Maybe it's such a fate

— Кажется, кого-то бросили? — неподалёку раздался противный, насмешливый голос. Чонгук раздражённо передразнил её: — Кажется, кто-то забыл, что косметика создана, чтобы украшать людей, а не пугать остальных? Настя в это время следила за уходящим в толпу Мин Юнги. — Это ты своему дружку говори, — усмехнулась Ким Борра. — Я могу оплатить Ким Техёну уроки у визажиста. Он может расплатиться потом… своим ротиком. Моему другу понравится. — Она скрестила руки на груди и язвительно улыбнулась. — Что ты сказала? — Минна сжала кулаки. — Да ладно вам, — Борра пренебрежительно махнула рукой. — Мы же все знаем, что наш Ким Тхэхён — нищий, не нужный даже своим родителям. Педик. — Забери свои слова обратно! Иначе… — Чонгук, стиснув зубы, еле сдерживался. — Иначе что? — Она сделала шаг вперёд, заглядывая ему в лицо. Прежде чем кто-то успел опомниться, Настя оказалась позади задиры. — Иначе я заткну твой мерзкий рот так, что ты сам же и подавишься своими словами, — прозвучал тихий, но чёткий голос за спиной Борры. Резкий удар ногой под колено заставил Борру с криком рухнуть на асфальт. В глазах Насти пылала ярость. Она и сада не ожидала от себя такой реакции, но когда задевали её друзей, вся её осторожность куда-то испарялась. Никто не ожидал такого от новенькой. Даже Чонгук, чья злость мгновенно сменилась на смятение. — «Педик» — это твой бывший, который сбежал от тебя, куда глаза глядят, — Настя обошла лежащую девушку и присела на корточки, чтобы быть с ней на одном уровне. — Ещё раз откроешь свой грязный рот в сторону Ким Техёна или любого из моих друзей, и мы посмотрим, насколько симметричным можно сделать твоё лицо. — Она резко щипнула Борру за подбородок и оттолкнула. — Ты дорого за это заплатишь! — Ким, рыдая от злости, толкнула Настю в плечо, та пошатнулась, но устояла. — Как ты смеешь мне угрожать?! Борра уже замахнулась для удара, но её руку кто-то резко перехватил. — Хватит! — Парень, появившийся словно из ниоткуда, встал между девушками, заслонив Настю спиной. — Чон Доён?! — взвизгнула Борра. — Почему ты её защищаешь?! — Прекрати, Борра. Ты уже достаточно наговорила, — строго сказал он, не отпуская её руку. — Забыла про наш разговор? — Какой ещё разговор? — раздался сзади взволнованный голос Насти. — Не слушай её, — Доён обернулся к Насте. — А ты, — он снова посмотрел на Борру, — иди и успокойся. Разъярённая девушка, швырнув в их сторону испепеляющий взгляд, удалилась. Все застыли в ступоре, не зная, что делать дальше. К счастью, учитель Чхве быстро восстановил порядок, велев всем рассаживаться по автобусам. Настя, придя в себя, уже хотела пойти на поиски Юнги, как Доён мягко взял её за запястье. — Может, сядем вместе? — он улыбнулся. — Эм… Я хотела кое-кого найти… — Почему ты меня избегаешь? — на его лице появилась наигранная грусть. — Я не избегаю. — Тогда давай сядем вместе. Поболтаем, узнаем друг друга получше, — он с надеждой смотрел на неё. — Ну… — Настя потёрла шею, не зная, как вежливо отказать. — Нет! Мы уже договорились сесть вместе! — Непонятно откуда взявшийся Чонгук