Шахрия

      С восхождением утреннего солнца Жизель проснулась и стала сидеть на краю дивана. Ночное синее небо перекрасилось в яркий животворящий лиловый цвет, которое через стекло переливалось розовым и голубым. Жизель с тоской наблюдала за этими переливами и солнечными зайчиками. Они игриво ласкали её руки и лицо, однако это её больше не радовало. Она с прискорбием смотрела в окно и в её душе поселилась необъяснимая тревога, которая перерастала в страх.     Послышался звон колокольчиков внизу, на первом этаже. Жизель вздрогнула и стала прислушиваться голосам наложниц, евнухов и калф. Каждый имел свой тон и тембр, поэтому не составило труда, чтобы различить их голоса. Эти голоса уже такие привычные, родные. Хотелось бы их слушать всегда. Но, к сожалению, этого больше не будет. Нужно будет привыкать к другим голосам, к другим людям. А это казалось Жизель труднее всего.      За стеной её маленькой комнатки послышались тяжёлые шаги, поднимающиеся по лестнице. В дубовую дверь легонько постучали, а затем открыли.      — Жизель! — подали голос Хелена и Хатидже.      — Что вы здесь делаете? Почему не на занятиях? — соскочила с места Жизель.      — Мы пришли к тебе попрощаться, — воодушевлённо сообщили наложницы.      — Ах! Вы будто прогоняете меня! — сквозь печаль посмеялась девушка, — прошу, не нужно прощаться со мной. Не хочу я уезжать…      — Так значит ты останешься?! — удивилась Хелена и схватила подругу за руку.      Жизель грустно улыбнулась и отрицательно покачала головой.      — Ты, наверное, сбежишь? — задала вопрос Хатидже.      Та снова покачала головой.      — Значит ты всё бросишь и уедешь?      — Мне нечего бросать…      — Ой, прекрати сейчас же!      Они посадили её на диван и окружили, сев по обе стороны от неё.      — Я тебя не узнаю, — начала Хелена, — ну-ка прекрати унывать, ещё не всё потеряно…      — Да, — продолжила Хатидже, — может быть планы поменяются. Вдруг султан передумает?       — Нет, — отрицательно заговорила Жизель, — не передумает. Это его точное решение. Я уеду сегодня.       — В таком случае мы поедем с тобой. Ну, а что нам здесь делать, а? В ложе падишаха мы точно не попадём, а то, что гарем лишится двух наложниц, ну это просто чепуха!       — Если вы и вправду этого хотите, то мне очень повезло, — улыбнулась Жизель, — но кто разрешит вам поехать со мной? Вас не пустят…       — Не-ет, если мы попросим это у Ибрагима аги, то он точно нам разрешит, у нас с ним особенные отношения!..       — А-ха-х, — Жизель схватила их за плечи и прижала к себе, — ну, если разрешит, то поехали!       Девушки изрядно подняли подруге настроение и на её лице больше не было тоски и печали, вместо этого была яркая улыбка. Но в дверь постучали и девушки умолкли.       — Жизель хатун, — сказал входящий чернокожий евнух, — ты собралась? Твоя карета уже запряжена.       — Ага, — соскочив с места, заговорила Хелена и облокотилась о плечо евнуха, — вот смотри, наша подруга уедет, что мы будем без неё делать, а? Мы ведь так совсем заскучаем без неё… Заболеем… Зачем в гареме больные девушки? Только проблемы лишние!        — Что ты хочешь этим сказать? — сосредоточено спросил Ибрагим ага.        — Мы хотим поехать с ней, в Эдирне!.. — неудержалась Хатидже.        — Да, — сделала милые кошачьи глазки Хелена, — пожалуйста…        Евнух прищурено посмотрел на них и не понимал сколько власти в таких юных, но уже опытных красавицах.        — О Аллах, ну разве можно вам отказать? — ухмыльнулся евнух и похлопал себя по животу, — хорошо, хорошо, но немедленно собирайте свои вещи. И чтобы тихо было, поняли? — пальцем пригрозил евнух и указал на дверь.        Девушки радостно похлопали в ладоши и убежали из комнаты, оставив Жизель и Ибрагима агу вдвоём.        — Чего это они так захотели поехать с тобой? — поинтересовался евнух.        Девушка пожала плечами и улыбка вновь слетела с её лица.        — Чего же ты печалишься? Я бы позавидовал тебе… У тебя преданные друзья.        — Не знаю, — помотала головой Жизель и закрыла лицо руками, — у меня иногда такое чувство, будто я не в своей тарелке. Такое ощущение, будто я здесь лишняя… Не такая, как остальные девушки.        — О чём это ты? — возмутился евнух, — ты абсолютно такая же, я лично следил за взрослением каждой наложницы. Да, возможно ты позже начала взрослеть и формы у тебя не такие…        — Нет, — перебила его девушка, — я не об этом. А о том, что я не предназначена гарему. У меня нет миловидной внешности, нет той самой кокетливости и жеманности, которые есть у них. Во мне нет ничего схожего с ними.        — И тем не менее, — деловито заговорил ага, — ты можешь всех наложниц к себе пристроить. Я лично видел! — замахал пальцем Ибрагим и улыбнулся, — может, твоё предназначение другое?..        Жизель снова улыбнулась, более смелой и искренней улыбкой и посмотрела в окно, где ярко светило солнце и озаряло своим светом весь Стамбул…      Проснувшись ранним утром, Алие султан стала расхаживать по комнате по причине болезненного состояния. Держа пальцы у висков, она, корчась от головной боли вышла на балкон, чтобы подышать свежим воздухом. В нос резко ударил запах рыбы, доносящиеся из портов, где занимаются ловлей. Она закрыла нос и снова вбежала в комнату, закрыв двери на балкон и, оставив себя в замкнутом пространстве.      — Нилюфер! — закричала она и на её голос быстро прибежала заспанная служанка в ночном платье.      — Госпожа…      — Принеси скорей чашу, у меня тошнота, — вздыхает госпожа.      — О Аллах, я мигом!      Вопреки сонному состоянию девушка разом оказалась вновь перед госпожой, но уже с необходимым.      — Вы, наверное, съели что-то не то…      — Нет, — отрицательно помотала головой султанша и посмотрела в зеркало, — я беременна.      Девушка вдруг от удивления закрыла рот ладонями и чуть взвизгнула.       — Госпожа, как же так… — девушка бросилась на султаншу с надеждой посмотрела на неё, — это от повелителя?..       — Нет… — медленно покачала головой, — не от него…       Та снова закрыла лицо руками и стала маленькими шагами ходить по комнате.       — Госпожа, а если узнают?! — чуть повысила голос от безмерного удивления, — разве так можно…       — Замолчи! — крикнула султанша, — не тебе меня судить… Никто не должен об этом знать. Никто. Поняла меня?       — Что же вы будете делать дальше? Ведь живот на позднем сроке никак не скрыть.       — Нилюфер, ты дурочка? — поглумилась султанша над своей служанкой, — никто не должен знать, что это ребёнок не от повелителя. Эта тайна останется в этой комнате.       — Но как же паша…       — Никто. Слышишь? — пригрозила Алие.       — Я вас поняла, госпожа…       В огромной зале, отдалённой от гарема, женских лиц и шума, в ряд стояли паши и деловито рассматривали огромный сундук, который только своим видом очаровывал алчных государственников. Рядом с драгоценным подарком стоял темнокожий мужчина в тюрбане и лёгком халате, предназначенный для более тёплого климата. Он с презрением смотрел на то, как бывшие враги его родины оценивают подарок от грозного шаха. И когда он открывает его, чтобы показать содержимое, то у них и вовсе пропадает дар речи.      — Золото, драгоценные камни к вашим ногам, о великий падишах. Наш повелитель, шах Исмаил преподносит вам скромный подарок…      — Ха, скромный… — возбуждено вслух сказал Гючлю Реис.      — Передай достопочтенному шаху, что по душе нам его подарок, — султан щелкнул пальцем и в комнату вошёл слуга, нёсший красную подушку, на которой лежал обыкновенный лук.      — Это наш подарок шаху, — он встал и взял его и лично отдал его послу.      — Это лук? — удивился посол.      — Да. Это простой лук. Он без алмазов, рубинов и изумрудов. Он даже не из золота. Обыкновенный лук. Но знаешь почему он драгоценный? — он прищурился и загадочно улыбнулся, — потому что из него стрелял я. Ибо ценность оружия зависит от того, чьё оно.      Паши сразу же уловили мысль своего султана и стали с гордостью смотреть на него. У них совсем не оставалось сомнения в том, что их падишах настоящий дипломат и политик.      Посол, принявший этот подарок, поклонился и сделал шаг в сторону.       — Великий шах будет рад вашему подарку, Султан Махмуд…       — Дай Аллах!       Посол низко поклонился и, попятившись, вышел из зала заседания дивана, оставив улыбающихся пашей смотреть ему в спину. Однако их приветствующая улыбка сменилась на враждебное выражение лица.        — Повелитель, — начал великий визирь Ахмед паша, — вдруг Шах неправильно поймёт ваш подарок? Подумает, что это вызов?        — Не волнуйтесь, паша, — спокойно заговорил султан и вновь сел на трон, — мы совсем недавно заключили мирный договор. Ибо война с персами уже затянулась на десять лет… Не думаю, что он вновь начнёт эту кровопролитую войну, да и я не хочу.        — Однако вы сами знаете, что Шах обладает пылким темпераментом…        — Довольно… — выставив ладонь, сказал султан, — лучше расскажите мне, как обстоят дела с той шайкой разбойников.        — Повелитель, — сделал шаг Ибрагим паша и достал из кармана маленькую книжечку, — я как раз вчера вечером делал заметки на счёт этого.        Он открыл её, пролистал пару страниц, внимательно вглядываясь и прочитывая каждое написанное слово.        — Вот, — сказал он, наконец-то добравшись до нужной страницы, — при исследовании было обнаружено, что те душегубцы явно не из Стамбула, так как многие жители говорят, что не видели мужчин с нательной живописью на лице.        — Нательная живопись? — поднял бровь мужчина.        — Это так называемые невербальные символы, — холодно заявил Реис, — так они распознают друг друга. Так же их можно узнать по одежде, по языку, украшениям. Это их приметы.        — Значит, — султан встал с места и, скрестив кисти за спиной, стал кругами ходить по зале, — они не из Стамбула, есть примечания и… Цвет кожи. Их цвет кожи намного светлее, чем у турков.        — Цвет кожи? — почесал густую бороду Ибрагим паша, — откуда вы знаете про цвет кожи?        — Оказывается, в ту ночь были свидетели… — со сдерживаемой злостью произнёс он, — их было трое, а она одна. Самое интересное, что она не сопротивлялась… — он остановился и задумчиво посмотрел в окно, — она не кричала, не пыталась освободиться. Свидетель говорит, будто бы она находилась под каким-то гипнозом, магией.        — Вдруг это так задумано? — заговорил Ахмед паша, — подсыпали ей что-то в еду или питьё, а затем воспользовались её состоянием. Такое часто бывает.        — Это не исключение, паша. Однако чем глубже мы заходим в это дело, тем больше у нас вопросов, нежели ответов. Но расследование будет продолжено до тех пор, пока мы не узнаем правду. Продолжайте в том же духе, Ибрагим паша, в конце концов мы доберемся до неё и вознаграждение будет очень велико.         Мужчина сделал кивок головой государственным мужьям и покинул совет дивана.       Идя по широким коридорам гарема девушки воодушевлённо болтали о том, как им повезло, что они будут вместе проводить время в Эдирне. Подобное наказание Жизель они даже сравнили с незабываемым отдыхом, который обычные наложницы не могут себе позволить. Наконец, дойдя до одинокой кареты, они ловко залезли во внутрь и, усевшись там поудобнее, дали знать кучеру, что можно отправляться в путь.      — Интересно, а там мужчины будут? — хихикнула Хелена.      — Ха-ха-ха, хоть бы! — громко посмеялась Хатидже и откинулась на мягкую спинку.      — О Всевышний, о чём вы думаете… — стыдливо прикрылась рукой Жизель.      — Ой, а то — то мы не знаем, чем ты с султаном всю ночь занимаешься! — возбуждённо сказала Хелена и стала её кривлять.       — О… — закрыла глаза ладонью девушка и покачала головой.       — Тебе то везёт, у тебя уже мужчина был. Ну, а мы что? Так и помрём старыми девами, да? — спросила Хатидже у Хелены.       — А! Вы просто не представляете, как мне уже не терпится… Я что, зря всему училась в гареме? После рассказов Юдифь я сразу поняла, какова моя мечта… — кокетливо улыбнулась Хелена и в ответ от Хатидже получила похожую улыбку.       — Слушай, Жизель, — начала Хатидже и взяла подругу за руки, — я давно хотела спросить… А каков наш султан в постели?       Девушка удивлённо посмотрела в янтарные глаза подруги и освободилась от её рук.       — Эм… Я даже не знаю… У меня не было опыта с другими мужчинами. Не могу сказать, — пыталась выкрутиться из неловкой ситуации смущённая девушка.       — Нет… Сам султан, каков он?       Жизель пожала плечами и в голове пронеслись постыдные и неприятные моменты.       — Чего ты так скривилась? Неужели он…       — Не-ет! Нет, вы чего? — отмахнулась Жизель, — всё в порядке.       — Ну, я думаю, что правду мы из тебя всё равно не вытянем, поэтому предлагаю подумать над тем, как выглядит дворец в Эдирне, — выложила Хелена и посмотрела в окно, — мы почти выехали из Стамбула…       — Повелитель мне рассказал по Эдирне, — сказала Жизель, — он говорит, что это очень красивый город. Когда-то дворец, в котором мы будем жить, был резиденцией султанов.       — О! Это ещё лучше! Будем как султанши там жить, — посмеялась Хелена.       — Где-то год назад этот дворец пострадал от ужасного пожара, в ходе которого погиб старший сын султана. Ходят слухи, что там есть его призрак… — испуганно сообщила Хатидже.       — Я в это не верю, — ответила Жизель, — это придумали двадцатилетние девчонки в гареме, чтобы напугать девочек помладше. Считаю это глупостью…        — Но зато весело! — улыбнулась Хелена, — эти дурнушки верят.        Жизель натянуто улыбнулась и больше не стала продолжать бессмысленный разговор, а лишь отвернулась в сторону окна и посмотрела на бескрайний город Стамбул, границы которого расходились во все стороны.        — Доложите повелителю о моём приходе, — сказала Алие султан двоим стражникам, стоящих у дверей.        — Султан ждёт вас, — сообщил один из них.        Женщина приподняла подол золотистого платья и ступила маленькой стопой в покои государя.        — Махмуд.        — Проходи, Алие, — неприязненно приказал султан, — присаживайся.        — Нет, не нужно! У меня есть две важные новости для тебя, — она поправила тюрбан и подошла к нему, — дело в том, что наша дочь, Лейла уже повзрослела, она уже девушка. Я прошу вашего разрешения на её свадьбу.        — Свадьба? К чему такая спешка? — он поставил руки на пояс и стал ходить вокруг неё, — такое ощущение, будто ты хочешь побыстрее от неё избавиться… А она сама этого хочет?        — Она лично мне об этом сказала, — резким тоном ответила женщина.        — Такая же как и ты. Н какого целомудрия… — усмехнулся султан, на что хасеки ещё больше почувствовала враждебность, — ну что ж… Если так оно и есть, то замечательно. Зимой сыграем свадьбу. Так, ты ещё что-то хотела сказать? У тебя было две новости.        Она улыбнулась и нехотя подошла к нему, приложив руки к его лицу.        — Я беременна, — сказала она со страхом, зная, что это не его дитя.        — Алие! Какое чудо! — он прихватил её за талию, позабыв о всех обидах и переживаниях, и поцеловал в лоб, — почему же ты так печальна?        — Чувствую себя неважно, — она взяла его за локти и отошла в сторону, — это из-за беременности…        — О Аллах, иди отдыхай. Тебе нужно набираться сил… — он нежно погладил её по щеке и легонько похлопал по плечу.        — С вашего позволения… — она сделала реверанс и покинула опочивальню султана.        В апартаментах валиде султан гулял лёгкий летний ветерок, доносящийся из балкона и приносящий с собой запах цветов, растущих под окном госпожи. Хозяйка этих пышных покоев сидела за своим письменным столом и перебирала бумаги о состоянии её благотворительного фонда. Её верная служанка, Хатидже стояла подле неё с корзиной писем и изредка протягивала её своей госпоже.        — Слава Аллаху провиант доставили, — с облегчением сказала султанша и улыбнулась, — проблема оказалось не столь серьёзной. Главное, Ахмеда пашу хорошо отблагодарить за своевременную поддержку. Благодаря ему народ не умрёт голодной смертью… Ну-ка, Хатидже, зачитай мне, чем же снабдили кухню моего вакфа.         — Так… — женщина выпрямила длинный, немного помятый лист и удивлённо приподняла брови, — намного лучше, чем в прошлый раз, госпожа. Реформы нашего султана всё-таки пошли на пользу. Мы постепенно выбираемся из голодных времён… Вот. Регистр сообщает, что только на один месяц было куплено: десять мюддов риса, тридцать тар с хлебом, триста шестьдесят семь яиц, двести двенадцать бараньих голов, девяносто семь наборов требухи, восемьдесят бутылей воды и сорок пять с кисло — молочным напитком.         — Очень неплохо… Отлично! — возбуждённо схватившись за подлокотники кресла, воскликнула султанша, а затем закрыла глаза и поблагодарила Всевышнего за спасение.         — С божьей помощью мы застанем лучшие времена в империи, госпожа…         Их внимание привлёк настойчивый стук в дверь. Султанша выпрямилась дала знать, что готова принять. В покои вбежала повеселевшая Рукийе калфа, в глазах которой была безмерная радость.         — Госпожа! У нас снова счастливая новость! Алие султан беременна!..         Не успела женщина договорить, как в комнату входит Ибрагим ага, который, видимо, так же хотел рассказать госпоже радостную новость. Гаремный евнух жутко расстроился, когда увидел, что его опередили.         — Вах. Прелестные новости идут одна за другой! Ну, чего вы встали то? — посмеялась султанша, — идите, готовьтесь к вечернему празднику.         Но слуги не ушли.         — Ах да… — вспомнила госпожа, — Хатидже.         Служанка Айше султан подошла к драгоценному шкафчику, где хранились мешочки, и открыв створку, вытащила два и кинула их слугам, от чего те ещё больше обрадовались.         — Да хранит вас Аллах! — сказали двое и убежали в направлении кухни.         После обеда карета стала приближаться к Эдирне. Проезжая через густой тёмный лес, который делал путь короче, лошади стали бежать медленнее, а затем и вовсе остановились по среди год дороги. Кучер попросил прощения у девушек и сообщил, что понадобится ещё немного времени для отдыха. Те согласились, ведь до этого таких остановок было достаточно много, да и им самим нужно отдохнуть от длинной дороги и постоянных укачивающих трясок.      Девушки вышли на свежий воздух и стали смотреть на прелести дикой природы. Высоко, над верхушками деревьев дул тёплый летний ветер, который не опускался вниз, от того на земле чувствовался сырой холод. Лошади волнительно ржали и били копытами о землю, отказываясь от траву, которую им давал пожилой мужчина. Жизель снова почувствовала тревогу и сердце начало бешено биться.       — Здесь что-то не так, — сказала она подругам на что те похлопали её по плечу и попросили не волноваться попросту.       — Что здесь может быть такого, а? — попыталась её успокоить Хелена, — здесь ежедневно проезжают люди. Диких зверей боишься?       — Нет… — задрожала Жизель, — не зверей. У меня плохое предчувствие. Лучше нам в…       Вдруг одна из лошадей словно с цепи сорвалась: стала биться передними копытами и очень громко ржать. Затем к ней присоединилась вторая лошадь.       — Что же это такое?! — возмутился мужчина и отступил на пару шагов назад, — вы, девушки, не беспокойтесь, они у меня такие всегда.        Хатидже поправила свой хиджаб и нервно посмеялась.        — Жизель! — прошептала она, — зачем ты так сделала, а? Ты специально, да? Издеваешься…        — Тихо, — беспокойно заговорила она, — у меня просто плохое предчувствие. Как-то тревожно, — она стала вглядываться в чащу леса и ещё больше ужасаться, — лучше зайдём обратно в карету.        Однако они не успели сесть туда. Их взгляд и слух обратили внимание на кучера, у которого за спиной торчала стрела. Громкий крик. Визг. Попытка бегства.        Жизель стояла посреди дороги и смотрела на тех, кто выходил из чащи леса. В её глазах было безумие и вместо тревоги и страха появилась злость и отвага.        — Жизель! Прошу, бежим! — плача крикнули ей подруги, однако та стояла мужественной грудью встречая врагов.        Их было трое. Трое в рваной чёрной одежде с иероглифами на лице…       Вечером в гареме во всю играла весёлая громкая музыка, девушки танцевали, пели и веселились во всю душу. Султан сидел на диване в окружении наложниц пил вино и смотрел на танцовщиц, которые пытались произвести на него впечатление. Но он смотрел сквозь них и глядел куда-то в пустоту. На лице было молчание, а в ушах был звон весёлых песен.       — Повелитель! — разбудила его Айсель, стоявшая у его ног, выпятив живот, — я сяду рядом.       — Конечно…       Наложницы недовольно посмотрели на внушительную неуклюжую наложницу и, скривившись, ушли.       — Я так скучаю по вам… — она приложила свою ладонь к его лицу, — почему вы меня не зовёте к себе?       Он молча посмотрел на неё и притворно улыбнулся. Как же неприятна ему та рука, что лежит на его лице… Как не тепла она и не любима.       — Государственные дела, — ответил он и положил её руку ей на живот.       — Повелитель! Повелитель! — по гарему несётся Сулейман ага, — повелитель! Коркут ага ждёт вас у дворца, там важно… Очень… Там, по дороге в Эдирне…       Музыка и танцы вдруг прекратилась и все обитатели гарема насторожились.       — Что?! — султан схватил его за плечо, — Сулейман, прошу скажи.       — Там тройное убийство, повелитель…