You and me alone.

Хэ Тянь задумывается, почему он раньше не замечал рыжего? Сейчас, находя его взглядом без проблем не только в школьной толпе, но и где-то на улице в большом городе, где кипит жизнь - Тянь думает, как так получилось, что до того, как Рыжий проломил камнем череп его друга, Хэ его не знал. Шань яркий не только внешне (какая-то дикая красота вперемешку с яркими волосами), но и характером. Вечно чем-то недовольный, обременённый заботами и жизнью в целом, Мо даже не улыбается. Брюнет создал в телефоне папку посвящённую Шаню, фотографируя его каждый день исподтишка. Папку можно было бы назвать «50 оттенков хмурости», но Хэ предпочёл короткое «рыжий». Рыжий он не просто так, думает Тянь. Пусть он и не улыбается, и не дарит всем лучи добра. Но он рядом, когда холодно и одиноко, будто солнце, пробирающееся из-под туч. Он тёплый, светлый и рыжий как небесная светила. Он огрызается и давится возмущением, когда Хэ Тянь к нему лезет. К нему нельзя не лезть, хотя бы потому что Рыжий так реагирует. Хэ лениво пристаёт к нему, все больше увязая в его жизни. Мо привык и нервничал теперь напротив, тогда, когда Тянь из его жизни пропадал. Тянь - мудила, который любил наводить суеты, деваясь куда-то. И чхать Шань хотел на реальные доводы о проблемах брюнета. Всё равно, нехуй исчезать. Они сидят поздним вечером, уперевшись спинами друг о друга на фундаменте заброшенной стройки. Хэ курит, а Мо молча запоминает момент. Им редко удавалось быть в такой тишине вместе. Тянь пропал на месяц и вернулся только что. Шань хотел наорать, чтоб не смел больше пропадать, но увидев усталость в стальных обычно глазах, оставляет истерику на потом. Докурив сигарету, брюнет встаёт, но лишь для того, чтобы обойти и лечь на холодный бетон, положив голову на колени Мо, который предусмотрительно развернул их поудобнее для Тяня. - Я тебе баба что ли, чтоб на коленях моих лежать? - Бурчит он, но не пытается даже для приличия толкнуть Хэ. - Конечно, не баба. У тебя они как бетон, один хрен что на камне, что на тебе. - Вот и пиздуй к своей бабе, утырок! - Возмущённо сопит Рыжий, пытаясь вытолкать наглую башку, но замирает, когда чувствует горячее дыхания на пронизанном вечерним холодом колене. Хэ Тянь продолжал прижиматься губами к коленке, бурча - Если не прекратишь меня провоцировать, я тебя прямо тут разложу. Откровенность возмущает молодого человека до глубины души, да так, что аж кулак чешется восстановить несправедливость, но дальше продолжать истерику было себе дороже. Хэ Тянь ведь псих. Разложит и не моргнёт... И Рыжий псих, раз водится с ним... Возможно, будь он проще или будь проще Хэ Тянь, между ними все шло бы как по маслу, но ... Да пошли вы нахрен, да? Попроще им захотелось. Их отношения подразумевали в себе вечные стычки. Будто море и скалы, они бились, но никогда и не думали покинуть друг друга. Они сражались с собой, с реальностью, с переменами. Каждый день приносил с собой новые заботы и казалось, что выхода из всего этого они не найдут никогда. Позже выяснилось, что вместе с фрахтом справляешься лучше. Что когда берёшь за руку и тянешь за собой его, тебе не тяжело, хотя казалось бы, должно быть? Нахуй ещё одну задницу таскать на себе, но нет, напротив, на душе легко как никогда. Будто сложились пазлы и всё встало на свои места. Уставшие от взрослых забот, будучи ещё детьми, искали отдых друг в друге. Пинались для приличия, огрызались, чтобы не было скучно, да так и крутились рядом. В трудный момент можно было просто положить голову на плечо и беззвучно, бесслёзно заплакать. Тебя не