решительно подошёл к ним. — Пойдём, а то все лучшие места разберут. — Он взял Настю за руку и буквально увёл прочь. — Вот же мелкий… — проворчал Доён им вслед. Так и не найдя Юнги, Настя села с Чонгуком. Тот сразу же предупредил её, чтобы она была осторожнее с Доёном, поскольку тот явно что-то скрывает. Настя лишь отмахнулась, не желая углубляться в эту тему. Автобус тронулся. Техён так и не появился, и Настя, сдержав обещание, завела с Чонгуком разговор об их общем друге. Она узнала, как сильно Чон переживает за Техёна и скучает по нему. — У тебя, говорят, девушка появилась? — осторожно спросила Настя. — Появилась… и нет, — он потёр затылок. — Мы расстались. — Почему? Что случилось? — Сначала она мне нравилась. А потом… она позвала меня к себе. Ну, ты понимаешь, — Чонгук покраснел и отвернулся к окну. — И после этого… мне стало как-то мерзко и пусто на душе. — Серьёзно? — Настя удивилась. — А что насчёт Техёна? — она попыталась улыбнуться. — В каком смысле? — Чонгук не понял. — Я что, по-твоему, больной?! — он выкрикнул это так громко, что несколько человек обернулись. — Ты чего орёшь? — она прикрыла ему рот ладонью. — Он мне, конечно, очень дорог, но не в таком же плане! — Ладно, ладно! Просто когда вернемся в город, поговори с ним, — обиделась Настя и надела наушники. Дорога заняла около двух часов. Настя успела уснуть, как, впрочем, и Чонгук, поэтому из автобуса они вышли последними. На свежем воздухе их взгляду предстал шикарный трёхэтажный коттедж. — И это у вас называется походом? — с улыбкой спросила Настя. — Я сам в шоке, — рассмеялся Чонгук. — Но мне, честно, нравится. — Он взвалил свои вещи и Настину сумку и потащил их внутрь. Студенты начали шумно распределять комнаты. Минна схватила Настю за руку и потащила на второй этаж, чтобы занять получше. Настя едва успела схватить свою сумку. Девушки нашли свободную комнату с одной двуспальной кроватью. Настя с размаху плюхнулась на матрас, уткнувшись лицом в подушку. Ей не хотелось никого видеть; единственным человеком, с кем ей сейчас хотелось быть, был Юнги. Минна отправилась на разведку — узнать, кто будет жить по соседству. — И что ты тут разлеглась? — в комнату воёл уставший Чонгук и рухнул на кровать рядом с Настей. — Я тут ради тебя за этим вьюном бегал, пытаясь уговорить его тебя выслушать, а ты валяешься. — И что ты ему сказал? — она мгновенно поднялась на локте и уставилась на друга. — Рассказал про утреннюю перепалку с Ким Боррой… — И? — она приготовилась к худшему. — Он улыбнулся и сказал: «Это точно она». — И… он не ругался? — Настя не верила своим ушам. — Нет, — Чонгук перевернулся на спину и закрыл глаза. — Мне потребовалось немало усилий, чтобы уговорить его поселиться напротив вас. — Напротив нас? — её глаза округлились. — Да. Беги уже! Когда я уходил, он как раз в комнате был. — Чонгук слабо фыркнул, валясь с ног от усталости. — А-а-а! Спасибо тебе огромное! — Она стремительно привстала, чмокнула друга в щёку и вылетела из комнаты. «И Техён тоже в щёку целовал, когда радовался…» — машинально подумал Чонгук, уже почти засыпая.

