Я тебя больше жизни люблю

У каждого в жизни есть кто-то, кто никогда тебя не отпустит, и кто-то, кого никогда не отпустишь ты. © Последний янычар

      Казалось, что только глухой не слышал, что начмед Елизавета Юрьевна Филатова уезжает в Москву. Эта новость, словно вирус разлетелась по больнице, и теперь об этом говорили не только доктора, но и пациентки которые ждали своей очереди под кабинетами. Один только доктор был спокойный словно удав, и казалось, что это его совсем не интересует и не касается.        Платон Земцов выпроводив очередную мамочку, откинулся на спинку кресла, и покрутив в руках мячик. Лучше уж здесь посидеть, чем идти в ординаторскую и ловить на себя сочувствующие взгляды коллег, которые так и норовятся при каждом удобном случае напомнить, о том, что она уезжает, ведь каждый человек сам творит свою судьбу, и может её судьба там? В конце концов, Ракитин — генерал, и может дать ей намного больше, чем он, но…       Земцов закрыл глаза. Какое-то странное чувство поднимались глубоко в душе, и он впервые не смог объяснить его. Он много лет жил, и не надеялся ни на кого. Пока в его жизни не появилась она. Его ангел. Елизавета. — Платон Ильич, — Дыбенко уже минут двадцать звал Платона, но тот кажется совсем не слышал его. К реальности доктора Земцова вернул только телефонный звонок. Выслушав собеседника, Платон схватил куртку, и все также не обращая внимания на Андрея, который теперь поглядывал на него с беспокойством поспешил вниз. — Странные все сегодня, — пробурчал Андрей и направился в свой кабинет.

***

      Лиза в последний раз обвела взглядом кабинет, и выключив настольную лампу горько улыбнулась. Конец. Даже как- то горько, и в какой-то степени больно, от того, что уже завтра она сюда не придёт. Совсем скоро в этом кабинете, и в этой больнице будет новый начмед, а у неё начнётся новая жизнь в Москве. Блондинка взяв пальто и коробку со своими вещами вышла из кабинета, и медленно зашагала по коридору желая оттянуть момент расставания с местом, которое стало для неё вторым домом. — Черт! — женщина вырвалась из своих мыслей, и столкнувшись с человеком который нечаянно задел её плечом, бросилась собирать вещи, которые выпали из коробки, и теперь были разбросаны по всему холу. — Елизавета Юрьевна, простите, — Земцов бросился собирать вещи, и аккуратно складывать их обратно. — Платон Ильич? — голос бывшего начмеда чуть дрогнул, ведь она не как не ожидала и не хотела видеть его в этот вечер. Её последний вечер в этом городе. Знала, что если она увидит этого человека, то не сможет спрятать свои чувства. — Почему Вы здесь так поздно? — блондинка поднялась с корточек и удобнее перехватив коробку решилась взглянуть в его глаза. —  Работы много накопилось. Придётся задержаться допоздна! — он неожиданно пожал плечами. — А Вы стало быть уезжаете? — Стало быть уезжаю, — повторила она, хотя сердце хотело сказать совсем другое.       Но она уже давно не слушала голос сердца, предпочитала слушать только голос разума. Так будет лучше.       Она медленно прошла мимо него, и уже взялась за ручку двери, как он её окликнул. — Елизавета Юрьевна.       Она медленно обернулась, и огромного труда ей стоило сдержать слезы. Сейчас она почему-то остро поняла, что видит его в последний раз, и другого не будет никогда. — Да? — она поправила волосы, и закусила губу. Только не плачь. — Я хочу пожелать Вам счастья с человеком для которого стучит Ваше сердце, — он ей светло улыбнулся и исчез в темноте коридора.       Филатова смотрела туда, где ещё недавно стоял мужчина, который сумел изменить её, и даже об этом не знал. Собственно, как и о том, что её сердце стучит совершенно не для генерала Ракитина.

***

      День выдался солнечным, и все крутилось по новой: пациентки, анализы, роды. Врачи пытались работать, как и раньше, но ощущение того, что чего-то не хватает все-таки было. Земцов снова не покидал свой кабинет, а в ординаторской только и было разговоров, о чувствах доктора Земцова. — Ой, бедный Платон Ильич, — Катя сделала глоток чаю. — Почему это он бедный? — брови Марины Савиной поползли вверх. — Он как раз таки счастлив должен быть. Начмедом стал. — Марина Станиславовна, успокойтесь, — Лева поправил очки. — Земцов отказался от должности начмеда, и этот вопрос Екатерина Сергеевна скоро решит лично. — Всё равно такой как Елизавета Юрьевна эта больница больше не увидит, — Дыбенко допил остатки холодного чая поднялся, а потом снова бухнулся в кресло. — Елизавета Юрьевна?       Филатова захохотала увидев лица своих коллег. — Тихо. Это действительно я. Я кажется паспорт вчера в кабинете забыла. Дыбенко тяжело вздохнул, глядя как женщина покидает ординаторскую. Размечтался.

***

— Что за…? — Филатова замолчала, и снова взглянула на табличку которая висела на двери. Нет. Это её кабинет, который утопает в цветах. Розы, ромашки, ирисы, лилии, — лишь малая часть того, что она увидела остановившись на пороге. От такой красоты аж дух забило, и она кажется забыла, что вернулась сюда за паспортом, и, что совсем скоро рейс на самолёт до Москвы. — Я верил, что ты вернёшься, — Лиза обернулась, и увидела Платона. — Я… Что это? — Это? — он посмотрел на цветы, и мягко взяв её за руку приблизил к себе. — Признание в любви. — Платон… — Подождите. Я должен сказать одну очень важную вещь. Может быть, я не такой человек, о котором Вы мечтали, у меня нет квартиры в Москве, и прочих привилегий, но у меня есть любовь. Любовь — единственное, что я могу Вам дать, но если она Вам не нужна… — Замолчи! — Лиза смущённо улыбнулась, и обняла его, боясь поверить, что все это наяву. — Глупая, — он заглянул в её глаза, и увидел там счастье. — Я тебя больше жизни люблю. И хочу, чтобы ты была рядом со мной всегда. Стала моей женой. — Я согласна, — произнесла Лиза, и почувствовала на своих губах поцелуй, который вытеснил из ее головы все мысли, и унёс туда где были лишь они.

Я люблю, я люблю и вновь говорю --- Я тебя больше жизни люблю. Я люблю, я люблю и вновь повторю --- Я тебя больше жизни люблю.