Страшный сон

      "Не иди туда, мальчик мой"- пропела Цветаева в его голове, чем-то ее голос напомнил о том далёком, светлом, нежном, будто чужом детстве, о тех ласковых, чуть шершавых от работы руках, что трепетно перебирали шелковистые светлые волосы, когда он засыпал, о тех потрескавшихся от постоянного недоедания и нехватки питательных веществ губах, что невесомо целовали его в лобик каждое утро, о тех необычного цвета глазах, что потухали день за днём, и наконец, закрылись. Ацуши, почему-то, первый раз представил себе это, хотя точно знал, что именно так и было до того, как он оказался в приюте.       В отличие от других воспоминаний, заставлявших юношу страдать, эти принесли чувство умиротворённости и надёжности, давая силы на дальнейшие действия, укрепляя дух.       - Осаму, как ты? - Доктор не хотел тревожить подростка раньше времени, хотел дать немного отлежаться и отдохнуть, но видя, что тот был в оживлённом состоянии при русском, всё-таки обратился к нему.       - Нормально. - Холодно и кратко, впервые мальчик говорил таким тоном.       - Это хорошо, конечно... Но может ты устал уже и не хочешь разговаривать? Так ты скажи и я оставлю тебя в покое на время, позже побеседуем.       - Да, устал. От жизни. - Помедлив добавил он.       Мори напрягли и взволновали слова подростка, такие бездумные или наоборот, хорошо обдуманные? Он отвернулся к девушке.       - Кое, выйдем? Дазаю необходимо отдохнуть, а нам поговорить.       Они вышли, Накаджима разрывался, не понимая, где ему лучше быть: остаться с другом, который ни с того ни с сего произнес те слова или пойти за старшими и послушать, о чем они будут говорить. Цветаева выбрала второе и Ацуши, ведомый  голосом, исполнил ее волю.       - Меня тревожит это, Кое. Дазай тогда был  жизнерадостным ребенком, а сейчас вдруг так сказал.       - Ну а чего ты хочешь, Огай? Во-первых, он перенес много за последние дни, а во-вторых, он растет, ему почти четырнадцать. Чего ты хочешь от забитого подростка? - Будто обвиняя произнесла Озаки.       - Ты говоришь, будто я виновен.       - А разве нет? Если все уже обдумано, то смысл медлить? Огай, нельзя больше ждать! - Тихо, возмущённо, срываясь, будто торопя время, шептала девушка, обжигая не то словами, не то дыханием щеку доктора.       - Я не смогу один, понимаешь? Мне нужен тот, кто поможет и, если я не справлюсь, довершит это. Хироцу отказался наотрез, а ты...       - Нет. Не смогу.       - Ну вот, а кроме нас троих никто не знает, даже Осаму. Может быть, когда его раны зарастут и ум станет светлее, я прибегну к его помощи. А пока рано.       - Вот как? Ты сам говорил, что не можешь больше жить под таким давлением с его стороны, а оказалось, что тебе и так хорошо, да? Ты трус, да, Мори? Доктор, который боится, как смешно звучит! А знаешь, что если ты свершишь расправу в одиночку, то конкурентов не будет, ты, и только ты сможешь стать боссом! А подумай, если твой ученик, как ты сам выразился, станет светлее умом, поможет тебе, то, думаешь,  он не будет претендовать на место босса?       - Нет. Не буду.       Они резко обернулись. У дверей стоял Дазай, облокачиваясь на косяк, его колени дрожали, но это не помешало ему так незаметно появиться, что даже чуткость и великолепный слух Накаджимы не засекли его появления.       Он выглядел жалко,  но как-то по-особому стойко  что ли. Окрашенные в некоторых местах в ярко-красный бинты уже намокли, пропитались смесью кровей, соединившихся совсем недавно.       - Как ты так неслышно пробрался? - Поинтересовался Мори.       - Вы научили, наставник. - Тот слегка склонил голову.       - Тебе надо сменить бинты, больно? - Доктор подошёл к мальчику и провел ладонью по непослушной шевелюре подростка.       - Да нет, привычно.       Огаю просто жутко хотелось, чтобы вернулся тот Дазай, его бывший ученик, такой открытый, жизнелюбивый, доверчивый, заинтересованный во всех делах, честный, пусть и не всегда способный  продумать планы действий, рассчитать исход событий, но искренний. А что было сейчас? Какой-то новый, чужой человек, к которому доктор и не знает, как отнестись.       - Мы обговорим все, только через неделю. Ты сейчас  разволнуешься и будешь очень неспокоен, тогда раны откроются и будут долго заживать, останутся шрамы на всю жизнь, тебе оно надо?       - Не знаю, надеюсь, что вся жизнь завершится в ближайшее время. - Дазай пожал плечами.       Мори ничего не ответил, лишь растерянно уставился в пол. Он и сам понимал, что нужно избавляться от босса, ради его же подчинённых, ради эсперов и неспособных, ради спокойствия наконец, но раньше он надеялся, что как только ученику исполнится четырнадцать лет, то они вдвоем сделают это грязное, но и в то же время праведное дело, но теперь уверенность в Осаму пропала совсем, такого подростка доктор не знал, никто его не знал таковым.

