Слух

Сегодня особенный день для всех. Но особенно для Тэхёна. Не потому что сегодня пятница, и поэтому можно будет наконец расслабиться. Сегодня выпускают Чонгука. Дело наконец начало продвигаться, и с него сняли обвинение. Долгожданная встреча. С их признания прошло где-то 3 недели, потом они виделись один раз. Больше к нему нельзя было ходить на свидания, так как расследование шло вперёд с невероятной скоростью. По такому поводу решили не ходить на занятия. Парень встал пораньше, сходил в душ и долго выбирал, что надеть. Кому не хочется выглядеть хорошо рядом с любимым? Особенно, после долгой разлуки. К 10 часам в дверь постучали. Это Чимин. Можно даже не открывать, и так понятно. Они договорились, что когда Юнги приедет, он за ним зайдёт. Быстро попшикавшись любимыми духами Ким побежал обуваться. Впускать друга не будет, что ему тут делать? А то застрянут ещё на пол часа. Даже не обменявшись банальным «привет» оба поспешили на выход. Вообще, старший позвонил ещё минут 15 назад, это просто Пак копуша. Но несмотря на длительное ожидание их смирно ждали у входа. В машине сидел только Юнги, что весьма странно. — А где все остальные? — спрашивает Чимин, садясь на переднее сидение. Оно его личное, словно подписанное. После задержания Мэттью он только там и сидит, а если попробуешь его занять, то тебя, вероятно, проклянут. — Они поехали на машине Холзи, — говорит Юн, заводя машину. — Если всем ехать на одной тачке, то Чонгуку не будет места на обратную дорогу. — Он может посадить Тэ к себе на коленки, — отшучивается парень. — Я сейчас твой глаз украшу фиолетовым, — злится Ким, заливаясь краской. Он ещё не привык к подколам друзей по поводу их отношений. Или не отношений, ведь встречаться они не начали. — Штраф платить будешь ты, — говорит старший, обращаясь к Паку. — А ты, — уже к Тэхёну, — не смей поднимать руку на моего мальчика, — усмехается. — Сейчас вместо меня, получишь ты. От моего кулака, — бурчит Чимин. Конечно, он не обижается, просто тоже не привык. Все трое подъезжают к месту встречи, где их уже ждут Хоби и Эшли. Оба сидят в машине, пока не видят, что друзья здесь. На улице достаточно холодно. После дня рождения Чимина погода полетела вниз, принося холодный ветер и тонкие белые корочки льда на маленьких лужах, которые так приятно ломать. — Наконец-то, его скоро выпустят. Мы думали, что без вас встретим, — говорит девушка, обнимаясь со всеми. — Я такое ни за что не пропущу, — перебивает Тэхён. — А вот и он, — кричит Чимин, активно махая руками в сторону. В один момент все слова, что парень планировал и хотел сказать, улетели. Помахали платочком на прощание, даже не обнявшись. Сердце начало отбивать чечётку, руки замерзли и вспотели одновременно. Хочется обнять. Именно поэтому Ким сейчас бежит со всех ног под возгласы друзей. Он с разбегу врезается в Чонгука, сразу обнимая за шею. Его охотно прижимают к себе, сцепив руки на талии. Горячее чужое дыхание опаляет шею, ноги подкашиваются, он вот-вот упадёт. Но младший не позволит этому случиться, удержит. — Я скучал, — это всё, что Тэ смог прошептать. — Я тоже, безумно, — сжимает ещё сильнее. Другие не подходят, остаются стоять в стороне. Все тоже соскучились, но разрушать такую трогательную атмосферу не хочется. Спустя пару минут оба сами к ним подходят, держась за руки. У них щёки горят, а стук сердец, что бьются в унисон, слышат даже друзья, если замолчат. По очереди они обнимают Чона, говоря о том, что тоже скучали. — Может, поедем в кино, а после к вам домой? Приготовим там что-нибудь, выпьем, — предлагает Чимин. — Отличная идея, — поддерживает Холзи. — А то что весь день дома сидеть, вперёд. В машине Холзи теперь едут не двое, а сразу четверо. Чонгук просто сел сразу туда, за братом, а Тэхён так умоляюще смотрел, поэтому его взяли к себе. Чимин же остался с Юнги. Фильм все выбрали одни, причём без спора, единогласно и быстро. Взяли билеты прямо в центе зала. Чимин уселся первым, заняв самое хорошее место. Слева пристроился Ким, рядом