А в ответ тишина...

Был ясный летний денёк. На мосту, проходящему через реку, стояла девочка. Девочка-милашка с нежно-розовыми вьющимися короткими волосами, не доходящими до плеч, и прекрасными светло-голубыми глазами. На волосах был фиолетовый ободок с конфеткой на боку. Одета она была в голубую кофточку и розовую юбочку с изображениями конфет. Она стояла у края моста и держалась за перила. — Что будет, если я спрыгну? Что тогда будет? Мама будет расстроена? Но как она об этом узнает? — думала девочка. — Всё когда-нибудь становится явным. Если ты спрыгнешь — кто-нибудь найдет твой труп, об этом скажут в новостях, и тогда все узнают, — сказал мужчина, проходивший мимо этой ситуации, но теперь вдруг остановился и стал ее участником. — Вот как… Наверняка, я доставлю своей мамочке много проблем, — с грустью ответила она. — Но у меня всё равно нет выбора. Я должна умереть. Я не хочу больше жить. — И с чего это? Ты же ещё совсем молода. Стоит ли поступать так? — спросил парень. — Всё из-за того мужчины… Я… Меня изнасиловали… — ей было тяжело говорить об этом, но она продолжила: — И, возможно, я бы как-то пережила это, но… Из-за того мужчины я забеременела. Мне всего лишь пятнадцать, а уже такое… Поэтому я не могу больше жить… — Но в чём проблема родить ребенка и вырастить? Если ты не хочешь, то можешь отдать его в детдом, — предложил он. Девочка отрицательно покачала головой. — Я не могу. Это слишком тяжело для меня. Большие риски. Я не справлюсь, — прошептала она. — Видимо, я ничем не могу тебе помочь. Тогда, может быть, совершим двойное самоубийство? — сказал парень и лукаво улыбнулся. — Двойное? — Да. Ты и я. Вместе с прыгнем с этого моста. Вместе уйдем из жизни. Звучит романтично, не так ли? — Ну да… Но ведь мы едва знакомы! Я даже имени вашего не знаю… — А разве для этого обязательно быть знакомыми? — удивился он. — Впрочем, мы же можем познакомиться. Меня зовут Осаму Дазай, мне двадцать два года, я работаю в ВДА. — А я… Я Мами… Мне пятнадцать… — скромно ответила девушка. — Хм? Приятно познакомиться, Мами. — Мне тоже, Дазай. — Давай сходим в кафе, если уж и умирать — то хотя бы не на голодный желудок! — Ну… Хм, хорошо, — согласилась Мами.