***

Девушка тихо приоткрыла дверь и, увидев спящего на спине Юнги, бесшумно подошла к кровати. Она прилегла рядом, аккуратно положив голову на его плечо и обняв его за талию. Парень не шевельнулся, лишь его веки чуть дрогнули, но глаза не открылись. Настя уткнулась носом в его шею, вдыхая знакомый, успокаивающий запах. Прошло несколько минут. — Зачем пришла? — его голос был низким, хриплым от сна, и прозвучал почти безразлично. — Юнги… — тихо и немного виновато протянула она, прижимаясь ближе. Он не ответил, лишь медленно открыл глаза и уставился в потолок. Сейчас в его усталости не было места для игр. — Я соскучилась, — прошептала она и нежно коснулась губами его уголка рта, после чего чуть отстранилась. Юнги коротко вздохнул, его взгляд оставался усталым и отстранённым. — И что? — спросил он почти шёпотом. Её передёрнуло от этого тона. Она приподнялась, собираясь уйти. — Стоять, — его голос внезапно приобрёл стальную твёрдость, хотя он не повысил и тона. — Ложись обратно. Она замешкалась, удивлённая этой внезапной переменой, но послушно вернулась на место. — Я тебе что, собачка? — буркнула она, уже без прежней горячности. — Нет. Ты — моя головная боль, — он тяжело обнял её, притянув к себе, и снова закрыл глаза. — Я не головная боль! — она слабо попыталась вывернуться, но он легко удержал её. — А кто сегодня чуть не устроил показательную казнь Ким Борре? — его голос прозвучал устало, без намёка на иронию. Он лишь констатировал факт, уткнувшись лицом в её волосы. — Ты же на меня обиделся! Почему тогда меня не отпускаешь? — она отодрала его лицо от своей головы, пытаясь поймать его взгляд. — Я не обиделся. Я устал, — он отвел взгляд. — От твоего поступка, от этой ситуации. Просто… помолчи. Давай поспим. — Тогда отпусти, и спи себе спокойно! — Нет, — его объятия стали лишь крепче. — Это из-за тебя я не спал всю ночь. Не уходи. — Бедненький! А я, может, тоже не выспалась! — Опять с тем Доёном переписывалась? — в его голосе послышалась знакомая едва уловимая нотка, но не злости, а скорее досады. — Да отстань ты! — она стукнула его по плечу, и вдруг её голос дрогнул. — Ладно. Хватит, — он одной рукой провёл по её щеке, смахивая предательскую слезу. — Давай просто поспим. — Хорошо, — она сдалась, уткнувшись в него. — Но если ещё раз про него вспомнишь, будешь спать один. Понял? — Понял, — он выдохнул, и его дыхание почти сразу стало ровным и глубоким. Вскоре и она последовала его примеру. Прошло около трёх часов. Настя и Юнги всё ещё спали в обнимку. Все обходили их комнату стороной, зная, что будить эту парочку — дело рискованное. Но Сокджина это не остановило. — Подъём! — весело крикнул он, входя в комнату. — Все уже на пляже, а вы тут в обнимку дрыхнете! — Он остановился в ногах кровати, скрестив руки на груди. Юнги медленно открыл один глаз, его выражение лица не сулило ничего хорошего. — Сокджин, убирайся, — прорычал он, не выпуская Настю из объятий. — Хочу посмотреть, как наша соня будет в купальнике выглядеть, — хихикнул парень, глядя на Настю. Юнги поднялся на локте, его движения были медленными, но полными скрытой угрозы. — Ты вообще в своём уме? Смотреть на неё буду только я. — А вы там не охуели ли, в конце концов? — Настя, наконец разбуженная голосами, приподнялась. Её взгляд метал молнии. — Никто из вас меня в купальнике не увидит. Никогда! — Она решительно поднялась с кровати и вышла из комнаты, громко хлопнув дверью. — Молодец, разбудил, — Сокджин похлопал Юнги по плечу и быстренько ретировался. Мин с раздражением провёл рукой по лицу. — Никакого покоя…

