Расслабься, вся ночь впереди

Тик. Так. Тик. Так. Кит бросил быстрый, раздраженный взгляд на циферблат настольных часов – эти часы ему подарил Лэнс на рождество. Часы, несмотря на свое уродство, были дороги Киту. Дешевый пластик. Громкий механизм. И огромные, пугающие своей непроглядной чернотой, совиные глаза. Часы в виде совы. Угрюмой совы, которая, бессмысленно это отрицать, походила на Кита. Смешно? Ага, очень. Еще смешнее, когда каждый час она говорит голосом Кита: «Ну всё» Эту фразу Кит произнес в один из дней, когда Лэнс вывел его из себя – вывел в хорошем смысле. «Ну всё» было сказано с улыбкой на лице, дрожащим от радости голосом, с лучащимися счастьем глазами. После этого «Ну всё» Кит всерьез чуть не защекотал Лэнса до смерти. Кит смотрел на часы уже десять секунд, вспоминая их историю, и тут же стал корить себя за это. Драгоценные десять секунд! Он снова опустил глаза в гигантский учебник по физике, пытаясь сфокусировать взгляд на тексте, но понял, что время так и не узнал. Поджал губы, снова поднял глаза. 11:45 pm. Плохо. В сроки он перестал укладываться еще утром, когда осознал, что отстает от плана на пятьдесят семь страниц учебника, страниц, насыщенных формулами и их выводом, страниц, на которых все было важно – если бы Кит вдруг решил взять текстовыделитель, то проще было бы сразу же обмакнуть учебник в таз с ослепляюще-желтым пигментом. Он вдохнул и выдохнул. Спокойно. Главное – не паниковать. Впереди еще сто двадцать страниц. А экзамен через девять часов пятнадцать минут. Кит читал одну и ту же строчку уже в третий раз. Стул, на котором он сидел с самого утра, вдруг начал казаться орудием пыток. Ноги затекли и начали неметь, пальцы перестали ощущать мягкий ворсистый ковер, лежащий под столом, который подарила Пидж. Лэнс, однажды перебрав с имбирным пивом – ему было достаточно одной бутылки для полного отруба мозгов – поведал Пидж страшную историю о том, что у Кита очень холодные ноги, и это заметно усложняет и портит ему, Лэнсу, жизнь. Пидж медлить не стала, и в один прекрасный день под столом Кита появился темно-синий ворсистый ковер. Он снова отвлекся, на этот раз думая о ковре. Кит, возьми себя в руки! Кит, наконец, осилив строчку, перешел к следующей. И начал дергать ногой – правая стопа быстро-быстро становилась то на носок, то возвращалась в исходное положение. Киту хотелось положить голову в раскрытый учебник и с силой закрыть его – так, чтобы куски мозга, наполненные знаниями по физике, полетели в стену. Полетели так, теряя первоначальное ускорение и высоту из-за трения с воздухом и земного притяжения, теряя кинетическую энергию из-за уменьшения скорости, и увеличивая потенциальную энергию, — сначала, а затем все наоборот — и врезались бы в стену, передавая ей весь свой импульс, а импульс, кстати, произведение массы тела на его скорость. Импульс на тот момент будет представлять собой максимально возможную с момента взрыва головы Кита и отрыва от нее куска мозга кинетическую энергию. Господи, господи, господи… Так, чтобы Лэнс наконец обратил на него внимание. Лэнс лежал на кровати, закинув ногу на ногу, с подложенной под голову подушкой, и смотрел какое-то видео. Лэнсу скучно – и это было видно по лицу. Жизнь с Лэнсом в одной комнате – самое удивительное, что когда-либо случалось с Китом. Ведь… Кит только решил проанализировать свое сосуществование в комнате с лучшим и одновременно худшим соседом в мире, как вдруг Лэнс оторвал взгляд от светящегося экрана и посмотрел прямо на Кита. Их взгляды столкнулись. — Как твоя подготовка? – Невзначай спросил Лэнс. Кит сразу вспомнил – точно. Помимо этой уютной комнатки, помимо Лэнса и всего, что Киту дорого, существует еще и экзамен, до которого осталось уже… «Ну всё! Ну всё! Ну всё! Ну всё!