***

Они пошли в близлежащее от моста кафе. Там было уютно. Они сели за столик у окна, и Осаму взял меню. — Что будешь, Мами? Раз уж последний день живём — можешь взять всё, что захочешь, я заплачу, — сказал он. — Ну, я бы хотела рамен и кари, если можно. — Можно. Но ты уверена, что не хочешь попробовать чего-нибудь новенького? — спросил Дазай. — Нет, пожалуй, рамен и кари — это то, что я действительно хочу в данный момент. — Хорошо. Когда они поели, Осаму решил ещё немного отложить дату смерти. — Может, сходим куда-нибудь? — предложил он. — Куда? И зачем? Мы же собирались совершить самоубийство, разве нет? — Да, но я бы хотел сходить перед смертью в разные места, потом мы всё равно их больше никогда не увидим и не посетим. Мами обречённо вздохнула, понимая, что от этого ей не отвертеться, и кивнула головой в знак согласия. — Пойдём в кино. Там сейчас как раз хороший фильм показывают, — сказала она. — Пойдём, — согласился Дазай. Он был рад тому, что их самоубийство откладывается. Возможно, сейчас ему больше хотелось побыть с этой девочкой, нежели в очередной раз попытаться покончить с жизнью. Время за просмотром фильма пролетело очень быстро. Вечерело. — Когда мы уже сделаем то, что давно было пора? — с некой раздражённостью произнесла Мами. — Позволь мне сходить ещё кое-куда. Это недалеко отсюда, — попросил он. — Точно? После этого мы точно закончим? — Да, — ответил Дазай. — Не переживай об этом, хорошо? Просто представь, будто у нас с тобой свидание. Двойной суицид совершают влюблённые, так? Я хочу провести с тобой ещё немного времени. — Дазай… — девушка была смущена его словами. — Можно мы возьмёмся за руки? — спросила она. Парень не ответил — он лишь молча сжал её ладонь в своей. Было тепло. Дойдя до небольшого холма, Дазай подошёл к надгробию. — Кто этот человек? — поинтересовалась Мами. — Это мой друг. — Вот как… Ну, скоро ты с ним встретишься! — сказала она и улыбнулась, схватив парня за руку. — Пойдём? — Да, — в последний раз взглянув на надгробие, на котором было написано имя «Сакуноске Ода», он пошёл вместе с юной девушкой в сторону моста. — Дазай, а ты меня любишь? — спросила вдруг Мами, когда они почти подошли к тому место, где произошла их встреча. — К чему этот вопрос? — Ну ты же сказал, что двойное самоубийство совершают возлюбленные, а раз мы его совершаем, значит, мы… возлюбленные? — Наверное. Сегодня мы узнали друг друга получше. Ты мне интересна, Мами, — ответил он с грустной улыбкой на лице. — Мами сейчас очень грустно. Мами хочет быть с Дазаем. Дазай единственный друг, который есть у Мами, — сказала она, произнося фразы от третьего лица. — Но Мами знает, что её ждёт лишь смерть, и ничего не может с этим поделать, — произнесла она и заплакала. — Тише, Мами, не плачь. Тебе не обязательно умирать. Ты можешь жить, просто прими эту ситуацию, — сказал Дазай, приобняв девушку. — Мами не может. Мами не особенная. Мами все презирают. Мами не может больше так жить! — вскрикнула она и ещё сильнее разрыдалась. — Дазай, ты хороший человек, ты позволил мне сегодня почувствовать себя нужной и хоть капельку счастливой. Не знаю, возможно ли влюбиться за такой короткий срок, но я, видимо, влюбилась. Дазай, не умирай, пожалуйста, я хочу, чтобы ты жил. Живи, хотя бы ради меня, — сказала она и, утерев слёзы, вырвалась из рук Дазая. — Прости… Мами подбежала к мосту и, перелезши через перила, собралась прыгать. — Стой, Мами! — попытался её остановить Дазай. — Прости, мне не место в этом мире, — произнесла она. Девушка едва держалась за перила, точно также, как и за жизнь. — Не умирай, пожалуйста. И помни обо мне. Есть ещё кое-что, о чём я хотела бы тебя попросить. Можешь, когда я умру, похоронить меня рядом с твои другом на том холмике? А на надгробии можешь написать «Дазай Мами», будто я была твоей невестой? Сделай так, пожалуйста. Тогда я буду ещё больше счастлива… — из её глаз снова потекли слёзы. — Прости меня… — сказала она и спрыгнула. — Мами, стой! Ты говоришь мне жить, а сама при этом собираешься умереть? — крикнул он, схватив девушку за руку, чтобы она не упала. — Дазай, меня уже ничто не спасет. Я погрязла в пучине отчаяния. Родить я не могу в силу возраста, а делать аборт мне не позволяет мама. Есть только один выход — смерть. Но ты, Осаму, должен жить. У тебя все впереди. Обещай мне, что больше не будешь пытаться умереть. — Обещаю… — Спасибо, я буду счастлива знать, что ты живёшь. Прости меня, Осаму, — её глаза стали совсем красные от слёз, — и прощай, — сказала она и отпустила его руку, упав в воду. Он хотел было прыгнуть за ней, но решил, что ей это уже всё равно не поможет…

***

Через несколько дней труп девочки был найден. Её мама была ужасно расстроена. Она хотела сама захоронить свою дочку, но Дазай попросил её предоставить это ему, так как таковым было желание Мами. Как его и просили, он похоронил её рядом со своим другом. На её надгробии он написал: «Милая и прекрасная Дазай Мами». Стоя сейчас здесь, и держа в руках букет из восьми красных* роз, он спросил, будто сам себя: — Был ли смысл в том, чтобы спасать тебя тогда? Думаю — нет, вряд ли что-то способно было переубедить тебя. Но, Мами, скажи, почему я должен жить?.. Почему не ты, почему я?.. А в ответ тишина…