успокаивали словами, не пытались дать совет. Делалось что-то, что было важнее любых слов. Человек просто оставался рядом. В особо сложный момент тяжелая рука ложилась на голову и гладила. Несколько минут длилась тишина, которая никого не напрягала. Они хорошо друг друга знали, поэтому могли позволить себе молчать, не боясь неловкостей, но... Шань чувствовал, что должен сказать... - Не исчезай так, говнюк. Я слишком привык с тобой сталкиваться. Даже когда в магазин выхожу, кажется, что увижу рожу твою кривую. - «И расстраиваюсь, когда не вижу» остаётся недосказанным. Мо ещё рано до таких откровенностей. Время придёт, и он начнёт говорить всё, но пока рано. Хэ знает, что остаётся за молчанием. Хэ потерпит, потому что это того стоит. Шань стоит всех благ, на которые только способен Тянь. Сказанное Шанем как молния пронзила разум брюнета. Подождите-ка... только что Мо Гуань Шань официально признал его - Хэ Тяня? Приподнявшись, Хэ всматривается в глаза напротив. В них наблюдалась напущенная непроницаемость, бросающая вызов его изумлению. Мол, ну что? Думаешь, я смущен? А хрена тебе лысого. Вызов на лице доверившегося ему парня Тяню напомнил слабые попытки собаки отстранить от себя надоевшего человека. Кусать явно не собирается, но порычать для приличия нужно. Хэ сдержанно улыбнулся, поддался вперед и коснулся своим носом холодного носа рыжего. «Ну точно, как псина» - прошлось в голове, вызывая широченную улыбку. - Чего лыбу давишь, упырюга? – Попытка обозвать не увенчалась успехом, потому что … Нельзя было быть агрессивным, когда тебя нежно обнимали и продолжали тереться носом уже о щёку. - Я люблю тебя, Шань. - Твёрдо, но не давя, прохрипел низкий голос, заставляя тело покрыться мурашками. Тянь не требовал ответа. Он просто оповещал. Давал знать. - У тебя нос дохера холодный, топай домой. – Только и смог выдохнуть Гуань Шань. - Не хочу. Там тебя не будет. С неба начали падать пушистые хлопья, поодиночке тая то там, то здесь. Следя за ними, Мо ощущал скрежет в сердце, нерешительность и просто непонимание, что он должен делать дальше. Почему-то парень опустил взгляд на рукав чёрной спортивки брюнета куда сплетясь между собой, упали сразу две снежинки. Из-за количества, снежинки так не растаяли, оставаясь на месте и позволяя остальным уже падать на них. Почему-то Мо подумал, что эти снежинки как они с Тянем. По-отдельности может и сломаются, и растворятся, но вместе они всегда всплывут. Вместе они будут держать удары, помогая подниматься друг другу по очереди, всегда подставят плечо, согреют и удержат. Рука полезла в карман, достать мобильник. Набрав номер, он поднёс телефон к уху и сглотнул. - Ало, мам. Да. Я просто хотел попросить тебя не волноваться. Я не приду сегодня домой. Да. Всё хорошо. Я у Тяня. Я люблю тебя. Спокойной ночи. Как-то до встречи с Хэ Тянем в голове у Шаня не возникало мыслей, что он в ком-то нуждался. Единственная мысль была как клич выброшенных на произвол судьбы животных - выжить. Он находил моменты подумать лишь о матери, что целыми днями пропадала на работе. Она пыталась закрыть долги, но ещё больше она пыталась закрыть все мысли в себе. О сыне, который очень хороший, правда. Просто такой возраст, да и нелегкая жизнь и окружение. Это она виновата, что он попал на тот уровень, в котором вынужден существовать сейчас и вообще, она должна была сделать всё, чтобы позволить ему всплыть из окружающего дерьма, но вместо этого тянула его на дно, потому что он слишком хороший, чтобы забить на всё с что происходит. Так она всегда думала. Шань не одобрил бы эти мысли. Он