***

Настю всё-таки уговорила пойти на пляж Ким Минна. Подруги, устроившись на песке, наблюдали, как парни прыгают с небольшого причала. Настя в коротких шортах и топе пролежала недолго и, заскучав, подошла к воде, где её друзья сидели на краю мостков. Чимин и Намджун плавали, Хосок и Чонгук болтали ногами в воде. Неподалёку, на песке, сидел Мин Юнги, наблюдая за происходящим отстранённо. Настя присоединилась к ребятам, но мирная беседа внезапно прервалась. — А давайте купаться! — неожиданно вскочил Чон Хосок и потянул за собой Настю. — Нет, я не уме… — она не успела договорить. — Не бойсь! — Хосок, не подумав, легонько подтолкнул её в воду. Но та, вместо веселого всплеска, молча ушла под воду. Прошли секунды. Десять, пятнадцать… Она не появлялась. Весёлые крики сменились настороженной тишиной. Все замерли, не понимая, что происходит. Первым опомнился Юнги. Сердце упало где-то в пятки, когда он осознал. Он сорвался с места и помчался к воде, сметая всё на своём пути. Внутри всё кричало от одной ужасающей мысли: она не умеет плавать. Он проклинал себя за то, что сидел в стороне, не был рядом. Он уже почти достиг воды, как вдруг увидел, как Чон Доён вытаскивает на поверхность её безвольное тело. Настю быстро подняли на причал. Она не могла отдышаться, её тело сотрясали спазмы, она захлёбывалась и давилась, широко раскрыв глаза от ужаса. — Ты в порядке? Дыши, спокойно, — Доён, сам промокший и запыхавшийся, осторожно обнял её за плечи, стараясь стабилизировать и успокоить. — Всё уже позади. Дыши медленно. Юнги замер в нескольких шагах. По его лицу пробежала тень, смесь облегчения, ревности и горькой досады. Он видел, как она, слабая и испуганная, позволяет себя обнимать, и это зрелище стало последней каплей. Развернувшись, он без слов растворился в толпе. «Хорошо же…» — прошипел он про себя, уходя прочь. Безусловно, Мин Юнги был огорчён. Но он ещё не знал, что это было только началом.

***

Секунда — и тело Насти поглотила ледяная толща воды. Она не успела сделать полноценный вдох, когда неожиданный толчок отправил её вглубь. Парализованная холодом и шоком, она не могла даже пошевелиться, чтобы попытаться всплыть. В голове пронеслись отрывочные мысли: «Неужели всё так закончится? Сейчас? Когда жизнь только начала налаживаться: переезд в другую страну, попытка оставить прошлое позади… И он. У неё наконец-то появился парень, которого она не хочет бросать одного. Да, они постоянно ссорились, у обоих был скверный характер, но разве это сейчас важно? Пятнадцать секунд под водой показались вечностью. Она уже закрыла глаза, готовясь к худшему, как вдруг чья-то сильная рука схватила её за талию и резко потянула наверх. Сознание отказывалось верить в спасение. Её вытащили на мостик. Сознание затуманилось, она не могла отдышаться. Лёгкие горели, тело судорожно хватало воздух, но вместо этого вырывались лишь хриплые, прерывистые звуки. Она задыхалась, глаза были полы ужаса. — Дыши, — услышала она спокойный голос где-то рядом. — Спокойно. Всё уже позади. Чон Доён, сам промокший и запыхавшийся, осторожно обнял её за плечи, стараясь стабилизировать её дрожащее тело. Это не было объятие нежности — это была попытка успокоить, вернуть к реальности, дать ей точку опоры. — Ты в безопасности, — повторял он, пока её рыдания и кашель постепенно начали стихать, переходя в судорожные вздохи. Только сейчас она начала осознавать происходящее. Вокруг столпилась толпа: Хосок, бледный как полотно, умолял о прощении; Чонгук кричал на него, размахивая руками; заплаканная Минна стояла с полотенцем, застыв как столб. Взгляд Насти встретился с взглядом её спасителя. — Спа… спасибо, Доён… — выдохнула она, всё ещё с трудом ловя воздух. Он кивнул, не отпуская её