с ним Чонгук, потом Холзи и Хоби. Справа самым последним сел Юнги. Они что, так удачно места подобрали? Во время сеанса Гук с Тэ держались за руки, переплетая пальцы. Бывало, что руки сталкивались, пока они тянулись к попкорну. Оба тогда сразу смущались, тут же убирая их, шепча себе под нос неразбериху. В начале Мин тоже пытался переплести с Паком пальцы, но в ответ получил по ним шлепок. Он тогда состроил недовольное выражение лица и сложил руки на груди, показывая обиду. Юнги, конечно, всё понимает, боязнь близости и все дела, но если младший так и дальше будет, то о каком лечении может идти речь. Чимин сдаётся, выдёргивая чужую ладонь и сжимая в своей. Старший тут же смягчается, смотря на их руки. Всё же, маленькие пальчики Пака прекрасно смотрится с его. Вообще, руки парня его личный и секретный кинк. Об этом не знает никто. После сеанса все выходят потягиваясь. Фильм был хорош, но никто из них не запомнил сюжет. Каждый думал о другом человеке, что сидел рядом. Ну никто не скажет об этом, да и тему сюжета начинать не будут, лучше обойдут стороной. Заехав дружно в магазин и купив продуктов, а самое главное алкоголь, едут к Чонам, сидя точно так же, как и до этого. — Я больше не поеду с тобой в одной машине, — первое, что слышит Тэхён, выходя из автомобиля. Это Чимин кричит. — Это всего лишь рука, я же не домогался до тебя, — защищается Юнги, захлопывая деверь и догоняя младшего, что поспешил к подъезду. — А что это было тогда?! — Просто моя рука на твоём бедре? — именно спрашивает, потому что другого варианта он не видит. Друзья вопросительно смотрят на этих двоих, не понимая ничего. — Для тебя может и просто, а для меня нет, — более тихо, чем раньше говорит Пак. Его глаза блестят от слёз, вот-вот расплачется. Ким уже хочет побежать на защиту, но, увидев как Мин собирается сам это сделать, останавливается. — Ладно, котёнок, я поспешил. Не плачь, хорошо? — сгребает парня в объятия. Его тут же отпихивают, шмыгая носом. Чимин надул щёки и ждёт, пока Хоби откроет домофон. Юнги судорожно выдыхает. Чонгук проходит мимо и хлопает его по плечу, поддерживая. Ему потом нужно будет извиниться. — Он долго не обижается. Ты только как следует извинись и больше не обижай, иначе вмешаюсь я, — бросает в след Ким, заходя во внутрь предпоследним. Звучит, как угроза. Холзи, Чимин и Тэхён идут готовить ужин. Почему именно они, не понятно, так решила девушка. Ну по ходу дела пришлось всё же позвать остальных, так как Пак убежал в туалет, Ким умудрился о тёрку порезать палец. А лук нужно срочно обжаривать, и сыр некому потереть. Поэтому работу Чимина взял Юнги, а Чонгук пошёл сначала заботливо обрабатывать чужой порез, приклеивая очаровательный пластырь под смущённый смех Тэ, а после доделал всё за него. Хосока оставили сидеть на месте, как запасной вариант. Когда младший вернулся из уборной и увидел старшего за плитой, тут же подошёл к нему и отобрал лопатку. Нечего забирать его хлеб. Мин не растерялся и обнял его со спины, зараза. Его ударили лопаткой по лбу, но не отстранились, остались стоять как есть. Чон старший уже хотел пошутить, но сдержался. Поужинав, все начали играть в камень-ножницы-бумага. Кто проиграет, идёт мыть посуду. Проиграла Холзи. В этот момент осыпала каждого матом. Девушка готовила, а тут ещё и посудомойкой работай. Гневно собрав все тарелки, она с высоко поднятой головой пошла в сторону раковины. Принимать поражение умеет. Все вначале посмеялись, а потом поспешили в гостиную смотреть фильм. С Эшли остался только Хосок. Он подошёл к ней и начал вытирать чистую посуду. Такое внимание было приятно, особенно от него. Не проронив ни слова, они помыли вместе посуду и пошли к остальным. Там уже вовсю шёл фильм. Тэхён лежал на груди Чонгука, на диване, а Чимин сидел на полу, демонстративно далеко от Юнги, который был там же. Холзи пнула ноги Кима, дабы тот их поднял и уселась рядом. Чон устроился между её ног, так же на полу. К концу все уже были выпившие и счастливые. Все начали обсуждать всё