Спор

      В нашей жизни все крутится вокруг простых составляющих: дом, работа, учеба, любовь, семья, друзья. Все однотипно, поэтому и обычно. Даже если Билл и гей, этим уже никого не удивишь, большинство к этому относятся нормально. Он не раз задавался вопросом: что для него любовь? Это не просто симпатия, не просто животный магнитизм, одержимость, а нечто большее.       Такого определенно с ним раньше не было, голова забита только воспоминаниями о Диппере. Все вокруг становилось не важно, будто не существовало никаких проблем. В жизни появился смысл, определенная цель, которая пусть и маленькими шажками, но будет достигнута. Уж у Сайфера получится после удержать свое маленькое сокровище.       Ледяная вода понемногу помогла рассудку проясниться. Наломать Билл дров всегда успеет. Спешить нельзя, особенно с Диппером, у которого сексуальный опыт практически ограничивается поцелуями и, возможно, просмотром порнографических видео роликов, не больше.       Как только Билл представил прикованного наручниками к кровати Диппера, такого беззащитного и уязвимого, низ живота скручивало от возбуждения. Такого выражения на его лице Сайфер точно не видел.       — Ты не сделаешь этого, — осипшим голосом едва произнес Диппер.       — Только если сам не попросишь.       Билл ухмыльнулся, стягивая с Диппера шорты и задирая футболку. В голове стало пусто, стоило вновь прикоснуться к раскрасневшимся губам поцелуем; нежным, ласковым, тягучим. Зажавшийся и постоянно пытающийся уйти от любых прикосновений Диппер вскоре расслабился в нежных объятиях и ответил на поцелуй, понемногу забываясь. Солоновато-металлический привкус от прокушенной губы только раззадоривал Сайфера.       Внутри нарастало возбуждение до ярких всполохов перед глазами. Капля за каплей терпение покидало Сайфера. Вожделение словно лавиной накрывало, завязывая тугой тянущий узел внизу живота. Влечение и соблазн, вопреки здравому, смыслу заставляли продвигаться дальше, отступая от пламенных губ, припадая к шее. Это не было похоже на простое влечение или тягу, как к алкоголю или сигаретам, это скорее всего было похоже на ломку, словно у наркозависимых: не получаешь дозу — все летит к чертям, мир кажется не тем, будто лишился красок. Билл никак не мог выйти из этого состояния. Весна, пришедшая к нему практически под конец лета, ударяла по мозгам похлеще любого алкоголя.       Все разлетелось на сотни осколков и собралось вновь, адреналин в крови скачками резко то поднимался, то опускался. Сайфер провел языком по шее, зализывая место засоса. Безусловно льстил тот самый факт, что Дипперу приятны прикосновения, что он неосознанно тянулся к ласкам, порой забывая про наручники, обжигающие кожу холодом. Пайнс был открыт для Билла, словно книга, которую захотелось изучить вдоль и поперек, понять, отчего такое рвение, почему внутри разжигается пожар от любого прикосновения, так, что хотелось сделать этого негодника своим, отгородить от внешнего мира и, точно хищный зверь, утащить свою добычу в укромный уголок.       Диппер что-то едва различимое шептал в губы Биллу, который просто млел от того, что к нему пытались прижаться сильнее, обвить ноги вокруг торса и не отпускать.       — Сними с меня наручники, — Пайнс укусил Сайфера за губу, оттягивая ее на себя, призывно посмотрел в глаза. — Я хочу обнять тебя, Билл. Пожалуйста.       — А что мне за это будет?       — Я тебя как следует отблагодарю.       Билл, пошарив в джинсах, достал оттуда небольшой ключ и расстегнул наручники на покрасневших тонких запястьях, чувствуя себя извращенцем, которого заводила обездвиженность и беззащитность партнера.       — Твою мать, кому расхотелось жить?! — выругался Билл, отстраняясь от Диппера и подходя к звонящему на тумбочке телефону. — Да, пап, чего ты хотел?       — Я бы не стал звонить просто так, но… — послышался ответ от отца, который явно был чем-то озабочен и растерян.       — Нет, только не говори, что это опять случится?       — Не знаю Билл, не знаю. Но Саймону твой парень очень понравился.       — Он сейчас дома?       — Смотря у кого, — ответил Ральф, услышав на другом конце звонок в дверь. Жизнь обещает быть веселой, а он просто отдохнет от своего слишком шумного мужа и противного пения в душе по утрам.