Ghostbuster 2.0

Глава 30. POV Смешанный. В прошлой серии. POV Автор.       Агата, находясь на грани между жизнью и смертью, погружена в абсолютную тишину и темноту. Её мысли заполняют воспоминания о пожаре и человеке, который спас её. Воспоминания о детстве и молитвы с братом приносят ей утешение и надежду. Ощущение прохлады летней ночи и воспоминания о близких придают силы выбраться из небытия.       Дмитрий, сидя в больнице, тревожится за девушку. Услышав её крики, он бросается в палату и видит, как она отчаянно борется с бинтами и трубками. Вид её страданий пронзает его сердце. Дмитрий остаётся рядом, наблюдая, как врачи вводят ей успокоительное. Он держит её за руку и надеется, что хотя бы во сне она найдёт временный покой.  Он решает поддерживать её на всём пути к выздоровлению, молясь о придании ей сил справиться со всеми трудностями.

***

POV Агата

      Внезапно нахлынувшая паника, заставила размеренный электрический писк ускориться, а руки сдернуть повязку с глаз и какую-то мягкую накладку с шеи.       Я снова попыталась открыть глаза. Яркий солнечный свет тут же ударил наотмашь, отозвавшись головной болью где-то в районе макушки, заставив снова зажмуриться.       «Сколько я была без сознания? Несколько часов, дней, недель? Где Бран и Дима?» — В голове роилась уйма вопросов.       Привыкая к дневному свету, я еле подняла голову с подушки, испытывая ноющую боль при повороте головы. Оглядевшись, постепенно вспомнила, что нахожусь в больничной палате, но перед глазами всё было, как в тумане.       Даже учитывая, что дневной свет был приглушен шторами, он неприятно бил в глаза, отдаваясь внутри головы. Терпя, я прикрыла глаза, пытаясь привыкнуть. Комната медленно обретала контуры. Белые стены, больничная кровать, приборы, мерцающие зеленым светом.       Я посмотрела на аппарат, издающий надоедливое пиканье, рукой нащупала что-то похожее на выключатель, и тишина снова окутала комнату, но она была уже не такой вязкой, как ночью. В тот момент до ушей доносились сторонние шумы: стук колес тележки, проезжающей в коридоре, тиканье часов, тихое сопение Дмитрия, сидящего в кресле у моей кровати. Он мирно спал, и в этом было что-то успокаивающее.       Я старалась дышать глубже, но каждый вдох приносил боль, грудная клетка словно сжималась изнутри, а из горла вырывались лишь сип и хрипы. Воспоминания о пожаре накатили, как волны, оставляя за собой разруху и беспорядок.       Осторожно, стараясь не разбудить Дмитрия, я освободилась от оставшихся трубок и бинтов, сдерживающих меня в кровати. Каждое движение отдавалось тупой, ноющей болью, но я терпела, стискивая зубы и продолжала движение. Ноги подкосились, когда я коснулась ступнями холодной плитки больничной палаты. Уцепившись за край кровати и борясь с головокружением, я сделала еще один шаг, затем еще и еще. Мир казался нереальным, словно все это происходит не со мной. Воспоминания о прежней жизни кажутся чем-то нереальным и далёким, как сон.       Я как можно тише пробралась в ванную. Каждый шаг — это была маленькая победа, несмотря на боль, разливающуюся по телу. Открыв дверь и включив свет, я увидела свое отражение в зеркале и застыла, пораженная тем, кто смотрел на меня в ответ.       То была незнакомка — разбитая женщина, которая потеряла всё, что было для неё важно. Лицо было в кровоподтеках, кожа местами серая, почти черная от ожогов и синяков. Глаза залиты кровью так, что зрачки были едва видны. В тот момент я выглядела, как жертва авиакатастрофы, потерянная и разбитая. Волосы были грязные, все растрепаны и спутаны.       Стоя перед зеркалом, я разглядывала своё отражение. Проведя пальцами по лицу, я ощутила шероховатость кожи, каждую рану, каждый шрам. Тупая боль снова пронизала всё моё тело, но самое больное место — было моё сердце, которое теперь разбито на тысячи осколков. В одночасье я осталась совсем одна на этом свете. Чувство одиночества и пустоты заполнило все нутро. Внезапно, я осознала, что не знаю, как жить дальше без дома, без семьи, без брата.       Закрыв глаза, стараясь удержаться от истерики, я приседаю на корточки, опираясь на раковину, пытаюсь заглушить крик отчаяния, и потому кусаю себя за костяшки пальцев, оставляя очередные отметины скорби, но все усилия тщетны, слёзы уже текут по щекам.