подряд, громче, чём обычно. Вначале хотели поиграть в бутылочку, но тут же все разом отказались. Играть в «я никогда не…» не имеет смысла. Ничего провокационного не узнают, разве что Эшли бы часто выпивала. Об этом ей лучше не упоминать. Неожиданно, Гук вспомнил, что под кроватью есть твистер. Решили играть в него. Так как играть можно только четверым, один крутил, другой просто угорал. Вначале играли Юнги, Чимин, Хосок и Холзи. Проигравшие должны будут играть ещё раз с Тэ и Чоном, ими стали Мин и Эшли. Пошли по второму кругу. То ли специально, то ли по воле судьбы, но в этот раз крутил Пак, а Юну постоянно доставались самые невозможные места. К концу игры все устали. Тэхён задремал почти сразу же после её окончания. — Отнесу его в свою комнату, — сообщил Чонгук. Ким оказался на удивление очень лёгким. Словно пушинка. Нет, драгоценность, такая же хрупкая и дорогая. Аккуратно уложив чудо, парень поспешил уйти. Но ему не дали, схватив за штанину. — Я тебя разбудил? Извини, — Гук присаживается возле кровати на корточки и гладит парня по волосам. Так нежно и невесомо, что даже дыхание сбивается, и Тэ начинает подрагивать от трепетных прикосновений. — Ты замёрз? — волнуется. — Нет, сейчас мне очень жарко, — пьяно, но от этого не менее очаровательно, улыбается. — А всё из-за тебя. — Правда? Тогда я возьму на себя ответственность за это, — усмехается младший. — Ложись со мной. Тогда мне не будет так жарко. — Ты уверен в этом? Мне кажется, что от этого тебе будет только хуже. — Зато ты будешь рядом, — глаза уже закрываются, хочется спать. Чон сдаётся и ложится рядом, сразу крепко обнимая за талию. Ким доверительно зарывается носом в чужую шею, вдыхая аромат. Младший опускает руку в чужие волосы и начинает их перебирать. От умеренного сопения где-то в районе ключицы у него внутри всё поджимается, перемешивается и бурлит, даже воздуха как-то мало становится. Их ноги переплелись между собой. Хочется быть ещё ближе, теснее, интимнее. Но вот так вот, по пьяне, это не должно произойти. Чонгук хочет по-особенному. Для него это не в первый раз, но для Тэ да. Поэтому всё должно быть идеально, сейчас не время. — Поцелуй меня, — шепчет старший. Гук отстраняется и смотрит в чужие глаза. В них целые вселенные, свой мир, аккуратно построенный этим чудом, что сейчас лежит перед ним. Такой маленький, беззащитный, сладкий. Как тут устоять? Он слегка наклоняется и соединяет их губы. Они такие горячие и влажные, даже чувствуется горький привкус после алкоголя. Тэхён тянется на встречу, обнимая за шею. Надломленно стонет, когда чужой язык проникает внутрь и исследует каждую стеночку, и ловит ответный стон, пропитанный облегчением, судорожно выдыхая. Чон мнёт чужие губы в своих, посасывая, сталкивается с тэхёновым языком с такой страстью и нетерпимостью. Не важно как нужно или как правильно, главное — искренне. Эта самая искренность и чистота их чувств сталкиваются, смешиваются и расходятся по венам, пуская мурашки. Старший пьянеет вовсе не от алкоголя, тлеет от чужих рук у себя на бёдрах. Спустя пару минут они отстраняются друг от друга с тем самым громким и смущающим звуком. Гук опускается и отсчитывает пульс на венке возле основания шеи, глубоко дыша. Тэхён трясущейся, не понятно от чего, рукой поглаживает чужую макушку у себя под носом. — Мы ведь встречаемся? — решает спросить Ким, после того как оба восстанавливают дыхание. Чонгук улыбается чужим взволнованным глазам, в которых горит огонь страсти и нескончаемой любви, и кивает головой. — Люблю тебя, — он перекатывается на бок, прижимая старшего к себе. Спустя пару минут Тэхён сопит ему в шею, видя первый и самый счастливый сон. Тем временем в гостиной тоже решают пойти спать. Холзи уже давно ушла к Хосоку в спальню, без спросу взяла его футболку и, вероятно, уже уснула. Сам же хозяин комнаты сначала ищет постельное бельё и подушки другим гостям, после чего идёт в душ и тоже направляется спать. — Не спишь? — первое, что произносит Чон, заходя в комнату. — Не могу