Разговор во сне

***

      Сон рядом с Тарном имел свои преимущества. Он был теплым и в целом внимательным, когда дело доходило до того, сколько места он занимал. Все остальное, касающееся его, было прямо-таки ужасно. В конце концов, он всегда заключал партнера в объятия. Иногда его гусеничные траки начинали вращаться, пока он перезаряжался и ерзал. Часто.       Фарма мог много чего вынести. С трудом, но все же. Чего он не мог вынести, так это когда большой мех разговаривал во сне. Он был благодарен Тарну за то, что тот никогда не использовал свой талант во сне, но всегда был тревожный момент, когда он слышал его голос посреди перезарядки, что неизбежно приводило к беспокойной ночи.       Сегодняшней Тарн крепко обнял медика, не давая ему пошевелиться. Должно быть, ему приснился кошмар, предположил Фарма, когда манипуляторы напряглись на его обшивке. Все в порядке, решил бот. Он просто вздремнет позже в медотсеке Тирании. Фарма смирился с тем, что не сможет отдохнуть, и начал перебирать в процессоре все, что ему предстояло сделать утром. И тут Тарн застонал.       Фарма застыл, поняв, что он не может пошевелиться. Он запаниковал лишь на секунду, прежде чем Тарн издал еще один отчаянный звук. Этот посылал волну удовольствия через его корпус. Интерфейс панель скользнула в сторону без его ведома, а из порта уже потекла смазка. Фарме потребовалось время, чтобы понять, что происходит. В конце концов, его отвлекало удовольствие, бурлящее в баках.       Тарн использовал свой талант во время сна. Вероятно, ему приснился какой-то эротический сон. Медик был вынужден предположить это, поскольку тазовая обшивка Тарна была плотно прижата к его корме. Он бы отстранился, чтобы подразнить десептикона, но первый стон на время парализовал его. Тарн заскулил, вцепившись манипуляторами в стекло кокпита Фармы.       Джет попытался застонать, но оказалось, что его вокалайзер не действует. Каждый из этих тихих звуков, которые слетали с губ Тарна, посылал волну возбуждения прямо в его корпус. Из порта вытекло еще больше смазки. Он был так близок, балансируя на грани перегрузки. И именно теперь Тарн предпочел замолчать. Разочарование всколыхнулось в медике. Конечно, он это сделает! Конечно, он сделает так, что Фарма не сможет пошевелиться, а потом доведет почти что до перезагрузки только для того, чтобы остановиться в самый последний момент. Придурок. — Пожалуйста… — прошептал танк. Почему-то в этом слове было больше силы, чем в любом другом звуке, который он издавал. Фарма перегрузился, его порт отчаянно сжимался вокруг пустоты. Через некоторое время спазмы в порту успокоились, и бот снова начал расслабляться. Тарн притянул того поближе, его губы прижались к шее медика. Он снова застонал, его талант растворился в тихих, отчаянных звуках, покидавших его. На этот раз нарастание заряда было гораздо быстрее. Через несколько мгновений Фарма снова кончил. На этот раз коннектор встал, и трансфлюид покрыл брюшные пластины.       Несколько часов спустя Фарма наконец смог двигаться. Хоть и не особо. Тарн крепко держал партнера, медленно начиная просыпаться. Джет в его манипуляторах тяжело вентилировал, представляя собой мешанину из трансфлюидов и усталости. Тарн сел, теперь уже очень обеспокоенный. — Фарма, дорогой, что случилось? Ты в порядке? — тот зажег оптику, неуклюже повернувшись. Его последние перегрузки были сухими и довольно болезненными, отчего весь корпус ломило. — Твой голос… Больше никаких разговоров во сне, или нам придется перезаряжаться в разных комнатах. Или надеть тебе намордник, — внезапно Тарна осенило. На мгновение он выглядел обеспокоенным, но это сменилось ухмылкой. Он обнял Фарму и притянул к себе. — Посмотрим, как долго ты будешь оставаться такого же мнения.