***

POV Дмитрий   

      Я проснулся в тусклом утреннем свете, который медленно проникал сквозь шторы на окне. Проснулся от едва слышного шороха. Полумрак палаты вначале не давал понять, что происходит. Но затем я увидел, как Агата, спотыкаясь, направляется в уборную.          Сердце сжалось от боли и тревоги. Я хотел броситься к ней, помочь, но что-то внутри удержало от какого-либо движения. Понимание, что она должна почувствовать свою силу, свою независимость? Наблюдая за каждым её движением, я был готов прийти на помощь в любой момент.          Походка была неуверенной, каждая попытка шагнуть вперёд отзывалась на её лице немой болью. Вижу, как она добралась до ванной, как зажегся свет. Но когда слышу её тихие всхлипы, мои внутренние барьеры рушатся, и я больше не могу оставаться в стороне. Встаю с кресла, тихо подхожу к ванной, чтобы не напугать внезапным присутствием. Открываю дверь и вижу, как её плечи дрожат от подавляемых рыданий. Держась за раковину и присев на корточки, она кусает себя за кулак, пытаясь удержаться от крика.          Подойдя ближе, я осторожно положил руку ей на макушку, медленно притягивая в свои объятия. Она вздрогнула, но не отстранилась. Я старался быть как можно осторожнее, чтобы не причинить ей ещё больше боли.        Теплота моего тела, кажется, помогла Агате немного расслабиться. Она уткнулась мне в плечо, и я почувствовал, как горячие слёзы впитываются в футболку. Она плакала, беззвучно и горько. Каждый ее всхлип — был как удар ножом по сердцу.          В этот момент я чувствовал себя совершенно беспомощным. Моё сердце разрывалось от этой картины. Я прекрасно осознавал, что никакие слова не смогут успокоить её. И потому, просто обнял, давая выплакаться, надеясь, что моя близость даст ей хоть какое-то утешение.

***

POV Агата   

      В немой истерике, я внезапно почувствовала прикосновение. Мягкое, но уверенное. Я знала, что это Дмитрий. Сейчас он рядом, его рука успокаивающе поглаживала меня по спине. Это даёт мне чувство безопасности, пусть ненадолго, но я чувствую, что не одна.        Тепло начало медленно пробираться сквозь холодную пустоту. Он осторожно обнимает меня, и я больше не могу сдерживаться. Слёзы текут сильнее, рыдания сотрясают тело. Я утыкаюсь в его плечо и даю волю всем своим эмоциям.       Его объятия крепкие и успокаивающие. Он не говорит ни слова, но его присутствие говорит больше, чем любые слова. Я плачу, выплескивая всю свою боль, весь свой страх и отчаяние. В этот момент я как маленький ребёнок, который нашёл утешение в объятиях старшего брата.          Старшего брата…Слёзы еще сильнее текут ручьём, когда мысли циклично возвращаются к Брану, я не могу остановиться. Я знаю, что должна быть сильной, что должна найти в себе силы продолжать жить. Но в этот момент, я просто плачу, просто потому что это всё, что я могу сейчас делать.

***

POV Дмитрий   

      Агата тихо плачет в моих объятиях, и я чувствую её дрожь, как будто это мои собственные страхи. Мне важно, чтобы она выплакала всю свою боль.          Когда волна слез наконец стихает, она поднимает на меня залаканные глаза. Я вижу, как её взгляд постепенно покрываются пеленой измученного и хрупкого спокойствия, хотя её лицо всё ещё омрачается ранами. Мы остаёмся так ещё какое-то время, пока её всхлипы не стихают.                 – Агата, – тихо начинаю я, едва отстранившись, чтобы посмотреть ей в глаза. – Ты не одна. Я буду рядом, сколько бы времени тебе ни понадобилось. Мы вместе пройдём через это, слышишь? – Она безучастно кивнула.            В этот момент дверь палаты медленно открылась, и внутрь вошла Варвара. Девушка была в бинтах, и передвигалась на костылях. Она посмотрела на нас, и её лицо исказили противоречивые эмоции. Видимо, она долго простояла за дверью, прежде чем решилась войти.          – Доброе утро, – тихо произнесла Варвара, подходя ближе. – Агата, могу я с тобой поговорить, наедине?          Я осторожно помог Агате добраться до койки и почувствовал, как она несильно сжала холодной ладонью мою руку. Встретившись со мной взглядом, она поджала губы, пытаясь улыбнуться, молча давая понять, что я могу оставить их наедине, и все будет хорошо. Я понял, что этот момент был важен для сестер, важен для них обеих.          – Я буду неподалёку, – сказал я, пятясь к двери. – Если что-то понадобится, просто позовите или нажми на кнопку. – Варвара понимающе кивнула головой, после чего я вышел в коридор, оставляя сестер наедине.

