, что хочет сказать, а тот улыбается своей самой необычной, до головокружения красивой квадратной улыбкой. Тела парней приблизились к друг другу, руки Тэхена беспорядочно гуляли по накаченному торсу и сильной спине. — Тэ… Тебе было мало вчерашнего? Я пока держусь. Но это только пока. Если ты доведёшь меня, то ещё долгое время тебе придётся жить стоя, — довольно спокойно сказал парень, хотя терпеть было всё труднее, ткань боксеров сильно давила, а разум постепенно отключался, полностью отдаваясь фантазиям о приближающемся удовольствии. Ким одной рукой опускался по телу Чона вниз, а второй поглаживал свой торс постепенно спускаясь ниже. Его возбуждение росло, но он так хотел усыпать ласками тело Гука, даря ему всю любовь и всего себя, что совсем перестал обо всём думать. Голубоволосый прижался к губам парня, сминая их настолько нежно, что Чонгук почувствовал Тэ, который доверился своему малышу. Он почувствовал ту любовь и заботу, которую ему подарил старший, когда он нуждался в ней больше всего. Лёгкие чмоки, детские и такие неловкие прикосновения покрывали губы шатена. Закончив с поцелуям, он провёл мокрую дорожку от нижней точки живота до острых ключиц, еле касаясь чувствительной кожи и обвёл кончиком языка набухший сосок, слегка его прикусив. Чонгук, рвано выдохнув, сорвал воздушную майку и увидев игривый взгляд, грубо схватил Тэ за волосы, притянув для поцелуя, но остановился в миллиметре от желанных губ, обдавая их горячим дыханием. — Что же ты делаешь со мной… — Чон смотрит прямо в глаза, от чего старшего пробирает до глубины души, предвскушая приятные ощущения.       — Провоцирую… — тяжело дыша, шепчет Тэ прямо в губы и затягивает того в долгий, мокрый поцелуй. Чон резким движением поднимает Кима на руки, садит того на столешницу, сдвигая ненужные приборы и кухонную утварь в сторону, и углубляет поцелуй, надавливая на тонкую шею и врываясь в чужой, но такой сладкий рот языком.       Воздуха катастрофически мало, но, кажется, он не так нужен. Не так важен, как горячие губы, что заставляют тело дрожать и желать большего. Руки Чонгука медленно исследуют тело старшего, котрый оставался в тех самых боксерах, которые Чонгук подарил любимому на их первый совместный день рождения Тэхёна. Поглаживая плечи и ярко очерченные кубики пресса Ким засасывает губы Чона, заставляя те разбухнуть в два раза больше, налиться кровью и пульсировать от безумия и страсти. Их языки исследовали друг друга, нервно сплетались и воссоединялись воедино. Горячее дыхание гуляло между губами, доставляя трепетно-нующее чувство в паху пары. Терпеть было тяжело, хотелось скинуть с себя остатки ткани и соприкоснуться телами, что уже давно привысили температурную норму. Пот стекал по лбу Тэ и резко скатывался по лицу — этот вид возбуждённого Тэхёна, который желает Чона на столько сильно, что готов всю следущую неделю жить стоя, заводил его сильнее и заставлял боксеры стать ненужными из-за причиняемого дискомфорта, ведь места под тканью почти не оставалось. Длинные руки пробрабрись под ткань младшего и стали медленно обвалакивать разгоряченный орган. Природная смазка стекала в руку Кима и по стволу органа, доставляя влажное, до одури приятное чувство, которое окончательно сорвало голову Гука. Тот рвано простонал, откинув голову назад, от неожиданного и ужасно приятного чувства, которое заставило закинуть Тэхена на плечо, шлёпнув того по округлой ягодице. Зайдя в комнату Чон кинул Кима на двуспальную кровать и навис над любимым. Возбуждение достигло своего пика, ждать больше было невозможно. Тэхен дрожащими руками, закусывая при этом губу, начал снимать серые боксеры, которые были сексуально натянуты под силой члена, что ныл от желаяния проникнуть в любимую попку старшего. Чон схватил Тэ за бёдра и перевернул на живот, оставив на нежной коже, следы от пальцев рук, что осадочно оставили чувство холодных потных лодоней