несносен бывает часто. Прогуливает уроки и даже не пытается это скрывать. Он может грубо отмахнуться от опеки и протопать в свою комнату, громко хлопнув дверью, но позже обязательно вернётся для того, чтобы погладить по голове, взять за руку и просто молча стоять, давая понять, что вот он - единственный её мужчина. Просто положись на меня, мама. Потому что он правда хороший. Он самый лучший. Она читает это также и в глазах мальчика, который приходит к ним в гости, представляясь другом Шаня. Хэ Тянь очень воспитанный и хороший парень, она рада, что у сына такой друг. Он часто ужинает у них, за что получает уничтожающие взгляды её любимого сына. Грубиян маленький. Брюнет никогда не сердится и не обижается на Мо. Напротив, в моменты, когда рыжий орёт и возмущается, у Тяня тёплый взгляд, оглядывающий её сына так, будто это самое милое, что ему приходилось видеть. Это второй человек после неё, смотрящий на Гуаня с бесконечной любовью. И мама счастлива, потому что Гуань нуждается в любви. Он заслужил её. Хэ Тянь убедился в том, что Мо правда хороший уже давно. Он шёл к этому выводу тяжело и долго, пробиваясь сквозь дебри показной ненависти ко всему живому. Ему пришлось научиться расшифровывать все малейшие изменения на вечно хмуром лице. Но он дошёл до этого. Собственными глазами видел, как этот парень с таким же хмурым лицом подошёл к девушке с испачкавшейся юбкой (неожиданные гости пришли внезапно) и обвязал ей талию своей курткой. Не позабавился, как делали другие. Даже не хмыкнул. Просто обвязал и ушёл. Хэ Тянь как раз собирался ей помочь. Но неожиданно захотелось сорвать с неё чужую куртку, так и оставив стоять с позором перед всей школой. Слишком бережно Рыжий обвязывал ей талию. Слишком смущенно опускал глаза, когда отходил. Твою мать. Тогда он чувствовал бешено колотящееся сердце уже где-то в глотке, слышал топот своих ног, чувствовал шершавую ткань под рукой и крепкую спину, которую он прижимал к своей груди. О. О. Рыжий так пах. Пах так, как никто в этом мире. Будто объединял в себе все любимые ароматы брюнета. Это просто... Господи, остановите это. Если раньше он понятия и не имел как люди сходят сума, то сейчас он был уверен - то, что сейчас с ним происходит и есть сумасшествие. Рыжий тогда не вырвался. Он осознал кое-что, что долго не давало ему покоя. Он вспомнил взгляды матери, которая раньше их двоих всё поняла и заранее поддержала. В ту ночь он плакал, положив голову ей на колени, а она продолжала говорить что-то о его счастье. Будто бы нет разницы, кто. Главное любовь. Будто бы взгляд этого юноши такой, что даже она кожей ощущает его любовь. Это самое главное. Какое сумасшествие. Так не должно быть. Горячие слёзы обжигали. Это неправильно. Всё, что сейчас происходит. Всё, что он сейчас чувствует - это неправильно. Он должен был быть в ужасе (он в ужасе), он должен был хотеть умереть (ужасно хочет), ему должно было быть стыдно (все тело пылало от этого чувства). Но он не должен быть счастлив (ужасно счастлив!) Это ненормально. Неправильно. Он говорит это Хэ Тяню... Он орал это Тяню в лицо. Стоял вплотную и кричал, шептал о том, как ненавидит его. Кричал, что теперь все неправильно. Теперь Мо даже дышит не так, как надо. Каждый вздох сопровождается мыслями о ёбаном Тяне. Правильно было бы всё!