***

POV Агата   

      Варвара посмотрела на меня с какой-то непонятной смесью страха и сожаления. Я почувствовала, как внутри меня вновь поднимается волна горечи, но я старалась держать себя в руках.                 – Привет, – повторила она, немного неуверенно. – Я тут принесла кое-что, перед пожаром я видела, как Бранислав положил это в почтовый ящик. Я думаю, что это принадлежит тебе.          Девушка протянула мне конверт, и в тот момент, когда я берусь за другую сторону письма, на её лице появляется выражение искреннего раскаяния.          – Агата, я... прости меня за всё. Я знаю, что вела себя ужасно, и мне очень жаль. Я просто хотела…, чтобы мама меня любила... –, наступила недолгая пауза. – Знаю, это не оправдание. Но правда, прости меня, я искренне сожалею о том, что сделала, и что потом произошло. Я приму любое наказание, которое суд посчитает справедливым.          Её слова почему-то находят отклик в моём сердце. Я смотрю на неё и эти слова кажутся мне искренними. Это приносит мне неожиданное облегчение. Я киваю и тихо произношу:         – Я прощаю тебя, Варвара.          Она улыбается сквозь слёзы, и на мгновение между нами устанавливается что-то похожее на понимание. Прежде чем она выходит из палаты, оставляя меня наедине с конвертом, она еще несколько раз смотрит на меня, будто хочет что-то добавить, но не решается.

