Лисы и волки

Цзинь Гуанъяо подтянул колени к груди, свернулся клубочком и по-лисьи тихо фыркнул во сне. Пах Не Минцзюэ заныл от желания. Мэн Яо, сын Цзинь Гуаншаня, был просто очаровательным без своего ушамао, приклеенных к лицу масок и неизменно вежливой патоки, льющейся из его рта. Чифэн Цзунь был готов любоваться вечность его подрагивающим ушкам, виляющим темно-рыжим хвостом, алым от смущения лицом и редкой искренней улыбкой. Глава Ордена Не любил не так много людей в своей жизни: почившую матушку, безалаберного Хуайсана, двух названых братьев — и одного из них немного иной любовью. Мэн Яо был слаб. Низкий, тонкий как жердь, вечно голодный и с дрожащими от холода лисьими ушами. Полукровка, неполноценный оборотень. На войне такого в два счета убьют, но Гуанъяо — тогда еще Мэн Яо — упрямо раз за разом шел в бой. Всегда на передовой, всегда помогающий разрозненным от войны обычным жителям. Неудивительно, что Чифэн Цзунь его заметил и приблизил к себе. На позорное происхождение своего подчиненного Главе Ордена Не всегда было плевать. Он держал Мэн Яо при себе, бесстыдно скидывал на него дела Ордена и заваливал отвественностью так, как никогда не заваливал своего брата. Понял Минцзюэ, что переборщил с возлагаемыми надеждами и ответственностью, когда Мэн Яо был его секретарем при Аннигиляции Солнца. А-Яо тогда оплошмя ворвался в передний фаланг, где его весьма неудачно ранили в левое плечо и левое бедро. Чифэн Цзуня «безбашенность» своего помощника достала, и он, на своих плечах донеся его до перевязочного пункта, строго-настрого запретил ему соваться в бой. Разве оборотня, пусть даже и наполовину, можно в чем-то остановить? Можно. Чифэн Цзунь, знатно раскричавшись, в гневе назвал Мэн Яо бесполезным, слабым, а в конце и вовсе добавил несколько нелестных слов о его родителях. А-Яо тогда ничего не ответил. Тихо поклонился, кинул что-то вроде «Как скажете, Глава Ордена Не» и, развернувшись, ушел. А Минцзюэ тогда так гадко на душе стало: он ведь видел, как лисьи ушки понуро прижались к голове, как померкла слабая улыбка, побледнело лицо, а хвост, обычно неспешно покачивающийся из стороны в сторону, грустно повис плетью. А-Яо и правда был обделен большими габаритами. Такого обнимешь один раз слишком сильно — и почувствуешь треск ребер, предсмертный хруст позвоночника. В глазах Не Минцзюэ, оборотня-волка, Мэн Яо был вроде того, кого надо вечно защищать. Как Хуайсан. Только мог ли Хуайсан также резко, немного неумело, но уверенно орудовать мечом или саблей, как Гуанъяо? Мог ли перерезать врагу глотку и не взвыть, не замолить о помощи, когда вражеский кнут без сомнений рассекает ровную кожу спины? Минцзюэ слишком хорошо видел, каков А-Яо в бою: немного неопытный, но твердый, бесстрашный. И вопреки всему всё равно находил Мэн Яо слабым. Самого А-Яо это… огорчало. Не сильнее, впрочем, злых насмешек за спиной, толчков и бытовых издевательств: разорванной циновки, выкинутой на землю в дождь одежды или украденных сапог. Позорная речь Не Минцзюэ о бесполезности и никчёмности Мэн Яо только усилила завистливый поток яда в сторону полуоборотня. Чувствуя себя обиженным и уязвленным, в тот вечер Мэн Яо не пошел спать в общие казармы, не сунулся в лекарское крыло (там просто-напросто не хватало мест), а в ночи пошёл прямо на тренировочное поле. Левой рукой он не орудовал: плечо нестерпимо ныло, а края раны норовили вот-вот разойтись. Но Мэн Яо имел правую руку… и правую ногу, подкашивающуюся при каждом резком движении. А-Яо зашипел, когда понял, что тяжелый меч — слишком большая нагрузка для такого раненого оборотня, как он. Подтвердил эту мысль и грубый голос за спиной: — Ну и какого черта ты тут делаешь? А-Яо крупно вздрогнул и спешно развернулся, ожидая увидеть потемневшее от злости лицо Чифэн Цзуня. Но он был уставшим, измученным, невыспавшимся, но никак не злым. Их разделяло не более полутора чжанов, и А-Яо мог хорошо разглядеть непривычно серое лицо. — Глава Ордена Не, — жалко пискнул Мэн Яо, — я тренируюсь. Не Минцзюэ нахмурился и покачал головой. — Десять дней никаких тренировок. Лекарь ясно сказал соблюдать постельный режим: так почему ты на ногах и носишься как козочка, а не спишь? Мэн Яо пожал плечами. Даже очень неубедительная ложь не приходила в его голову. Минцзюэ махнул рукой. А-Яо только сейчас понял, что Глава Ордена Не готовился ко сну, и одежда на нём не парадная, почти домашняя. В три широких шага преодолев расстояние между ними, Минцзюэ сжал ладонь на костяшках Мэн Яо. Меч с тихим стуком упал на землю. Едва слышно вздохнув, Минцзюэ потер большим пальцем мягкую ладошку А-Яо. Помощник резко вздёрнул голову вверх и замер, увидя в глазах Минцзюэ что-то, что увидеть никак не собирался. — Прости. Грубые пальцы скользнули вверх по локтю, огладили предплечье и зашли за спину, мягко ее поглаживая. Мэн Яо уткнулся носом грудь Главы Ордена Не, толком не зная, как реагировать на такие объятия.