- Быть выгнанным из школы. Быть избитым под забором. Оказаться за решёткой. Пахать до потери пульса. Даже слезы матери были бы правильнее. Всё это - это большая ошибка. Тянь терпел, ждал. Молчал до тех пор, пока не прозвучала фраза: «Да я и есть самая большая ошибка в мире» Грубо толкнув Рыжего к стене, Хэ рычал про то, что Да. Это неправильно. Это неестественно. Да, мы разные. Настолько, что страшно представить, как мы вообще одним воздухом дышим. Но знаешь что? Хуй с ней, с этой нормальностью. Кому она нужна ? Кто в этом мире вообще нормальный? Покажи мне, кого ты можешь полноценно назвать нормальным?! Нет в мире понятия «нормально». Нет, не было и не будет. Потому что каждый сходит с ума по-своему. Я с ума схожу по тебе. Очень сильно. Это ненормально. Но это не ошибка. И ты не ошибка. Голова брюнета опускается на плечо Мо. Тело продолжает придавливать того к стене. Мо чувствует, как хватка слабеет. Он мог бы оттолкнуть и может даже врезать. Но он никогда не оттолкнёт этого человека. Это неправильно. Ну и нахуй такую правильность. Услышав нежное «Хорошо, сынок. Я люблю тебя. Спокойной ночи» и короткие гудки, рыжий медленно опустил руку с телефоном, заворожённо смотря в чёрные глаза напротив. Сейчас он резко перестал бояться. В хищных глазах всегда таилась опасность, сталью блестел риск. Шань всегда боялся этих глаз, в которых, в отличии от его глаз, не было страха никогда. Но только сейчас парень осознал, что бояться его стоит кому угодно, но только не Гуаню. Это человек никогда ему не навредит. Может сильно ударит, чтобы не форсил, ибо терпеть иногда такие истерики Рыжего - целое испытание из ряда китайских пыток и вы скажете, чем тебе не вред? На самом деле иногда Шаня в чувство мог привести кулак и только. Сам Мо это понимал также хорошо, как и Тань. Хэ не позволят себе лишнего в применении силы. Делал это редко и нехотя. Потом крепко прижимал к себе за шею и дышал в волосы, пытаясь успокоить себя/его. Зато обеспечил бы переломом всех конечностей любого, кто посмел бы даже косо посмотреть на эту истеричку. Этот человек никогда бы не построил козни за его спиной и разбил бы рожу любому, кто попытался бы это сделать. В этом Гуань Шань уверен, потому что время от времени проводит кончиками пальцев по шраму на чужой ладони, осознавая, что кто-то крепко впрягся за него. До сих пор впрягается. Сука. *** Шэ Ли был в бешенстве. Его несколько раз уже прижали и унизили. И из-за кого? Из-за куска дерьма. Из-за ходячего мусора. Биомусора. Ничтожного подзаборного пса с вечным оскалом на роже. Что блядь в этом пиздюке такого, чтоб Хэ Тянь - страшный хищник, ходил за ним по пятам, впрягался за него? Ли стало интересно. - Трахнись со мной? Я заплачу.- Как-то сказал он парню, прижимая его к стенке школьного туалета. Рыжий тогда так охуел, что дар речи потерял. Он почти перестал хмуриться, потому что брови поползи вверх, а в глазах промелькнул ужас. - Что так смотришь? Всегда бесплатно давал и не знал, что можно за деньги? Или что? - Усмехнулся змей напротив, теснее прижимая его к холодному кафелю, который стал резко контрастировать с жаром, пролившимся по телу Гуань Шаня.- Должно быть, ты охуенен в постели, раз сам великий Хэ Тянь твой зад прикрывает. Руки белобрысого поползли на тот самый упомянутый зад, сжимая его. «Ничего так»- успел отметить Ли, прежде чем его крепко благословил кулак в челюсть. Да так крепко, что тот влетел в закрытую кабинку и задом удачно приземлился на унитаз. Силён, рыжая гнида. Чем старше, тем сильнее становится. Помнится, были времена, когда Шэ мог его только одной рукой скрутить. Тянь определено плохо влияет на мелкую шавку. Та резко почувствовала себя бультерьером. Надо, что ли, приземлить. Напомнить, кем он является. Скривившись то ли от боли, то ли от раздражающей ситуации, пепельноволосый встал, сплюнул сгусток