…» Своеобразный бой часов продолжается, на лице Лэнса расцвела самодовольная улыбка, взгляд стал хитрым. Кит знал, что он сейчас скажет. «Мне это никогда не надоест» — произнесли они одновременно. Лэнс – гордо и с улыбкой. Кит – обреченно, словно приговоренный. Кит выдохнул. Лэнс отложил телефон в сторону. — Мне никогда не сдать этот экзамен. – Выдает Кит то, что вертелось на языке весь вечер. Лэнс приподнялся на локтях, его лицо удивленно вытянулось, сделавшиеся похожими на рыбьи глаза пару раз моргнули. Лэнс весь стал похож на какую-то яркую аквариумную рыбку – ярко-синяя кофта с накинутым капюшоном только усиливала ощущение. — Почему? – Спросил он, когда зрительный контакт стал слишком долгим. — Лэнс. – Строго произнес Кит, отворачиваясь от него. Но быстро пришел к выводу, что компания Лэнса ему нравится намного больше компании учебника, и вернулся. Кит не хотел признаваться, что что-то могло быть ему не по зубам. Ему даже перед другими сложно было признать, что он – всего лишь космическая жизненная единица, совсем не всесильная, что у него есть слабости и вещи, которые он может преодолеть лишь с огромным трудом. А есть те, которые вовсе не может преодолеть. Да, Лэнс хотел услышать это от Кита. — А что? Признание проблемы – первый шаг к ее решению. – Равнодушно произнес Лэнс, свешивая ноги на пол. Стопы в тот же миг спрятались в тапки – мягкие и уютные. — Это… не совсем мой случай. – Ответил Кит, набравшись сил для признания. Признание вышло неудачным. Лэнс это почувствовал. Он поднялся, потянул за шнурки кофты и лицо скрылось за плотной ярко-синей тканью, оставляя лишь пронзительные глаза и нос. Лэнс со свистом вздохнул, а затем подошел к своему рабочему месту. Их комната симметрична. Две кровати, два стола, две тумбы и один шкаф, почти полностью закрывающий одну из стен, оставляющий место лишь для двери в коридор. Все остальное содержимое комнаты – по обеим сторонам разное, как, впрочем, и ее хозяева. Лэнс отодвинул стул, предварительно бросив на кровать стопку «аккуратно свешенной» одежды, сел, закинув ногу на ногу, осмотрел быстрым взглядом стол, все учебные принадлежности с которого уже как недели две убраны, а занимало весь стол всякое барахло, без которого Лэнс не смыслил своей жизни: пробковая доска с развешенными по ней фотографиями – семья, семья и Лэнс, друзья, друзья и Лэнс, Кит, Кит и Лэнс. Ноутбук, закрытый, компьютерная мышь, стаканы с ручками, цветными карандашами – Лэнс рисовал редко, но когда рисовал, то ничего не могло его отвлечь. Киту он свои рисунки почти никогда не показывал, потому что был недостаточно доволен результатом. Но Киту ничего не мешало открыть верхний ящик стола и посмотреть все самостоятельно. Лэнс бы не стал оставлять рисунки в таком очевидном месте, если бы не хотел, чтобы Кит их видел. Настольная лампа, обклеенная стикерами, с подвешенными на ней «брелками» – вот этот Лэнс получил, когда участвовал в конкурсе «Мистер BEST», и это был его номерок участника, вот этот – жетон из парка развлечений, с выжженной паяльником аккуратной дырочкой – получил, точнее, не потратил, в тот вечер, когда они всей компанией пошли праздновать Хеллоуин. Какие-то книжки – Лэнс с ума сходил от научной (и не совсем) фантастики. Фигурки, листы, расческа, пакет из «Бургер кинга», комнатное растение – замеакулькас, из рода кактусовых, такое, что при поливе раз в две недели радовалось жизни, бутылка с водой, связка ключей с брелками, настолка – Лэнс регулярно заставлял Кита выбираться на собрание «магов» академии – Пидж и Ханка. И… черт знает, сколько всего еще. — Просто говори. – Спокойно произнес Лэнс, наконец