***

(полтора года спустя после войны) Чифэн Цзунь нахмурился, когда крупные хлопья снега мягко осели на хрупкий пергамент. Цзинь Гуаншань бесил неимоверно, раздражал своей противной лестью и хитрыми, но недостаточно умными планами. Раздражало Минцзюэ и то, что глава Ордена Цзинь неизменно впутывал в свои интриги Мэн Яо. Гуанъяо. Теперь его зовут Цзинь Гуанъяо. Гуанъяо около полугода притворялся Вэнем, видел все ужасы войны с другой стороны баррикад и слыл среди своих и чужих предателем, но за подвиг — действительно стоящий подвиг — был признан родным сыном Гуаншаня. А Не Минцзюэ злился на себя, что отпустил. И к Вэням, и к Цзиням. Естественно в Ордене Ланьлин Цзинь над А-Яо, полукровкой, издевались, поминая при каждом удобном случае профессиональную деятельность его матушки. Тщеславные оборотни тыкали пальцем в его уши и хвост, в слабую, по сравнению с их, вторую форму. Гуанъяо терпел. Он умел быть терпеливым. Иногда Мэн Яо, как посол или посыльный от Ордена Цзинь, приезжал в Нечистую Юдоль. Они целовались. Долго. Много. Слишком жарко, слишком сильно. Минцзюэ валил его на подушки, гладил ладонями талию, ребра и бока, сцеловывал тихие стоны и вжимал в кровать, пока потребность в прикосновениях полностью не иссякнет. До секса у них не доходило. — Останься жить у меня, — сказал как-то Минцзюэ. Темно-рыжие лисьи ушки резко встали торчком, а после уныло поникли. На лицо Мэн Яо набежала грустная тень, и он честно признался: — Не могу. Чифэн Цзунь снова проник к его губам, выпивая досуха. И только после того, как Мэн Яо смог выровнять дыхание, Глава Ордена поинтересовался. — Почему? — А? — Почему не можешь переехать ко мне. Гуанъяо попытался улыбнуться, но гримаса вышла до боли жалкой и неискренней. Вздохнув, он отвёл взгляд и пробормотал: — У меня есть шанс получить там «своё» место. Советник Цзысюаня, когда он станет главой, или… или второй советник. Разрушать мечты своего лисёнка решительно не хотелось, и Минцзюэ только покачал головой: в Ордене Цзинь «на верхушке» еще ни разу не встречали ни бастарда, ни полуоборотня. — А еще там мои братья. — Цзысюань и Цзысюнь? — удивился Минцзюэ. Цзысюань в упор видел в А-Яо лишь слугу и срывался, когда что-то шло наперекор его желаниям, а Цзысюнь в открытую насмехался над своим кузеном. — Нет. Мо Сюаньюй. Он тоже полулис. — Братья. Ты сказал — братья. Прикусив губу изнутри, Мэн Яо усмехнулся: — Брат и сестра, если быть точнее. А-Юй и А-Су. За Цинь Су смотрит её матушка, а вот Мо Сюаньюя дерут и не жалеют, вешают ярлыки и... — Мэн Яо сплюнул. — Ему всего тринадцать. Минцзюэ накрыл А-Яо одеялом. — И всё же: переезжай ко мне. Можешь даже с братом и сестрой. И сейчас Чифэн Цзунь сжимал в руках бумагу, на которой ясно и без всяких изысков было написано рукой его нынешнего помощника: «Чифэн Цзунь, спешу вам сообщить, что вечером прошлого дня в Нечистую Юдоль прибыли гости из Ланьлин Цзиня: Цзинь Гуанъяо и Цзинь Сюаньюй без сопровождения». Нормально ли срываться с самих краев своего Ордена и стремглав нестись в волчьем обличье черт знает сколько верст ради одного только человека? Нормально ли кидать все дела вечно собранному, не позволяющему вестись на простые желания Главе Ордена? Ненормально. Определенно ненормально. Но Чифэн Цзуню было плевать на нерешенные дела (Хуайсан разберется), плевать на то, что подумают его подчиненные. Будь то дипломатический приезд, Гуанъяо дал бы знать заранее. И не приезжал бы, когда Минцзюэ отстутствует в Ордене. И, тем более, не брал бы своего брата. Эти мысли заставили Минцзюэ гнать быстрее, лишь на подходе к Нечистой Юдоли перекинуться обратно в человека. Его встретили несколько крупных бурых медведей, отряд темно-серых волков, дневная стража и игриво прыгающий из сугроба в сугроб лис. Мэн Яо. В груди потеплело. Перебирая черными лапами, Мэн Яо вприпрыжку подбежал к Минцзюэ и почти по-кошачьи потерся о его ноги. Позволив себе редкую улыбку, Глава Ордена Не наклонился и поднял лиса на руки. А-Яо фыркнул и ткнулся холодным носом в шею, обнюхивая. Не Минцзюэ замер: где-то неподалеку ходил еще один оборотень не из Ордена Цинхэ Не.