***

      Вся неделя прошла в тяжёлых мыслях и раздумьях по поводу его ученика, мрачневшего день за днём, более задумчивого и резко осиротевшего. Босс ни разу за этот период не заглянул проведать их, хоть как-то высказать свое мнение по поводу свершившегося, пусть и не верное, снова поблескивая осатанелыми глазами. Ходили слухи, что босс серьезно заболел, так как его никто не видел, хотя первое время его и не искал никто, настолько он выпил все соки из своих подчинённых, но после все осмотрели и проверили, тирана не было нигде. Оставалось только одна версия, он покинул свое пристанище, но для чего, было вопросом.       У Дазая наконец затянулись раны, но следы от них были настолько ужасны, что ранее не имеющий каких-либо комплексов подросток, решил скрыть их от людских глаз. Именно тогда на его руках и лодыжках появились первые слои бинтов.       Огай, проводивший время в тяжёлых раздумьях, наконец решился на разговор с изменившимся учеником, заходя издалека и как бы пытаясь прочитать его отношение к плану.       Теперь новая мафия не была столь бесстрашной, как несколько месяцев назад, босс просто раздавил их, прижал к земле, не давая даже лишнего глотка воздуха. Все ее члены ощущали этот гнет, но, чем ближе подходил день судный, когда должны они были решиться, тем сильнее таяла уверенность, заливая воском все мечты и желания       - Послушай, Осаму, нужно поговорить.       - Да, доктор Мори, слушаю.       - Ты по-прежнему относишься к объединению?- Доктор не уточнил, будто предостерегаясь.       - Да, что-то нужно?       - Послушай, Осаму, - повторился Мори - тебе завтра будет четырнадцать лет, это, конечно, не имеет значения, просто так, к слову. - Было очень заметно, что старший очень волнуется.- Ты, наверное, помнишь наш с Кое разговор, беседы с тобой...по поводу босса, про эти издевательства и тиранию. Да, сейчас он где-то скрывается, но тем не менее, он придет и мы снова будем тянуть за собой этот груз его бессмысленных и бесчеловечных приказов, все устали, Дазай.       Ученик слушал внимательно, немного прищурившись, размышляя о чем-то.       - Я все помню, Мори. Говорите, босс скрывается? Вряд-ли он сам додумался бы до такого в своем состоянии. Но, мне кажется, я знаю где он. Помните, внизу, рядом с сейфами, люк? Так вот, там вполне приличные условия, в отличие от этих, имеется все необходимое и не очень. Наш босс ведь боится чего-то, пытается окружить себя надёжными людьми, которые не предадут. Я знаю все это, но...       - Ты один из них?       - Да, но только формально. Я не поддерживаю его политику, считаю, что это слишком подло, относиться ко всем, словно к мусору, и не важно, прикажет он тебе потом своей спиной прикрыть его от вражеской пули или же заставит показывать веселое шоу. - Мальчик ухмыльнулся.       - Понятно, Осаму. - Огай обмяк, потеряв надежду на его поддержку.       - Мори, вы же будущий босс, почему же в ваших глазах столько разочарования?       Доктор попытался собраться, ответить что-нибудь, но почему-то не мог. Он только что предстал в таком состоянии перед учеником, перед будущим помощником.       - Ты ошибся, Осаму, это не разочарование, это страх. Мерзкое животное чувство, какой из меня босс.       - Наставник из вас получился хороший, я думаю, что и это получится. - Его ученик улыбался, по-прежнему, так же ясно и светло.       - Дазай, ты изменился, могу я узнать причину?       - Нет, я сам не знаю её, но и не замечаю изменений, разве что это...- он показал новые, чисто-белые бинты, обмотанные плотно вокруг запястий.       - Покажешь рубцы, а то странные они, не должно было так быть. Я же доктор, проверю хоть...       - Только вам, доктор Мори... Не говорите, никому и ничего, пожалуйста. - Дазай говорил как раньше, прежним тоном, немного волнительным и совсем  не твердым.       Мори осторожно разматывал бинты, боясь задеть рубцы. Но увидел он свежие раны, ещё не глубокие, почти не кровоточащие, яркие по сравнению с бледной кожей.       Он ничего не сказал, лишь покачал головой, заново закрывая места порезов.       - По тонкому льду ходишь, Осаму.       - Пока выдерживает, буду идти.       - На тебя так русский повлиял?       - В какой-то степени да, но это не связано с порезами. Знаете, он мне будто родственник, в какой-то степени. Мы мыслим одинаково, только не подумайте, что это подростковые заморочки, нет, это что-то большее, масштабное. - Говорил Дазай, немного торопясь.- Он даже предложил объединиться, стать творцами, уничтожить всех одаренных. Будто это спасет наш мир от греха.       - Ты можешь рассказать все?       - Как скажете, босс.       Мори кивнул и Осаму начал говорить.       - Сначала мы просто говорили, как обычные люди, тогда Кое вышла за кофе и мы остались. Он немного рассказал мне о себе. Его имя - Федор Достоевский, про способность вы знаете. Он говорил мне о том, что люди со способностями нарушают равновесие в мире, а потому, нужно сделать всех равными, то есть все эсперы должны умереть. Он назвал себя творцом, и ещё сказал, что не умрет.       - Это все? - Задал вопрос Мори, как только Осаму прервался ненадолго.       - Нет. Он предложил мне объединиться с ним и создать новый мир, сказал, что если я останусь на своем месте, то обязательно пожалею. Пообещал что встретимся через некоторое время, лет так через десять.       - Ну что ж, обычный бред? Или что-то большее?       - Этот разговор может и бред, но, он предложил общаться на равных, я спросил, что это значит, а он ответил, что я так же читаю мысли, но только его, а он - мои.       - Друг друга? И что, совпали?       - В том то и дело, что мы понимали друг друга. Он говорил, что если на первых порах ему помогут, он станет сильнейшим, величайшим... А когда его уволили к знакомому Хироцу...        - Натаниель Готорн. - Подсказал Огай.       - Когда его увел Хироцу к Готорну, Федор подумал, что то, что он богобоязненный и верный пойдет на пользу, и они, в скорейшем времени, могут объединить силы и тогда его план будет исполнен.       - Звучит пугающе но все же, за десять лет, как он пообещал, мы разовьёмся, даже если что и случится. Но его слова похожи на бред больного, он псих, Осаму.       - Да нет, Мори, он не псих, уж поверь мне хотя бы.       "Если сам Дазай сейчас был бы в нормальном состоянии, то может Мори и поверил бы, а так он сам как сумасшедший..." думал Накаджима.       - Я верю, Осаму, верю. Но пока забудем, нам нужно составить собственный план в отношении босса, верно?       - Конечно, доктор .       Осаму наклонил голову и ухмыльнулся. Они создадут новую организацию.       "Как бы вы не ошиблись..."