отпуская шнурки кофты. Его лицо открылось, но не полностью – он все равно был похож на тропическую рыбку. — Я сижу здесь с вечера пятницы. То есть… Уже третий день. – Лэнс молчал, выжидающе смотря на Кита. Эта тропическая рыбка, похоже, хищник. Кит продолжил, бросив острый взгляд на учебник – примерно так, только используя пальцы ног, так проверяют холодную воду перед тем, как нырять с головой. – И у меня экзамен завтра… — Кит замолк. – То есть уже сегодня. — Я заметил. – Улыбаясь, протянул Лэнс. – Ну так… — Он откинулся на спинку стула, и начал потягиваться – Киту, чей взгляд остановился на небольшом участке пресса, оголившегося из-за задравшейся кофты, в этот момент хочется хорошенько отжарить эту рыбку. Кит моргнул, Лэнс закончил потягиваться. Кофта вернулась на место, скрывая от взгляда сей отвлекающий фактор. Нельзя терять время. Кит сразу почувствовал на себе груз вины за этот разговор. – Расслабься. – Протянул Лэнс. Кит уже забыл, к чему вообще было последнее слово, поэтому переспросил, пытаясь прогнать этот кусочек оголившейся кожи, эту полоску, вставшую перед внутренним взором. Получалось плохо. — Расслабься, говорю. Вся ночь впереди. Кит цокнул языком и отвернулся к учебнику. Да, похоже, этой ночью жарить будут только его. И это будет делать никто иной, как учебник по физике. Нет, Кит решил, что можно еще немного поболтать с Лэнсом, прежде чем продолжить тонуть в разочаровании. И знаниях. — Если я не сдам, то… не смогу поехать с тобой. – Это совсем не в стиле Кита, но чертов экзамен так волнует его, что он мог лишь попытаться передать немного волнения Лэнсу. Прости, Лэнс. Так нужно. — Пересдачи назначены как раз на те недели, когда мы хотели поехать… — Мы не хотели. – Перебил его Лэнс, снова тянущий за шнурки. Голос звучал ровно и уверенно – Киту хотелось верить. — Мы поедем. — О, правда? – Кит должен был замолчать и вернуться к учебнику, но в то же время… ему страшно не хотелось этого делать. — Мы не поедем, если через меньше чем девять часов я не напишу чертов экзамен. — Не нервничай, Кит. – Тропическая рыбка улыбалась, затягивая капюшон так сильно, что щеки полезли на самодовольную улыбку. — Я же говорю – вся ночь впереди. — Как ты вообще смог все сдать раньше меня? – Спросил Кит с напором. Да, вышло так, словно он обвиняет Лэнса. Тот это почувствовал. — Я… ну… — Развел он руки в стороны, направил взгляд вправо и вверх. — Удача и система Лэнса, — сказал он не без гордости, — вот и весь секрет. — С удачей у меня не очень. – Угрюмо. Но правду не скрыть – и удача на экзаменах никогда не была присуща Киту. Хотя, может быть, удача тут не при чем, а дело в его характере?.. — Тогда остается система Лэнса. – Громко произнес Лэнс, вырывая Кита из его мыслей. Тот пару раз моргнул, прежде чем спросить: — Что за система такая? — Система запоминания, по которой можно запомнить все, что угодно. – Лэнс поднялся со стула, и медленно и плавно, словно передвигался не по воздуху, а по глубинам океана, подошел к Киту, затем упер руку в бок и тыкнул ногтем в центр страницы – как раз в тему о движении жидкости в безнапорных системах. — Я заинтересован. Почему-то все выглядело для Кита так, словно он вот-вот продаст душу дьяволу. — Необходимо лишь иметь богатое воображение. – Заговорчески произнес Лэнс, пару раз стукая пальцем по черным буквам. — Допустим. – Кит почувствовал, как во рту пересохло. Ему хотелось смотреть не на слова, в которые упирался ноготь Лэнса, а на Лэнсову чертову задницу. И он прилагал все силы, чтобы не отвести взгляд. Неужели сейчас он узнает тайную систему запоминания, которая, Кит не сомневался, в роду Лэнса передавалась от отца к сыну?! Секретная система, за разглашение которой