***

POV Дмитрий   

      Я вышел из палаты, оставив сестёр наедине, и оказался в длинном коридоре, в котором тусклые лампы отбрасывали слабый свет на белые стены. Дверь с тихим шумом закрылась позади, и я ощутил, как меня накрывает волна беспокойства, которую я никак не мог подавить.          Коридор больницы в это время суток напоминал заброшенный лабиринт, где каждый звук отдавался эхом, каждый шаг был слышен слишком отчётливо. Я пытался сосредоточиться на этих звуках, чтобы хоть как-то отвлечься, но внутри меня продолжало пульсировать.          С каждым шагом по тускло освещённому коридору, я пытался сбросить с себя эту тяжесть, но безуспешно. Я ходил взад и вперёд, словно тигр в клетке, не находя себе места, прислушиваясь к происходящему за дверью.   Через несколько минут дверь палаты тихо открылась, и в коридор вышла Варвара.          Я остановился, и наши взгляды встретились. Она выглядела бледной и уставшей, но в её глазах читалась некая решимость. Подойдя ко мне, девушка с небольшим акцентом сказала:          — Дмитрий, я передала Агате письмо от Брана. Ей нужно время, чтобы прочесть его. Думаю, ей сейчас лучше побыть некоторое время одной.          Я кивнул, понимая, что Агате предстоит ещё один нелегкий момент. В тот момент, когда Варвара выходила из палаты, краем глаза я заметил, что Агата сжимает в руках бумажный сверток. Я не знал, что было в этом письме, но догадывался, что оно несёт в себе немало эмоций и воспоминаний. Ей нужно было побыть наедине самой с собой, и я решил не мешать. Варвара, увидев мою реакцию, слегка улыбнулась и, пройдя несколько метров, скрылась за углом больничного коридора.          Возле палаты, расположенной почти в самом конце больницы, царила тишина, нарушаемая лишь редкими шорохами, как будто весь мир застыл, ожидая, когда пройдёт буря. Слабый свет пробивался сквозь мутные окна, играя бледными тенями на стенах. Редкие звуки, такие как щелчок выключателя или приглушённые шаги медсестры, отдавались глухим эхом, усиливая ощущение уединения и изоляции. В воздухе витал слабый запах антисептика, смешиваясь с чем-то неуловимо тоскливым.          Коридор больницы был словно отдельный мир, в котором существовало два параллельных измерения: одно — тихое и темное, и другое — шумное, наполненное борьбой за жизнь.          Стоило сделать несколько шагов в сторону от палаты, как коридор начинал оживать. Постепенно, тишину сменяли звуки жизни: приглушённые голоса пациентов и персонала, скрип каталки, на которой куда-то везли больного, мерный шум работающих аппаратов. Свет становился ярче, окна — шире, а тени на стенах — менее зловещими.          Чем ближе я подходил к центру здания, тем больше меня охватывало ощущение присутствия других людей. Мягкий гул разговоров, обрывки фраз, которые то и дело доносились до моих ушей, звучали как ритм пульсирующего сердца больницы. Где-то впереди слышался смех, кто-то шутил с медсестрой, кто-то, наоборот, срывался на крик от боли или страха. Всё это создавало атмосферу непрерывного круговорота жизни.          Я остановился у одного из оконных проёмов, чувствуя, как моё беспокойство немного ослабло. Пусть Агата будет одна, ей нужно это время, чтобы собраться с мыслями. Я отвёл взгляд от двери ее палаты и почувствовал, как в мою сторону кто-то смотрит.          Автомат, что стоял в конце коридора был словно эпицентр этого небольшого, но полного жизни мира. Это место было наполнено запахом свежего кофе и едва уловимым ароматом дезинфицирующего средства, который не мог заглушить запах жизни. Здесь собирались люди, обменивались новостями, просто коротали время за кружкой дешёвого больничного кофе.          И вот именно здесь, на границе двух миров — мертвой тишины палаты и кипящей жизни больничного центра, — я увидел Милену. Казалось, что она стояла на пороге этих двух реальностей, объединяя их своим присутствием. В её облике было что-то спокойное и уверенное, как у человека, который видел обе стороны и знал, как с ними справиться. Наши взгляды встретились, и я отчетливо прочувствовал эту границу, между отчаянием и надеждой, и этот коридор, с его шумами и тишиной, только подчеркнул это ощущение.        Она, чуть склонив голову набок, жестом пригласила подойти. На её лице была лёгкая улыбка, но она казалась нетерпеливой — её рука слегка махнула в сторону автомата, давая понять, что она не собирается долго ждать. Я не мог не ответить на её приглашение.        Когда я подошёл ближе, аппарат как раз наполнил её стакан горячим кофе. Звук, который он издавал, странным образом действовал на меня успокаивающе, словно возвращал меня в реальность из того сюра, в котором я оказался.          — Милена, — начал я, пытаясь подобрать слова, которые могли бы выразить моё состояние, — не ожидал встретить тебя здесь так рано.          — Ты так и не ответил вчера, ты сердишься? — Девушка наклонила голову на другой бок, чуть прищурив глаза.          — Да, — ответил я, чувствуя лёгкое раздражение от осознания возникшей ситуации.               — На меня? — в её голосе прозвучала лёгкая насмешка.          — Да, — повторил я, понимая, что моя злость вызвана скорее ситуацией, чем действиями Милены.          — Я собиралась выпить кофе, составишь мне компанию? — Она посмотрела на меня с улыбкой, её глаза сияли от усталости, но в них была та же уверенность. — Мы работаем над вашим делом, и я приходила взять показания у сестры Агаты. Варвара просила несколько минут пообщаться с ней.          Я на мгновение запнулся, обдумывая слова, но, прежде чем успел ответить, Милена уже отвернулась к автомату, оплачивая второй стакан кофе, явно поглощённая своими мыслями. Я подошёл ближе, чувствуя, как напряжение спадает все больше.          — Ну, если уж ты так настаиваешь, — ответил я, наконец, пытаясь скрыть своё внутреннее смятение за шутливым тоном.          — Смотри, а то я могу передумать, — подколола она, отходя к окну, мягко задев меня бедром. В её словах и поведении всегда был этот почти невидимый флирт, который она умело вплетала в наши разговоры.          — Как она? — Спросила девушка, опершись спиной о подоконник, делая глоток горячего кофе.          Я вздохнул, понимая, что наши разговоры всегда так начинаются — с лёгкости и юмора, но заканчиваются серьёзными темами. Я хотел ответить, но на миг задумался. Как Агата? Всё, что я мог сказать, казалось недостаточным, чтобы описать её состояние.          — Не так, как хотелось бы, — признался я, устало опираясь на аппарат с кофе, пытаясь найти опору в физическом мире, когда внутри всё было так шатко. — Варвара передала ей письмо от брата. Сейчас она читает его. Не знаю, что там, но это явно что-то важное. Всё это слишком сложно. Агата… она… Ей трудно, брат был для неё всем, и то, что произошло… Это её сломало. А я не знаю, как ей помочь.          — Она сильнее, чем кажется, Дмитрий, — начала она, её голос был полон уверенности. — Пожар многое изменил, но она жива, и это важно. А ты… ты сделаешь всё, что можешь, чтобы она почувствовала это.          Я кивнул, чувствуя, как её слова заставляют дух воспрять. Мы оба знали, что произошло на самом деле. Истина была слишком жестокой, и я не мог её озвучить.          — Важно, чтобы она помнила, что он ушёл с достоинством, — добавил я, глядя в сторону палаты, откуда только что вышел врач. По голове пробежали мурашки, а сердце замерло от беспокойства.          — Ей нужно это, чтобы продолжать жить. — Милена сделала ещё один глоток кофе и задумчиво посмотрела на меня.          — Ты прав, — ответила она, её голос был мягким, но твёрдым. — Она должна …        — Пора возвращаться, – перебил я ее, уже начав движение в сторону палаты. — Пойдем-ка со мной…          Милена кивнула и последовала за мной. Её чутье тут же скопировало моё внутреннее напряжение.       У двери, я снова почувствовал гнетущую тишину. Ни рыданий, ни всхлипов…Только не делай глупостей!