уснуть, — шепчет девушка, переворачиваясь на бок, лицом к парню. — Ты спёрла мою футболку, — увидел, что на ней его одежда. Хоби ложится на кровать, к стене. Она вновь переворачивается к парню на другую сторону. — Ну не в водолазке же мне спать, — возмущается и прикрывает глаза. — Тем более, ты меня не разденешь, смелости не хватит. — Уверена? — он приподнимается на локтях. Его лицо сейчас находится прямо над её. Если наклонится, то носы соприкоснутся. — Кто сказал, что я уверенна? — хрипло отвечает вопросом на вопрос, смотря в чужие глаза напротив. — Не забывай, что я мужчина, — его рука ложится на чужую щёку. Эшли доверительно закрывает глаза. — Тогда ты сказал, что встречался бы со мной. Что ты этим имел в виду? — То и имел. — Очень информативно, — она смеётся так сладко, словно маленький котёнок. — Не хотела бы попробовать? — спрашивает парень, рассматривая чужие черты лица. Чем дольше смотрит на неё, тем больше она кажется ему нереальной. Изящная, красивая, утончённая. Девушка всегда поражала его, в хорошем смысле. Холзи умеет сочетать в себе элегантность и силу одновременно. Такая независимая, умная. После каждого расставания с очередным парнем, она не отчаивалась, а просто посылала их куда подальше и шла дальше, с высоко поднятой головой. Пусть знают, кого потеряли. Почему Хосок не предлагал ей встречаться раньше? Ему казалось, что Чимин лучше, пытался обмануть самого себя и боялся. Парни приходят и уходят, а друг всегда рядом. Ему она доверяла разные тайны, о которых не знали её ухажёры. Сейчас, набравшись смелости, и, так сказать, взяв яйца в кулак, решил предложить. Страшно узнать, что будет дальше, когда отношения закончатся. Но этого не хочется. Не хочется её отпускать, пусть она всегда будет рядом. Звучит эгоистично, но врать себе ещё хуже. — Встречаться? — в ответ ей кивают, проводя рукой по коротким волосам. — Это будет трудно, но я согласна, — трудно из-за чувств. В последнее время от взгляда парня бабочки в животе порхать начинают, а когда он зовёт её по имени колени подгибаются. — В любых отношениях бывают трудности, преодолеть их просто нужно вместе, — он ласково улыбается и смотрит в чужие глаза. Такие глубокие, хочется утонуть в них раз и навсегда. Они обнимаются, слушая биение сердец и тиканье часов. Через минут 10 может больше, это не важно, Хоби засыпает, а Холзи ещё долго смотрит в родные черты, изучая заново. — Давай спать, — в который раз приказывает Юнги, расстеля диван. Чимин сидит на полу, надув щеки, и пьёт очередную бутылку пива. — Хватит уже пить, — подходит и пытается отобрать алкоголь, но от него ловко уворачиваются, пересаживаясь в другое место на полу. — Ты ещё обижаешься? — ответа не последовало, вместо этого младший ещё больше надулся. Скоро лопнет от своей же обиды. — Я не буду спать с тобой в одной постели, — делает глоток горького напитка. Вообще, ему не нравится пиво, но сейчас совершено пофиг. — Ты же уже спал, когда жил со мной. Что тебе сейчас мешает? — он разводит руками в стороны, откровенно не понимая действий своего парня. — Я обиделся. — Хорошо, спи на полу. Я выключаю свет, — подходит к выключателю, после чего комната погружается в полумрак — на улице горят фонари, освещая не только дороги и переулки. Потыкать капризам Пака он не намерен. Отношения — это работа. Но не только же Мину всё делать. Он и так максимально осторожен: любое действие в сторону парня вначале сто раз обдумывается, прежде чем выполняется. Хочется объятий, прикосновений, страстных тягучих поцелуев от которых внутри всё сворачивается в маленькую зефирку, и дышать становится труднее. Секса он не требует, гормоны уже не бушуют, сперма из ушей не льётся. Но это пока. Хотя о чём это он? Они же даже за руку не могут без скандала взяться, а тут такое. Чимин же в свою очередь ничего не делает для следующих маленьких и аккуратных шагов. Мало захотеть вылечиться, нужно стараться. Ему тяжело, Юн понимает. Но почему его не хотят понять? Обижаться не собирается, но, похоже, он избаловал своё