лишают наследства? Кит был готов на что угодно, даже на то, что из-за него имя Лэнса вычеркнут из общего завещания и ему не достанется доля кубинской земли... Боже, Кит, что ты такое себе напридумывал?! У тебя экзамен, и максимум, что ты потеряешь, так это не призрачное наследство Лэнса, а свое ментальное здоровье и деньги за невозвратные билеты до Гаваны! — Итак, — на выдохе произнес Лэнс, — чтобы запомнить невероятные объемы информации, я применяю… В ту самую секунду слух Кита, уже приспособившийся к едва слышному голосу Лэнса, встретил неожиданного противника: на кровати Лэнса зазвонил телефон. Зазвонил так громко и неожиданно, что Кит подпрыгнул, а Лэнс, развернув голову, посмотрел на зажигающуюся и гаснущую вспышку. — Это мама. – Бросил Лэнс, отходя от стола. Кит откинулся на спинку стула и смиренно принял свою судьбу – с мамой его сосед никогда быстро не разговаривал. Это было дело долгое и серьезное, и Киту приходилось слушать быструю и неясную, а порой и очень эмоциональную, испанскую речь, до тех пор, пока терпение не кончалось, и он буквально не выгонял Лэнса в коридор, закрывая дверь. Но и за дверью было слышно – только к неразборчивой речи добавлялось еще и шарканье ног туда-сюда. «Буэнос диас, мама» — вот и все, что Киту удавалось понять из раза в раз. И этот не стал исключением. Только вот… — Да, только я с тобой недолго поговорю – мне нужно помочь Киту с экзаменом. Кит поднял удивленный взгляд. Он сказал это специально, чтобы Кит понял. Конечно. Лэнс вышел в коридор, решив не выводить Кита из себя еще больше. Кит положил ладони на уши и с силой прижал их, чтобы чуткий слух не слышал шастанья подошв тапочек по полу в коридоре. Помогало мало. Он уже битый час сидел над учебником, а осилил всего лишь несколько страниц. Со времен последнего единичного «Ну всё» прошло, кажется, бесконечное количество времени. Кит бросил взгляд на часы. 01: 36 am До экзамена – семь с половиной часов. Лэнс ходил туда-сюда по коридору, а Кит сидел, пытаясь не сорваться на самого себя. Кто вообще готовится к экзамену в последнюю ночь?! Тик. Так. Тик. Так. Кит не чувствовал сонливости, но это даже хуже – в противном случае у него появился бы повод пойти и заварить себе кофе, не коря себя за это. А так – приходилось смотреть в формулы, пытаясь их запомнить, пытаясь отпечатать в мозгу хоть что-нибудь. Бесполезно. Сердце билось ровно, Кит спокойно дышал, прекрасно понимая, в какой неприятной ситуации находится. Впереди – чуть меньше, чем сотня страниц. Впереди – чуть больше, чем семь часов. Нет, так дело не пойдет. Кит поднялся с места, встал на носочки, разминая затекшие ноги, и направился прямо в коридор. Ему нужно было поймать эту рыбку, пока она не уплыла обратно в свои кубинские моря. С Лэнсом он столкнулся прямо около двери. — Передай привет маме. – Сказал Кит с напором. «Ты должен поведать мне, как запоминать то, что не запоминается!» — пронеслось в его мыслях. Но Лэнс быстро кивнул, и стало понятно, что он не слышал Кита, и, не прекращая говорить, обошел его с боку, устремляясь к другому концу коридора. Кит тихо зарычал, и, не в силах придумать ничего лучше, вернулся в комнату, упав на стул. Учебник смотрел на Кита. Кит смотрел на учебник. В практике, успокаивал себя Кит, он всегда был лучше, чем в теории. Сидеть третий день над учебником для него – намного сложнее, чем несколько сотен раз подряд прогонять одну и ту же программу в симуляторе. Хотя и там, и там затекали ноги. Кит поймал гениальную идею, яркой искрой вспыхнувшей в мозгу, наклонился над столом, оторвал стикер, схватил ручку, и размашистыми, едва умещающимися буквами написал на бумажке фразу. Да, должно сработать. Он снова вышел в коридор