крови, встряхнулся и грациозно шагнул вперёд, надеясь на эффектность своего выхода. Но бестия даже не вздрогнула. Парень в упор смотрел на него, пуще прежнего нахмурившись и сжав крепко челюсть. Взгляд, полный ненависти, прожигал в нем кровавую дыру. Мо, видимо, на полном серьезе решил избить обидчика до смерти, даже если у него будут потом проблемы. И все бы ничего, подумаешь, стал сильнее и мужественнее. Будет может чуть сложнее, но Шэ справится. Недаром почти всю школу в страхе держит. И вот как бы тот двинулся вперёд, но тут же застыл, почувствовав неведомый перед чем или кем мандраж. Такое чувство его посещает, только если по близости где-то бродит Хэ ёбанный Тянь. Недолго думая, тот вместе с рыжим (чувствует, где хозяин) повернулись к двери. Одновременно. Там, прислонившись к стене, стоял Хэ Тянь, тяжёлым взглядом прикованный к руке Шэ Ли. Той самой руке, которой он минуты две назад лапал Мо. - Лёгок черт на помине, Хэ Тянь. Как раз о тебе вспоминали.- Обманчиво сладко протянул змей, подползая к Гуаню. Он уже все обдумал. Прижмёт к себе говнюка, ножиком пощекочет ему шею, глядишь, а брюнет со страху-то и остынет. Только вот прижать Шаня оказалось куда сложнее, чем планировалось. В итоге сам оказался у стенки. Самое страшное- это темная тень Хэ, которая все ближе. Этот день Ли запомнил надолго. Нет, его не превратили в фарш. У Тяня рядом ходячий рассудок, который втирал: «Прекращай, придурок. У нас будут проблемы, если ты продолжишь» Да, руки ноги у змеи (ха-ха, смешно) были целы. Чуть плевался кровью и корчился от боли даже когда шевелил пальцем, но самое страшное - это дикие глаза брюнета. Такие, наверно, бывают только у собаки с бешенством. Было страшно даже Гуаню, который не выдержал и стал тянуть на себя за руку обезумевшего парня. Они ушли молча. Мо крепко держал руку брюнета, а тот тяжело дышал, пытаясь прийти в чувство. Уже на улице, в темном углу Рыжий дико орал на Тяня. «А если он откроет на тебя охоту? Пырнёт в темном углу ножом, чтоб ты не выёбывался? Почему ты вечно вмешиваешься? Я тебя просил?!» И уже тихо всхлипывая, добавляет «Я не прощу себе, если из-за меня с тобой что-то случится» Это был единственный раз, когда парень был до конца откровенен. Они стояли так долго, прижавшись друг к другу лбами, пытаясь отдышаться. В этот вечер Хэ Тяню хотелось повести Рыжего к себе и собственноручно вымыть. Чужие руки, обвивающие любимое тело до сих пор стоят перед глазами *** - Я остаюсь у тебя. – Одними губами произнёс Мо. «Спасибо» звучит почти загнанно. Так, будто человек долго ждал и, наконец, дождавшись, не мог поверить в реальность происходящего... Сначала это было по приколу. Ну знаете, забавный парень, прикольно бесится, не приходится грузиться из-за него, особо париться с заботой тоже не приходится. Достаточно один раз в живот коленом и всё. Как шёлковый. Это было в начале... Первый звоночек мозг послал вечером, когда Тянь разглядывал почти проколотую насквозь руку, которая до этого была перемотана рубашкой этого кретина и думал... какого хрена он так озверел в тот момент? Шэ Ли для него на тот момент был красной тряпкой и брюнет думал «либо я его убью, либо сделаю его жизнь такой невыносимой, что он сам будет искать смерти». Потом его мысли переключились на испуганного Шаня, который готов был, по взгляду, отдать свою руку вместо пострадавшей руки Тяня(!). Потом Хэ подумал, было бы неплохо, если бы малыш Мо в тот вечер плакал не идя домой, а у него на плече. Желательно лёжа в этой кровати. А дальше все пошло по наклонной и громко бултыхнулось где-то в подсознании. Всё, что