из-за гормонов и возбуждения. Гук стянул с себя боксеры, после проделав это с Кимом. У Гука, уже был анальный секс с Тэ, но до сих пор он переживал, как бы не навредить своему Тэ-Тэ, ведь тот для него самое дорогое, а его попка — на вес золота. Он облизал палец и, не давая привыкнуть, без каких-либо прелюдий, резко просунул в сжатое колечко мышц. Тэхён громко застонал, замычал, но ничего не сказал, просто стиснув зубы. Постепенно привыкая Тэ стал сам насаживаться, поэтому последовал второй палец, а после и третий. Смазка, что вытекала из органа смазалась рукой Чона, и помогла приставить член ко входу. Орган стал медленно проникать в дырочку, заставляя Тэхёна стонать, что есть мочи. Медленно, не спеша, давая понять, что тот в безопасности, что не стоит бояться. Тэ верил и получал удовольствие, одновременно надрачивая себе. Дав слегка привыкнуть, Чонгук начал робко двигаться, шипя себе под нос любимое имя, в податливом теле Тэ. Тэхён зарычал и схватился за руки Чона на своих бёдрах. Шатен, положив свои руки на чужие, начал их бережно поглаживать, постепенно ускоряя темп, доводя Кима до оргазма. И вот, заветный комок нервов достигнут, как и пик Тэ. Удары по простате, заставили его резко кончить на чёрное постельное бельё. Чонгук обезумев, резко вдалбливал на всю длину. Сейчас его не остановить. Глубокие и рванные стоны заполнили слух и разум Чонгука. Разрядка была совсем близко, но в планах у Чона было вовсе другое. Он приподнял Кима для более удобного входа, заставив схватиться за кожаную обивку кровати. Было приятно. Чон получал настоящий кайф. Внутри Тэхена узко и тепло, он лёг животом ему на спину, продолжая усиленно вбиваться. — Гукк~и....Я скоро...снова кончу...так! — громко простанывал Ким. Ким сел ему на бёдра и провёл рукой по прессу, оглаживая каждый кубик, Чон внимательно наблюдал и ловил мурашки на своей коже. Тэ спустился ниже бёдер и обхватил губами сосок Гука и быстро лизнул, Чон глубоко вдохнул, а по всему телу прошла приятная волна, а нехилое возбуждение увеличилось. Тэхен, заметив это, ехидно улыбнулся и проделал то же самое с другим соском, ощущения повторились, Чонгук с рыком перевернулся, теперь на спине лежал Тэ, старший глубоко дышал, его грудная клетка вздымалась, а глаза искрили. Теперь очередь Гука, он нежно обхватил губами левый сосок и легонько потянул, дождавшись сладкого стона он отстранился и обхватил правый, сделав точно так же. Тэ нетерпеливо взяв в руку его член, начал двигать вверх и вниз. Чонгук закусил губу и выдохнул.  И снова поменяв положение, Чон вошёл без предупреждения, заставив Тэ взвизгнуть от неожиданности и лёгкой боли. Ким взялся руками за свои бёдра и отталкивал Чона. Его член был слишком большим, а резкие толчки в его узкое отверстие делали больно. Гук стряхнул со своих рук, руки Тэ и, не обращая внимания на всхлипы, продолжил.       Хорошо, что он начал попадать по простате и всхлипы сменились на глубокие стоны, которые пьянили Чона. Было и больно, и приятно. Тела покрылись потом, а стоны ходили от стенки к стенке. Чонгук вбивался точно в комок нервов, а Тэ царапал ему спину и оставлял засосы на спине, младшему это нравилось, он чувствовал себя покорителем, а Тэхену нравилось быть покорённым.       Периодически Тэхен выкрикивал его имя, что особенно нравилось Чонгуку, словно фетиш, если можно так сказать. Он наращивал темп и прислонялся к горячим губам. Ким забирался пальцами в чёрные густые волосы Гука и слегка одергивал их, это так же нравилось младшему. Ему нравилось всё, что делал Тэхен. Ему было сказочно хорошо с ним. Через несколько минут непрерывной долбёжки, Чон почувствовал скорую разрядку, он взял член Тэхена у основания и начал водить по нему рукой. Гук хотел, чтобы Тэ вместе с ним кончил, тот, в свою очередь, гортанно стонал и впивался ногтями ему в спину, вскоре, Чонгук изливается ему внутрь, а Тэхен в его руку. Шатен