и оглянулся в поисках Лэнса. Подошел к Лэнсу, замершему в двух шагах от него. Лэнс как раз слушал рассказ мамы, кивал головой так, словно она могла его видеть, и глядел сквозь Кита, не обращая внимания на то, с каким напором тот буквально летит к нему. Кит остановился. И с каменным, полным серьезности лицом продемонстрировал Лэнсу стикер, на котором красовалось: «Доктор! Срочно нужна помощь по погрузке знаний в мозговой центр и разгрузке в ПОЛОВОМ ЦЕНТРЕ!» Глаза Лэнса пробежали по строчкам и тотчас округлились, чуть не вылетая из орбит. Челюсть устремилась к полу. Киту не нужен был переводчик – интуитивно он понял, что Лэнс сочно выругался. Его мама на том конце продолжала болтать, а Лэнс смотрел то на Кита, то на стикер, и не верил своим глазам. — Мама, позвоню завтра. – Произнес Лэнс, едва совладав с языком. Кит в это время уже победно двигался к комнате. Тик. Так. Тик. Так. Кит сидел, прогоняя в голове объяснения Лэнса. И решительно ничего не понимал. — Так… Погоди. – Попросил Кит, а затем заглянул Лэнсу в глаза, надеясь найти там отголоски лжи во имя шутки. Если Лэнс задумал шутку, то это не очень смешно. – Ассоциации. Так? — Я объясню еще раз. – Лэнс выдохнул. Ему хотелось спать, он бы не отказался от чашечки горячего кофе, раз уж взялся помогать. – Задействуй всю свою фантазию. Оригинальность и логику. Ты должен придумать смысл, ты должен увидеть в одних буквах другие. Например. Смотри. — Он ткнул пальцем в первую попавшуюся формулу. — Тридцать два. Эм. Эл. Дабл ю. Делить на гамма, умноженное на дэ в квадрате. Это потери на трение при ламинарном режима течения. Как запомнить? — Лэнс бросил на Кита полный самодовольства взгляд. — Вопрос риторический? — Спросил ничего не понимающий Кит после долгого молчания. Лицо Лэнса расплылось в самодовольной улыбке. — Итак. Приготовься. — Тихо начал Лэнс. Кит напрягся. — Увидь в дабл ю букву "ш". Они похожи. — И? — Ожидания Кита о волшебном способе запоминания столкнулись с жестокой реальностью. — Тридцать две ми-л-ашки. На гамма-д-рила в квадрате. Кит удивленно смотрел перед собой, пытаясь составить в голове картинку. Ему потребовалось двадцать секунд, за которые Лэнс успел весь известись. — При чем здесь гамадрил? — О, господи, Кит. — Лэнс приложил пальцы к переносице. — Гамма-д-рил. Кит смотрел на него, как на сумасшедшего. И это — он? Тот самый способ? — Я все еще не понимаю. — И из каждой формулы, — настойчиво начал Лэнс, размахивая руками. Его способ не признавали, и это бесспорно задевало его гордость, — из каждого набора символов, отказывающихся укладываться в голове, ты создашь нечто, что не забудешь минимум до экзамена. Главное – придумать правильные слова. — Например… эта. – Кит, призрачно осознавая, что Лэнс имел в виду, ткнул пальцем в формулу. — Давай. – Сказал Лэнс, и бросил взгляд на часы. Он переставил свой стул, и теперь они сидели рядом, за столом Кита. 2:25 am — Честно говоря… У меня только ругательное слово в голове. – Признался Кит. – Но оно подходит по согласным. — Это может быть любое слово. Если ты запомнишь формулу, то не важно, каким способом. — Хорошо. – Неуверенно произнес Кит. – Кажется, запомнил. — Отлично. – Лэнс через весь стол потянулся к брикету со стикерами. Кит старался не отвлекаться. Желтый стикер оказался с размаху приклеен на поверхность стола. – Теперь напиши формулу. И не подглядывай. Ручка Кита легко коснулась поверхности листочка. Он быстро вывел формулу, предварительно повторив одними губами слово, благодаря которому и запомнил его. Написал он быстро, и, к тому же, правильно. — На самом деле, — признался Кит, снисходительно посмотрев на написанное. – Я ожидал от системы Лэнса большего. Лэнса, похоже, эти