плеч. — Тише, не надо слов. Главное, что ты в порядке. Он приподнял руку, чтобы смахнуть с её щеки мокрую прядь, но его движение прервал резкий окрик. — Эй, моряк! Руки прочь! — Чонгук буквально вклинился между ними, словно живой щит. — А ты чего уставилась? Забыла, что у тебя есть парень? — Он метнул в Настю гневный взгляд, от которого по коже побежали мурашки. — Малыш, а ты к старшим не слишком ли груб? — Чон Доён усмехнулся, переведя взгляд с Насти на Чонгука. В его улыбке было что-то неприятное, и Насте стало не по себе. Чонгук молча снял с плеч Минны полотенце и набросил его на Настю, плотно укутав её за плечи. — Я здесь никого не вижу, кого стоило бы называть «хёном», — проговорил он тихо, но очень чётко. Настя с удивлением смотрела на него — она редко видела его таким. — И что это тебя так распалило? — Доён сделал шаг вперёд. — Думаешь, сможешь мне что-то сделать? Они стояли, уставившись друг на друга, полностью игнорируя её. — Перестаньте… — тихо проговорила Настя, всё ещё чувствуя слабость в ногах. — Не лезь! — рявкнул на неё Чонгук, даже не глядя. — И зачем ты кричишь на такую милую девушку? — Улыбка Доёна стала ещё шире и неестественнее, и Насте стало по-настоящему страшно. — Ты, блять, сейчас сам себя похоронишь, — Чонгук вдруг расслабился и усмехнулся. — На твоём месте я бы сидел смирно и молился, чтобы Юнги-хён о тебе не узнал. У Насти в голове возникла куча вопросов. О чём он? — С чего бы мне бояться Мин Юнги? — Доён фыркнул, но напряжение в воздухе нарастало. — А ты разве не знаешь, что хён сделал с Сокджином, когда тот переспал с его девушкой? — Чонгук поднял бровь. — Серьёзно, не в курсе? — Что, тот расплакался? — усмехнулся Доён. — Нет, мой дорогой, — Чонгук покачал головой. — Юнги-хён избил его до полусмерти. Сокджину пришлось провести два месяца в больнице, чтобы восстановиться. От этих слов Настя почувствовала, как у неё подкашиваются ноги. Но Доёна это, казалось, не впечатлило. — Ха! Думаешь, твой дружок меня остановит?! — Я не думаю. Я знаю. Толпа замерла в ожидании драки, которая, казалось, вот-вот начнётся. — Чон Доён! Чон Чонгук! Что здесь происходит? — Из толпы послышался властный голос учителя Чхве. Для Насти он прозвучал как спасительный гром среди ясного неба. — Немедленно разойтись! Всем по своим делам! Студенты начали расходиться. Хосок и Минна увели Чонгука и Настю в дом, а вот Чон Доёну не повезло — ему пришлось выслушать полуторачасовую нотацию от учителя Чхве.

***

Вернувшись в дом, друзья разошлись по своим комнатам. Чонгук никак не мог успокоиться из-за истории с Доёном и хотел найти Юнги, но Хосок позвал на помощь Намджуна и Чимина. Вместе им удалось вразумить младшего. Настя, едва переодевшись в сухое, принялась расспрашивать Минну о своем парне. Её всё не отпускала мысль о том, что случилось на озере, и она инстинктивно искала успокоения в объятиях Мин Юнги. В этот момент она совсем не думала о том, как может выглядеть та сцена со стороны для её ревнивого парня. Она обошла весь дом и территорию вокруг, но так и не нашла Юнги. Девушка начала волноваться, засыпая друзей вопросами, но те лишь отмахивались, уверяя, что всё в порядке. Но всё было далеко не так безоблачно. К вечеру студенты собрались у костра: кто-то жарил сосиски, кто-то пел под гитару. Веселились все, кроме Насти. Она сидела, закутавшись в плед, между Минной и Чонгуком. Подруга старалась её развлечь, а Чонгук весь день неотступно следил за подругой своего хёна, чувствуя свою вину за произошедшее. Даже сейчас, когда Настя захотела пить, он встревожился: — Ты куда? — Пить! Я просто хочу пить! — Настя встала и резко ответила, привлекая внимание