солнце, нужно вернуть на землю, тут без него скучают. Долго ждать не приходится. Парень встаёт с пола, чуть не падая обратно. В этот момент хотелось подняться с дивана и помочь, но старший сдержался. Пак подходит к нему и не решает ложиться. Просто мнётся рядом, теребя в маленьких ручках толстовку. — Ложись, чего стоишь, — специально произносит холодным тоном. От него младшему хочется кричать, биться об стену, дабы больше не слышать. Слишком привязался к нему и его нежности за такое короткое время. Хотя и обещал себе так больше не делать. Чимин снимает штаны и ту самую толстовку, оставаясь в нижнем белье и футболке, которую он недавно отобрал у старшего, под предлогом приятного запаха и уютности. Он неуверенно берётся за край одеяла, всё ещё стоя у кровати. Мин не выдерживает и хватает его за руку, укладывая рядом с собой. — Замёрзнешь же. Вон, ноги ледяные, — переплетает их ноги, согревая. Пак жмётся ближе и обнимает за талию. Но в ответ его не прижимают к себе, просто смотрят в глаза нечитаемо, так же как при встрече. — Прости меня, — начинает младший. — Я веду себя как капризный ребёнок. Ты так стараешься для меня, возишь в универ и обратно, покупаешь и приносишь вкусняшки, когда попрошу, остаёшься на ночь во время грозы, греешь, когда холодно. А я в ответ только и делаю, что обижаюсь по пустякам, — не решается посмотреть в ответ. Стыдно. — Прозвучит, как всегда, эгоистично, но я не хочу, что бы ты смотрел на меня так. Хочу тёплых объятий и ласковых прозвищ, — в уголках глаз скапливаются слёзы от понимания своей ничтожности. Плакать нельзя, и так выглядит слишком жалко. В какой-то момент чужая рука ложится на его талию и прижимает к себе. В его волосы тут же зарываются и жадно вдыхают аромат. — Маленький, — шепчет так томно. — Я не маленький, — возмущается, но не по-настоящему. — Маленький, мой маленький, — Юнги целует его в кончик носа, не разрывая зрительный контакт. От этого простые прикосновения, что оставляют после себя обжигающие отпечатки, чужое дыхание, что ощущается на чувствительной коже над верхней губой, становятся максимально интимными и нужными. — И ты меня прости, родной. Я буду более учтивым. — Куда уж больше? — от всего этого скулы палит, словно острый соус на языке. — Ты и так идеален. За что ты мне такой достался? — В прошлой жизни ты спас планету, не знал? — в ответ младший хрипло смеётся, прижимая пальчики ко рту. Юнги перехватывает их и целует каждый. — Ты у меня такой драгоценный, — прикрывает глаза, прижимая чужую ладошку к губам и застывая так на время. Пак смотрит завороженно и со вселенским обожанием. В его глазах вновь строится свой маленький мир. — Ты же меня не бросишь? — неожиданно спрашивает, всё ещё наблюдая за старшим. Мин отстраняется от руки и переплетает их пальцы. — Конечно нет, котёнок, что за вопросы? Ты теперь навсегда мой, никому не отдам, — целует сначала в лоб, потом снова в кончик носа и переходит к щекам, таким мягким и сладким. Возле губ застывает. Словно прочитав его мысли парень сам поддаётся вперёд и целует. Юнги тут же сминает чужие губы, замечая, как Пак трясётся в его руках. Ему отвечают. Так неумело, но смело и с чувством. Он целуется с Чимином третий раз и убеждается — это самое крышесносное, что происходило с ним за всю жизнь. Если есть что-то лучше, чем это, он даже искать не будет, потому что нет такого. Он втягивает его нижнюю губу в рот, слегка посасывая, словно пытается узнать, какая она на вкус, опускает и жмётся к верхней. Хочется целоваться до рассвета, прижимать его к себе. Младший отстраняется, смотря затуманено. Губы горят огнём, кожа плавится от прикосновений. Кажется, что весь Пак — одна сплошная эрогенная зона. — Ты вновь вспотел, как в прошлый раз, — улыбается, вытирая испарину на шее парня. На спине его футболку сжимают сильнее. — Скоро это начнёт проходить, если ты будешь всё чаще меня целовать, — прижимается лбом к груди старшего, прикрывая глаза. — Обязательно буду. Все в квартире засыпают в объятиях любимого человека.