***

— Ты приехал внезапно. Гуанъяо растянулся животом на кровати и зарылся лицом в подушки. В ворохе черных волос явственно выделялись два темно-огненных лисьих уха. — Да. — Мэн Яо натянуто рассмеялся, но так и не повернулся, не взглянул на Минцзюэ. — Хотел сделать сюрприз. Гуанъяо казался слишком расслабленным, даже разнеженным. И Чифэн Цзунь поверил, обязательно поверил бы, но у всегда безупречно притворяющегося А-Яо была маленькая слабость — хвост. И этот хвост нервно раскачивался из стороны в сторону, как если бы хозяин чего-то боялся. — А-Яо, — нежно пророкотал Минцзюэ, похлопав по коленям, — иди ко мне. Спина Мэн Яо напряглась, и он медленно, будто колеблясь, встал с кровати. Голову он низко наклонил, закрыв волосами часть лица. Минцзюэ не выдержал, встал, легко дотянулся до Мэн Яо и силой усадил его себе на колени, разворачивая к себе лицом к лицу. — Ну и кто это сделал? — пугающе спокойным голосом спросил Минцзюэ, хотя Гуанъяо готов был поклясться, что слышал отголоски звериного рычания. — Гуаншань? На лбу красовался налитой синяк, а щеку полосовали три широких отметины. — Не стоит беспокоиться, Глава Ордена Не. Всё заживёт. Вот всегда он так. Стоит только подобраться поближе, попытаться расколоть скорлупу или залезть в голову — как это «Глава Ордена Не», словно ушат холодной воды, рушило все доверительные мостики между ними. Минцзюэ сжал А-Яо в объятиях и нежно — настолько нежно, насколько вообще мог сделать это чистокровный оборотень — поцеловал в лоб. — Что случилось? Мэн Яо покачал головой. Но нехотя сознался. — Мо Сюаньюй. Он… все считают, что у него не все дома. Может, так и есть, но это не повод для того, чтобы над ним издевались. Цзысюаню и отцу всё равно, Цзысюню только в радость. Там… там их десять было, они зажали А-Юя в углу. Я вмешался. — Победил? — Победил. Убил троих. Глава Ордена Цзинь сказал убраться с Сюаньюем на некоторое время, пока всё не уляжется. Минцзюэ не ответил — только аккуратно, чтобы не повредить раны, прижал к себе и погладил по спине.

***

Сюаньюй оказался некрепким худосочным лисом, но, к удивлению оборотней Нечистой Юдоли, терпеливым, знающим себе цену охотником. — Молодец, — Гуанъяо потрепал малыша-лиса по темно-рыжей шерстке. — Умничка. Сюаньюй выпустил тушку зайца из пасти и уткнулся лапами в снег, смывая с себя остатки крови. А потом и вовсе с головой нырнул в сугроб. — Иди в свои комнаты и оденься. Малыш-лис издал хнычущий звук, попытался утвердительно качнуть головой (чем вызвал бурю ласковых смешков оборотней за спиной Минцзюэ) и быстрой поступью ускакал в сторону резиденции. — Три тушки за вечер — весьма неплохо, — не покривил душой Чифэн Цзунь. Он толкнул носком сапога убиенного зайца. Шкура почти не пострадала, и малец точно знал, куда кусать. Ювелирная работа. Минцзюэ так не мог: в его зубах любая тушка превращается в дырявое, кровоточащее нечто, которое только на ужин и годится. — Ты его учитель? Мэн Яо загордился: — Да. — Молодец. Умничка. Гуанъяо тихо прыснул со смеху. Подобрав все три тушки, он бодро зашагал к резиденции, кидая на ходу: — У меня тоже был замечательный учитель, Глава Ордена Не. И, — хвост игриво качнулся, хлестая бёдра, — я совсем не против научиться чему-нибудь новому. Мэн Яо рассмеялся в лицо опешившему от такого «дозволения обучать» Минцзюэ и сорвался на бег. Всего через несколько чжанов крепкие руки обхватили его поперек талии и закружили в воздухе. — Надеюсь, ты не шутишь, — серьезно сказал Глава Ордена Не ему на ухо. — Надеюсь, в мой первый раз ты будешь сдерживаться, — не менее серьезно ответил Гуанъяо. — Разумеется. Минцзюэ повалил Мэн Яо в сугроб. Оборотни Нечистой Юдоли старательно отводили взгляды и только тихо посмеивались, когда слышали очередной взрыв хохота шкодливого полулиса.