окружающих. — Ничего страшного, ребята, — Чонгук тут же одарил всех обаятельной улыбкой, а затем тихо прошипел Насте: — Садись, я принесу. — Боже... — девушка закатила глаза, но послушно вернулась на место. — Вы случайно не родственники с Юнги? — пробормотала она, поджав губы. — Нет, не родственники, — передразнил он её. — А почему тогда ведёшь себя в точности как он? — Потому что мы оба — настоящие мужчины, — с глупой гордостью посмотрел он на небо. — Ага, конечно, — Минна, подслушав разговор, фыркнула. — Эй! — парню не понравилось. — Я и Юнги вообще-то... — он не успел договорить. На краю поляны появился тот самый светловолосый парень. Настя, заметив его, сорвалась с места и бросилась к нему, но, подбежав ближе, замерла. В свете костра его лицо было отрешённым и холодным. — Юнги, где ты был? Со мной сегодня... — она потянулась к нему, но он сделал шаг назад. — Хочешь рассказать, как обнималась с тем придурком? — он пренебрежительно усмехнулся. — О чём ты? — Хватит притворяться! — его лицо исказила злость. — Почему ты при первом удобном случае вешаешься на шею любому?! Все вокруг снова замолчали, наблюдая за ссорящейся парой. Чонгук и Минна, обменявшись встревоженными взглядами, бросились улаживать ситуацию: Минна начала громко рассказывать что-то несуразное об искусстве, а Чонгук, подхватив обоих под руки, увёл Юнги и Настю за дом. — Хён, где ты пропадал? — отпустив их, спросил Чонгук. — Неважно, — Юнги поправил куртку. — Конечно, неважно! Прошлялся бог знает где, а теперь являешься и начинаешь... — Настя не смогла сдержаться. — Уйди, — тихо, но твёрдо сказал Юнги, глядя на Чонгука. — Хён, может не надо... — Я СКАЗАЛ, УЙДИ! — старший рявкнул так, что Чонгуку ничего не оставалось, как отступить. — Теперь разберёмся с тобой, — медленно повернулся Юнги к Насте. — Со мной разберёшься? — она подошла вплотную, так что между их лицами остались сантиметры. — А ты знаешь, что я сегодня чуть не утонула? — голос её дрожал, но она не отводила взгляда. — Знаю. И что? — «И что?» — она опешила, а её глаза наполнились слезами. — А ещё я знаю, что этот твой спаситель не упустил возможность тебя облапать, — язвительно бросил он. — Ах, вот что тебя волнует... — Может, хотя бы попытаешься объясниться? — его тон оставался ледяным, хотя внутри всё сжималось от тревоги за неё. — Это он обнял меня! А знаешь, почему я его не оттолкнула? — она с трудом сдерживала дрожь. — Потому что я была в шоке! Потому что благодаря ему я сейчас дышу, стою здесь перед тобой и могу жить дальше! — с каждой фразой она тыкала пальцем в его грудь. — Ну, просто герой, — он отвёл её руку. — Тебя вообще волнует, как я себя чувствую? — в ответ — лишь молчание и тот же холодный взгляд. — Конечно, нет! Тебе это неинтересно! — она перешла на крик. — Хватит орать! — ДА КАКАЯ ЖЕ ТЫ СУКА! — она изо всех сил дала ему пощёчину. — Ответь мне только на один вопрос... Если бы я и твоя бывшая тонули, кого бы ты спас, зная, что спасти можно только одну? Он на мгновение замер, глядя на её искажённое болью лицо. — Думаю... бывшую, — тихо проговорил он, понимая, что это ранит сильнее любого удара. — Она, по крайней мере, не выносила мне мозг по пустякам. Настя отшатнулась, как будто её ударили. Она смотрела в знакомые глаза и видела в них лишь ледяную стену. Ей захотелось провалиться сквозь землю, лишь бы не видеть эту ненависть — или притворную ненависть — того, кто успел стать ей так дорог. Мин Юнги смотрел на эти залитые слезами карие глаза, освещённые луной. Его грызла вина: за то, что это не он спас её, за эту жестокую ложь, за то, что он не может просто обнять её и признаться, как боялся её потерять. Он