падает в оргазменных судорогах на Тэхена. Оба глубоко дышат, чувствуя горячее дыхание друг друга на коже. Немного придя в себя, Чон медленно выходит из любимого и накрывает их одеялом, притягивая к себе Кима. Они лежали так не долго, ведь запах гари пришёл с кухни, отрезвив разум "повара Чонгука". — Чёрт, омлет! — голый Чон резко встал с кровати и ринулся на кухню, заполненную дымом и запахом гари. Тэхён громко засмеялся, а после схватился за зад из-за ужасной боли. Всё-таки его трахали два дня подряд, да ещё и в этот раз Чонгук резко вошёл. Шатен зашёл в комнату и грустно взглянул на возлюбленного. Похоже те остались без завтрака. — Прости, но похоже ты останешься голодным, — жалобно прошептал младший. — Чон Чонгук, мне и тебя достаточно. *** Утро Чимина было просто ужасным. Представте, что сейчас по вашей голове бьют дюжиной молотков, а рядом с ушами противно скрипит старая кровать, на которой всю ночь вы ворочались в попытках оказаться в царстве Морфея. Сейчас Чимин испытывает все это, с того самого вечера. Забинтованные ладони болели из-за сильно перетянутых бинтов, а в соседней комнате громко "стонет" очередную песню своей любимой певицы Ким СокДжин, который не знает что такое — быть соседями, да и слова "приличие". Не то чтобы спать, просто находиться в такой атмосфере было невозможно. Знакомый, который пренебрегает правилами и тишиной, похмелье, что заставляет виски трястись с ужасной силой и мать вашу неудобная постель, на замену, которой денег у Чима нет. Утро — это то время суток, которое хочется растянуть наподольше чтобы успеть повалятся в мягкой и тёплой постеле в полудрёме, а после встать с той ноги и начать свой новый, счастливый день. Но утро у Чимина — это ад. Других слов я подобрать даже не могу. Как же мне жаль этого малыша, ведь он живёт так уже полтора года. Голова ужасно болит, но на работу всё равно надо, иначе денег, которых и так почти нет, вовсе скоро не останется. В основном все затраты уходят на ежемесячную оплату комнаты, в которой Пак ютится уже не первый день. "Каморка" его приходилась под самою кровлей высокого пятиэтажного дома. Квартирантка же, у которой он снимал эту "комнату", помещалась этажом ниже, в отдельной квартире, и каждый раз, при выходе на улицу, ему приходилось проходить рядом с дверью той ужасной, сварливой пожилой женщины, которая вытаскивала из кошелька парня последние сбережения, полученные из его мини-бизнеса. Каждый раз молодой человек, проходя мимо, чувствовал какое-то болезненное и трусливое ощущение, которого боялся и от которого порой моршился. Не то чтобы Чимин был так труслив и забит, совсем даже напротив; но с некоторого времени он был в раздражительном и напряженном состоянии, похожем на хандру, да и мысли о Ким Тэхёне не скупились на посещения его головы. Он до того углубился в себя и отстранился от всех, что боялся всякой встречи, не касаемо хозяйки. Но отдельно хотелось бы выразить свою благодарность Мин Юнги, который вчера очутился возле того бара и стал частью того незабываемого вечера. Напряжение вчера покинуло полу-живое тело Пака, поместив на замену в душу парня тёплое чувство, похожее на некую откровенность и близость, хотя те даже парой тройкой слов не обменялись. Единственное, что Пак знал он Мин Юнги — это его имя и то, что тот обладает индивидуалтностью, которая притягает его. Чимин попытался встать, как оказалось - успешно, но ноги всё же подводили его усталое тело. А в переди целый рабочий день. Если бы Пак не уродился таким трудоголиком, то наверное он до сих пор бы остался в Пусане со своей матерью-меланхоличкой и отцом-тираном, которые не знают, что Чимин перебрался в столицу, да и просто как он! Хотя парень писал матери, порой даже собирался приехать, но вспомнив предыдущие попытки, когда его прогнали, как только тот перешагнул порог, то все желание и какое-то стремление всё исправить улетучивалось. Так, позвольте