слова совсем не задели. Он лишь отлепил новый стикер и аккуратно наклеил его поверх использованного. — Ты просто еще не понял. – Он слегка помедлил, а затем, ехидно улыбнувшись, продолжил. – Хотя, этот метод подходит лишь людям с воображением. Обделенным фантазией, к сожалению, нужно учить сухие формулы. Либо разбираться в выводе – но это для таких, как Пидж. Не для нас с тобой. Кит затих. Он лишь посмотрел на следующую формулу и запомнил ее, используя систему Лэнса. И в этот раз он смог придумать лишь ругательное слово, сочетаемое со словом "м-р-ак". «Ну всё! Ну всё! Ну всё! Ну всё!» Четыре часа. Кит выводил очередную формулу – каким-то чудом они все оставались в его голове. Это, несомненно, радовало. Лэнс сидел рядом, подпирая голову рукой, и наблюдал за Китом лишь одним глазом – и тот периодически закатывался, когда мозг Лэнса решал погрузиться в сон, но зрачок тотчас возвращался на место, стоило Киту лишь подумать о том, что Лэнс заснул. — Кажется, я ошибся насчет твоей системы. – Раскаялся Кит. Лэнс разлепил второй глаз. — Значит, у тебя все же есть фантазия. Ура. – Едва слышно ответил он, а затем подарил Киту беззвучные овации. — А что, это было не понятно после того, как я отвлек тебя от разговора с мамой? – Вопрос был продуман заранее. Да, Кит добился того, чего хотел – Лэнс посмотрел на него выпученными от неожиданности глазами. — Да. Ты проявил фантазию. Спасибо, что написал это, а не сказал. — Если бы я сказал в телефон что-нибудь мерзкое, что бы было? – Кит посмотрел на Лэнса вызывающе. Щеки у того запылали. — Пиши формулу! – Произнес Лэнс строго. И тотчас добавил, уступив любопытству. — Смотря, что бы ты сказал. Внутри Кит улыбался – хитрой улыбочкой, а снаружи был спокоен. Он дописал формулу, построив в голове ассоциативный ряд. — Ну, например… — Кит аккуратно сдернул с него капюшон и наклонился к самому уху. И зашептал. Глаза Лэнса сначала расширились, а потом, когда до полуспящего мозга дошел смысл сказанного, Лэнс покраснел, начиная с кончиков ушей. — О господи. – Теперь шептал уже Лэнс. — Да ты… ты бы никогда такого не сказал. Мне… мне стало бы невероятно стыдно! — Испанский стыд? – Промурлыкал Кит. Лэнс был готов приложить его учебником по физике. — Кубинский, ага! – Выпалил он, рассмеявшись. Кит не смог сдержать улыбки. — Не отвлекайся. – Строго произнес Лэнс, пытаясь поднять закрывающиеся веки. — Придумывай ассоциации. — Ну, правда? Что было бы? — Было бы… по-настоящему неловко, если бы ты сказал что-то такое… Лэнс взял бумажку, которую перед этим Кит тыкал в его лицо, и написал на обратной стороне, закрывая от Кита написанное. Затем, когда слова были дописаны, убрал руку и продемонстрировал: «Мистер Макклейн, готовьте алименты: я – настоящий папочка Лэнса» Молча они смотрели на фразу. И оба заливались краской. Слишком неловко, пожалуй. — Кажется, — неуверенно начал Кит, пытаясь посмотреть на следующую формулу, но ядовито-желтая бумажка магнитом притягивала взгляд, — мне… лучше придумывать ассоциации, пока мы совсем не… — Кит краснел, смотря в учебник, пытался сконцентрироваться, но перед глазами все расплывалось. Организм решил, что лучше всего в данной ситуации будет проявлять самые разнообразные реакции. — Ого, — Лэнс откинулся на стуле, смотря на Кита, точнее, его вполне причинное место, — это что, торжественная смена караула? Кит все еще пытался сконцентрироваться на тексте. Получалось плохо. — Или… салют в мою честь? «Господи, хватит!» — это то, что должен был сказать Кит. «Перестань, дай готовиться!» — или он мог сказать это. «Лэ-энс» — или хотя бы это, но с укором. Но он не сделал ничего. Он не сделал ничего, когда его, едва перебирающего ногами, потащили к кровати.