чувствовал себя последним подлецом, но чёрствое упрямство и уязвлённая гордость не позволяли ему сделать шаг вперёд. Они простояли в гнетущем молчании несколько минут. Настя, всё ещё всхлипывая, пыталась взять себя в руки. Юнги же отвёл взгляд и уставился в темноту, делая вид, что его поглотило наблюдение за корявым очертанием дерева. — Давай расстанемся, — тихо проговорила она, разрывая тишину. — А мы разве встречались? — слова вырвались у него сами, прежде чем он успел их обдумать. Он тут же пожалел, но было поздно. — Я думала, что да... Какая же я дура... Прости, что потревожила твой покой. Она медленно подошла к нему, приподнялась на носки и обхватила его холодное лицо своими тёплыми ладонями. Закрыв глаза, она коснулась его губ своими. В её поцелуе была горечь слёз и отчаяние. Она чувствовала знакомый привкус табака, но сейчас ей было не до этого. Юнги не оттолкнул её. Он стоял, ощущая на своих губах её ванильные, такие желанные и такие несчастные губы. Он не закрывал глаза, наблюдая, как слёзы непрерывным потоком текут по её щекам, смешиваясь с их поцелуем. Сердце разрывалось на части от боли и бессилия, но он боялся сделать хоть шаг, чтобы не разрушить всё окончательно. Страх и гордость сковали его. — Давай просто сделаем вид, что мы незнакомы, — прошептала она, отрываясь от его губ. Не взглянув на него, она развернулась и медленно побрела к дому, словно неся на плечах неподъёмный груз. — Какой же я идиот... — просипел Юнги, когда она скрылась из виду. Он провёл рукой по щеке, которую она ударила, и с удивлением обнаружил на своих пальцах влагу. По его бледным, холодным щекам текли редкие, но жгучие мужские слёзы. Он простоял так ещё минут пятнадцать, пока оцепенение не начало отпускать. Войдя в комнату, он отмахнулся от расспросов Чонгука, резко велев тому не лезть не в своё дело. Юнги зашёл в душ и включил ледяную воду. Он стоял под ледяными струями, не чувствуя холода, который заставлял его кожу покрываться мурашками, а губы синеть. Его сознание было полностью поглощено тем, что произошло час назад. Он не узнавал себя в том, кто говорил эти жестокие слова. Волна самоотвращения накатила на него, но где-то в глубине души шевелилась трезвая, рациональная мысль: их отношения, состоящие из бесконечных ссор, были токсичны. Но он любил её. И был готов мириться с этим хаосом, лишь бы она была рядом. Слёзы смешивались с водой, стекая по его лицу. Взяв себя в руки, он вышел из душа, проигнорировал встревоженный взгляд Чонгука и вышел на балкон, захлопнув за собой дверь. Там он провёл почти всю ночь, выкуривая одну сигарету за другой, пытаясь заглушить боль, которую сам же и причинил. Настя, добравшись до комнаты, без сил рухнула на кровать. Когда Минна села рядом и осторожно спросила, как всё прошло, девушка снова разрыдалась, уткнувшись лицом в подушку, чтобы заглушить звуки своего отчаяния — на случай, если он услышит. Ночь пролетела в слезах: Настя не могла успокоиться, а Минна безуспешно пыталась её утешить. В конце концов, Ким отправилась в комнату к парням в надежде поговорить с Юнги, но её ждала безрадостная картина: Чонгук спал, сидя на полу у балконной двери. За стеклом виднелась фигура Юнги, окутанная облаком сигаретного дыма. Минна минут десять стучала в дверь, но он не реагировал. Разбудив Чонгука и отправив его спать на кровать, она с тяжёлым сердцем вернулась к своей страдающей подруге. Наступило утро, которого Минна ждала с огромным нетерпением. Настя так и не сомкнула глаз. Она сидела на кровати, обхватив колени руками, и провела в полной неподвижности несколько часов. Со стороны могло показаться, что она успокоилась, но это была