мне продолжить.. Маршрут Чимина начинался с ванной комнаты, а заканчивался кухней, где тот успел пересечся с Джином, который явно был бодр и полон сил. Это радует, хоть кто-то чувствует себя, так сказать "в своей тарелке". — Чим-Чим? Чего такой вялый? — спросил без всякого интереса сосед, явно только для общего вида "Идеального мужчины, о котором мечтает любая студентка и даже бабули из их подъезда, но не Пак Чимин", — Кстати, я загляну сегодня к тебе? Ведь у меня сегодня намечается свиданьице с СоЁн, она любит цветочки, — уже более оживленно поинтересовался тот, доставая из холодильника тюбик с кремом Алоэ, что принадлежал Чимину. Ким часто его брал, поэтому парень уже и привык, но всё же попытка отобрать вещь у соседа состоялась, да вот только, — Чим-Чим, твой рост.. Рости давай, а то, такое чувство, что ты уменьшаешься с каждым днём всё больше и больше! В ответ Пак закатил глаза и направился переодеваться. Выбор пал на горчичный свитер и классические чёрные брюки. Оставалось только выбрать верх. Досадно, что любимое пальто Чимина было в крови — это напомнило ему о вчерашней ночи и о том, что Пак просто бессилен, ведь он не смог влюбить в себя парня, не смог влюбить в себя гея, хотя его внешность была одной из первых в универе, да и в школе его смазливое личико пользовалось популярностью у падких девушек, ищущих себе партнёров только чтобы повысить свою самооценку и пустить сплетни между друг другом, дабы насолить "подружке". На место любимого пальто, Чим выбрал кожанную куртку и поспешил покинуть квартиру. Сегоднешний день обещает быть хорошим, ведь, наконец-то на лестничной площадке ему не повстречалась квартирантка, а на улице была пасмурная погода, предвещающая скорое начало ливня. *** Холод окутал худощавое тело. Шёки и кончик носа тот час же отозвались на лёгкие покалывания из-за осенней прохлады, сделавшись красно-алыми. Руки пробрались в карманы чёрных свободных брюк и решили остаться там, до того момента, как тепло не победит леденящий мороз. Тёмно-серые облака собирались воедино со всех сторон, образовывая сплошную тучу, готовясь излить всю накопившуюся воду в виде ледяных капель октябрьского дождя. Влага окутала всю округу, в тот момент, как Чимин спешно шёл в сторону автобусной остановки чтобы сесть на первый попавшийся транспорт и скорее добраться до бутика. Похмелья и след простыл. Долго идти не пришлось, как и жать транспорт. Но до этого момента Чимин заткнул уши белыми наушниками, что были подключены к красному плееру, лежавшему в кармане куртки. Зайдя в автобус, Чимин был нехило удивлён, ведь народа почти не было и свободные места было просто не сосчитать. Пак выбрал, по классике жанра, кресло у окна. Дорога была не близкой, но и не далёкой. Поэтому можно было отвлечься и погрузиться в своё сознание и просто разобраться с событиями прошедшего дня, отпустить ненужное и оставить в памяти самое главное, на долгие года, а может и десятилетия. Музыка подходила как раз под атмосферу и в внутри транспорта, и к атмосфере снаружи. Хотелось вспорхнуть вместе со звонкой мелодией и покинуть этот грустный мир.. Толчок. Чимин снова на полу. Музыка пропала, как и плеер с наушниками. Беззаботность и лёгкая радость покинули тело Пака так же быстро. Крики с улицы. Толпа людей начала скапливаться перед автобусом. Руки дрожали, а сердце бешенно колотилось. Правая нога ужасно болела. В ушах звон.. — Ты что его сбил? — Он сам виноват, вылетел на дорогу! — Вызывай скорую! Ноги сами шли. Пак уже на улице. Рассталкивая людей, сердце билось все медленнее, под волосами образовывалась испарина. Путь расчищен. Чимин стоит в первых рядах. Под ногами лужа крови. Такая богрово-красная, густая, красивая. Взгляд поднимался и замечал все новые детали в виде белых волос запачканых в крови, знакомое лицо. Сердце остановилось, дыхание прервалось, а земля стала уходить из-под ног. — Юнги..