***

Это было бесполезно. Кит проспал один час, затем проснулся от осознания того, что впереди – экзамен, а он так и не преодолел последние тридцать страниц. 5:39 am Дело плохо. Тогда он поднялся, потянулся, растер глаза, сел за стол и два часа водил глазами по строчкам под аккомпанемент тихого сопения Лэнса. Ассоциации. Ассоциации. И еще раз ассоциации. Последняя формула была запомнена, и тогда Кит решил пролистать все темы и повторить то, что пытался уложить в голову на протяжении целых трех дней. Он открыл начало, и… ужаснулся. Первые пятьдесят страниц не вспоминались, а если и вспоминались, то с трудом, со скрипом и с подглядыванием в книгу. Кит выдохнул, и, решив принять судьбу и понадеяться на вторую составляющую успеха Лэнса – удачу – двинулся в ванную. «Ничего страшного, — думал он, обуваясь. Экзамен через тридцать минут, и эти тридцать минут ничего не изменят, — пусть он летит домой один. Может... оно и к лучшему?» Он не помнил, как дошел до аудитории, не помнил, как получил свое задание. Кит осознал, где находится, лишь когда изможденное отсутствием сна сознание решило подкинуть ему сюрприз в виде звуковых галлюцинаций. — Кит… — Услышал он голос, искаженный эхом. Голос Лэнса. Он слышал его в голове — не откуда-то сбоку, а внутри, там, где раньше обитали лишь его мысли. Не удивительно, на самом деле. Вот и все. Слет с катушек подкрался незаметно. — Это я… Ты меня слышишь?... – Голос в голове звучал возвышенно и так, словно это ангел сидел у Кита в голове и шептал ему прямо в мозг. Только как ответить ангелу? Или вообще не стоит отвечать? Экзаменатор смотрел на всех, не моргая. – Я вижу, что слышишь… — Продолжил голос. Кит выпрямил спину, пару раз моргнул. Что происходит? – Твой вариант… — Продолжил ангел. — Проморгай свой номер. Раз. Два. Три. Кит замер, боясь лишний раз вздохнуть. — Отлично. Не бойся меня – я вовсе не голос свыше. Хотя, наверное, похоже. Пока ты спал, я немного модифицировал твой слух. Это микронаушник. – С каждым словом голос становился все менее возвышенным. Это был Лэнс. Настоящий Лэнс, и никаких ангелов. Кит обвел глазами аудиторию, затем, поняв, что находится в зоне видимости Лэнса, посмотрел в окно, на большое дерево, на котором, прижимая бинокль к глазам, сидел Лэнс, сливающийся с листвой. Он вцепился в ствол дерева, и вообще выглядел так, будто пару раз предварительно упал с него, набив шишек. Во взъерошенных волосах застряла парочка листочков, правая щека была запачкана грязью. Раскрытый учебник лежал у него на коленях. И он улыбался. Кит едва сдержал улыбку. Лэнс по ту сторону наушника начал диктовать. Ручка порхала по листу, Кит писал ответы, смеясь в душе. Почерк был корявым – сказывалась бессонная ночка – но сердце билось быстро. Спать не хотелось. Хотелось скорее дописать экзамен, прийти к Лэнсу, и что-нибудь с ним сделать. Что-нибудь… эдакое. Он записывал ответы, как вдруг краем глаза заметил, что из пенала показывается бумажка, на которой почерком Лэнса выведены слова: «Я ангел, знаю. Говорят, от ангельских поцелуев остаются… Концовки фразы не было видно. Кит, не переставая писать под диктовку, свободной рукой полез в пенал, и аккуратно, не привлекая лишнего внимания, вытянул бумажку. И в этот раз не смог сдержать улыбку – ничего другого он, собственно, и не ожидал. …страшные засосы. Проверишь? xox»