иллюзия. Внутри её мира рушилось всё, даже самые крупные и, казалось бы, незыблемые страны, забирая с собой последние силы их хозяйки. Юнги, наконец выкурив последнюю сигарету, вернулся в комнату с первыми лучами солнца. Его организм, истощённый морально и физически, просто отключился. Но сон был недолгим. — Хён, вставай. Нам нужно идти в поход, — Чонгук, переборов страх, осторожно разбудил его. — Мелкий, отстань, — устало проворчал Юнги, садясь на кровати. — Я знаю, что тебе паршиво. Но мы должны идти, иначе Чхве устроит нам лекцию о дисциплине на всю оставшуюся жизнь, — Чонгук сел рядом и похлопал его по плечу. — Чонгук, — Юнги посмотрел на младшего тяжёлым взглядом. — Да? — Присмотри за Тучкой, пожалуйста. Не хочу, чтобы с ней случилось ещё что-то. — Без проблем, хён... Они пробыли ещё минут десять в тишине, прежде чем начать собираться. Чонгук не торопил его, понимая, через что тот проходит. Он знал, что Юнги плакал этой ночью: слышал приглушённые звуки из душа, видел, как тот сгорбился на балконе. Поэтому Чонгук и просидел под дверью, пытаясь хоть так поддержать друга, дать ему понять, что он не один. Ведь за всё время он видел слёзы своего хёна лишь однажды.

***

Студенты собрались в гостиной за пятнадцать минут до выхода. В поход отправились все, кроме Насти. Она продолжала сидеть на кровати, совершенно безучастная ко всему происходящему. Учитель Чхве, оценив её состояние, разрешил ей остаться в доме. С момента начала «похода» прошёл час. Назвать это полноценным походом было сложно — студенты просто добрались до поляны в пяти минутах ходьбы от коттеджа и устроили пикник. Чонгук почти сразу уснул под деревом, вскоре к нему присоединилась Минна. Чимин и Намджун играли в бадминтон, а Хосок тщетно пытался развеять мрачное настроение. Весёлым был каждый, кроме Мин Юнги. И без того скверный день усугубила какая-то девушка, пролив сок на его белую футболку. Парню пришлось вернуться в коттедж, чтобы переодеться. Он не спешил, прекрасно зная, что в доме находится только Настя. Мысль о том, что он может снова услышать её плач, заставляла его сжиматься изнутри. Вот он уже на первом этаже, прислушивается к тишине. Поднимаясь по лестнице, он почти желал оглохнуть, лишь бы не стать свидетелем её страданий. Наконец, он оказался в коридоре между своей комнатой и её комнатой. И в этот момент он понял — лучше бы он действительно оглох. Из-за двери доносились звуки, не оставлявшие сомнений в том, что происходило внутри. Приглушённые стоны, перемешивающиеся с тяжёлым дыханием, были настолько отчётливыми, что он не понимал, как не услышал их ещё внизу. Юнги замер, не в силах пошевелиться, чувствуя, как почва уходит из-под ног. Ему снова изменили. С каждым звуком за дверью в нём угасала последняя надежда. Он пытался убедить себя, что за той дверью не его Настя, что это ошибка. Но один-единственный стон вывел его из оцепенения. — Настя... — послышался за дверью сдавленный мужской голос, и в ответ раздался новый виток страстных стонов. Словно по команде, кулак Юнги со всей силы обрушился на стену. Штукатурка треснула, костяшки на его руке мгновенно содрались в кровь, но он не почувствовал физической боли — лишь оглушающую пустоту внутри. И самое ужасное — он узнал голос того, кто был за дверью. — Чон Доён... — прошипел он, сжимая окровавленные кулаки. Он с силой пнул дверь ногой, но та даже не поддалась. Юнги развернулся и в несколько шагов спустился вниз. Выходная дверь с грохотом захлопнулась за его спиной, когда он выбежал из дома. Он не стал вламываться и устраивать сцену. Но он поклялся себе, что этот разговор с Настей у них ещё состоится. И он будет последним.