Как влюбиться в незнакомца

Украина. 24 и 25 декабря Бумер отказывался рассказывать подробности. - Он высокий? Он покачал головой. - Нет? - Не скажу. - Симпатичный? - Не скажу. Ничего не скажу. Держи, это он тоже тебе передал. К записной книжке прилагалась.. что это? Кукла? Я посмотрел на часы. - Тебе надо добраться до дома прежде, чем твои сядут обедать, - сказал я. - Твои братья скоро вернутся домой? - Спросил он. Я кивнул. - Ладно, мне пора. А теперь - рождественские обнимашки! - Закричал он. Я немедленно задумался, что он называет рождественскими обнимашками. Но тут он стиснул меня так, что мне стало не до размышлений. - Ну что, теперь увидимся на следующий день после Рождества, да? - Спросил Бумер. - Двадцать седьмого? - Двадцать шестого. - Я должен записать. Он схватил ручку и написал на руке: 26. - Ты не хочешь записать, что именно будет двадцать шестого? - О нет. Я запомню. Это же вечеринка твоей подружки. Мне хотелось его поправить, но ничего, сделаю это потом. Как только Бумер благополучно отбыл, я стал наслаждаться тишиной и покоем. Сочельник, никуда не нужно идти. Я вспомнил про записную книжку. Меня просто поразило то, что он написал. "Мы верим в неправильные вещи. Это расстраивает и пугает меня больше всего. Не недостаток веры, но вера в неправильные вещи. Хочешь понять? Мы всё, всё читаем неправильно! Я не пытаюсь что-то объяснить. Не потому, что сам не понимаю. Нет. Просто ты должен понять всё самостоятельно. Это примерно как тогда, когда ты начинаешь читать. Сначала учишь буквы. Потом начинаешь складывать слова. А потом ты понимаешь, что это не просто слова, не просто набор звуков и букв, они ещё и связанны с конкретным предметом. Потом мы учимся дальше. Учимся предложениями. Как бы мне хотелось запомнить этот момент, когда я начал складывать буквы в слова, слова в предложения. Какое это, должно быть, было открытие. Как-будто тебе дали ключ от целого королевства." Мои руки начали дрожать. Я даже не догадывался, что знаю про такие вещи. Ведь я задумался об этом только из-за записной книжки. Только потому, что начал писать об этом кому-то другому. И вот ещё что: я хочу верить, что есть кто-то, кому это также важно. Я хочу верить то что я существую в этом мире именно для этого кого-то. И как раз осознание этого и не являлось проблемой для меня. Потому что меня гораздо сильнее беспокоило другое. Но я настолько жаждал этого первого знания, что не хотел полностью отказываться от этой иллюзии. Другими словами, я не хотел говорить Сиропчику о том, что, как мне кажется, родственных душ не существует. Просто на тот случай, если вдруг именно он и есть моя родственная душа. Слишком сильно. Слишком рано. Слишком быстро. Я закрыл записную книжку и принялся ходить по квартире. В мире слишком много разных бродяг и шпионов, тех, чьим словам верить нельзя. Наверное, именно поэтому Сиропчик сомневается и во мне тоже. Это не просто - соврать кому-то лицо. Но. Намного тяжелее говорить кому-то прямо в лицо правду. Мне кажется, у меня ничего не получится. Я не уверен, что смогу найти правильные слова. Поэтому я отложил записную книжку и начал думать об адресе, который он мне дал. Я понятия не имел, где находится Дом Щелкунчика. И зачем приносить куклу? Он написал - принеси куклу. - Что все это значит? - Спросил я у куклы. Но она, понятное дело, молчала. Когда наступил вечер я решил, что мне пора. На улице было совсем пусто. Это выглядело немного странным по сравнению с переполненными улицами накануне Рождества. Открыты были только церкви, китайские рестораны и кинотеатры. Все остальные здания были темны. Даже в подземке пусто - на платформе всего несколько человек. Пока ехали от Манхэттена до Бруклина, я читал книгу. Я по-прежнему не знал, как добраться до Дома Щелкунчика. Однако оказавшись на нужной станции, я догадался. Почти все пассажиры вышли со мной, и все двинулись в одну сторону - семьи, пары, держащиеся за руки, старики. Я пошёл за ними. Рождественский наряд улиц был потрясающим. Каждый дом озарён огнями. Всюду Санты, сани, коробки с лентами. Я испытывал смешанные чувства. С одной стороны, всё кругом бурлило энергией, это было удивительным подтверждением невероятного мотовства, на которое вдохновляет американское Рождество, с другой - было просто восхитительно видеть, как ощущение праздника зажгло и объединило всех. И мне это так нравилось! Найти нужный дом оказалось нетрудно: игрушечные солдаты были ростом футов пятнадцать. Мышиный король угрожал празднеству, а Клара танцевала в ночи. Я поискал записку в её руке. Но записка была на земле. Содержание было коротким и ясным. "Расскажи мне, что ты видишь." Я сел и всё рассказал. Рассказал о том, как весело сейчас на улице. И о том, что предпочел бы всему этому хорошую книжку. Не то чтобы я кого-то осуждал: все радуются по-разному. Всё дело в предпочтениях. А потом я рассказал о том, чего не вижу. А именно - его. "Ты мог стоять совсем рядом - там, где танцует партнёр Клары. Или смотреть на олененка Рудольфа, как раз перед тем как он обращается в бегство. Я мог бы сидеть рядом с тобой в подземке. А здесь ты или нет, всё равно ты рядом, потому что эти слова - только для тебя, и их никогда бы не было, если бы не было тебя. Это записная книжка - странный инструмент: музыкант не знает мелодии, пока не начнет играть. Я знаю, тебе хочется узнать, как меня зовут. Но если я скажу тебе моё имя, ты полезешь в интернет и начнёшь искать меня. И даже если ты поклянёшься, что не будешь ничего выяснять, всё равно искушение окажется слишком сильным. Поэтому я промолчу. Ничего не будет отвлекать тебя от меня самого. Надеюсь, мой ответ тебя не расстроит. А вот следующее задание. Лучше всего, если ты сделаешь это сегодня вечером. В одном клубе, который меняет название каждый месяц, будет вечеринка, посвящённая седьмому дню Хануки. Там будет играть классная группа; будут исполнять еврейскую музыку, как ты понимаешь. Так вот, в перерыве зайди в туалет и оглянись." Ночные клубы совсем не то, что меня интересует, поэтому, чтобы осуществить свой план, мне пришлось сделать пару звонков. Я сунул записную книжку в огромной орех и достал из рюкзака куклу. - Присмотри за ним, ладно? - попросил я. И ушёл оставив куклу там.