успело там промелькнуть было красным и мигало. «Пиздец» идеально подходит для описания. Можно было снять психологический трейлер о том, как натурал приходил в ужас от чувств к парню, если бы только Хэ Тяню не было пофиг на то, что Рыжий, как бы, парень. Брюнет на тот момент думал об одном - как привязать к себе эту дворнягу. Только не знал, что собака уже готова идти у него на поводу, потому что... ну знаете... Сначала было пофиг. Пусть крутится рядом, пусть приходится идти к нему домой и готовить. Зато платит. И не одиноко. Было пофиг, кто рядом. Просто тело, просто мажор, не понимающий слова «нет» и любивший сорить деньгами. Затем он превратился в человека, спасшего ему жизнь. Потом человек, который одним взглядом прочёл притаившуюся внутри Шаня грусть и поддержал (по своему, конечно, но факт сути не меняет), позже он спас ему жизнь дважды. И вскоре придурок превратился в нормального пацана(почти нормального), а затем в Хэ Тяня, рядом с которым Рыжий чувствовал себя на своём месте и готов был там же пустить корни. Потому что Хэ Тянь личность. Личность, в которую влюбился Мо, но пока прячет это в самую глубь подсознания. Он просто будет рядом. Разве это плохо? Невесомо коснувшись губами шеи, Хэ потянулся рукой к рыжей макушке и крепко прижался лбом ко лбу Шаня. - Ты чего? – бубнит тот в ответ, но отстраниться не спешит. - Шшш… Помолчи. – Хрипло выдыхает брюнет. Тянь хотел сказать многое. Он хотел сказать, как парень может раздражать его. Раздражать и заводить одновременно. Одним своим видом бросать и коптить на всех огнях разом, как будто проходишь по всем кругам ада. Его хочется схватить, запихнуть в тесное помещение, слушать брань, чувствовать попытки избить, насильно прижимать к себе, дышать вот так - близко к нему, буквально одним воздухом. Но... Ещё хочется спрятать за спину, огородить от всех проблем. Взять и спасти от всей тяжести жизни. Хочется хоть раз увидеть улыбку, посвящённую ему и только ему. Хочется целовать в нос, в щеки, в веки, в висок, лоб, расцеловать морщинки между бровями, дырки в ушах, нежно укусить острый подбородок и прижаться щекой к горящей щеке. - Я буду всегда рядом, Хэ Тянь. - Звучит как обещание и как «Люблю тебя». Хэ так счастлив, что кусает его в плечо. Больно. Шань всё-таки спихивает его с себя, предварительно получив туда же поцелуй. Уже в огромной квартире им обоим станет легче. Большие площади перестанут казаться Хэ Тяню поглощающими и серыми, потому что по ним будет передвигаться ходячий свет и ворчать на хозяина квартиры и на его привычку жрать одну лапшу быстрого приготовления. Тянь опять забыл спрятать упаковки с глаз Мо. Но это мило. Знаете, вроде человек ворчит и делает это не мило, как делала бы мама, а делает это громко с матом, но при этом так тепло на душе. Хэ с улыбкой дебила наблюдает за ураганом из Шаня и не выдержав, прижимает его к себе, а потом и к стойке. - Я скучал по тебе. - Сжимая в тиски, бурчит он.- Не представляешь, как сильно. Сейчас, в одной футболке, Мо ощущается в руках ещё сильнее. Хочется трогать и трогать. Может даже целовать. Целовать где попадётся. Пока тот не покраснеет до мизинчиков на ногах и не начнёт прятать горящее лицо в собственных ладонях, уже даже не пытаясь материть или толкать. Начнёт просто просить. А о чем просить... Нет, нельзя. Рано. От тоскливой мысли брюнет ещё крепче жмётся к Шаню, на секунду думая, что сейчас раздавит любовь всей своей жизни к чёртовой матери, но тут же застывает, потому что чувствует слабые касания на спине, которые крепнут с каждой секундой. Рыжий жмётся в ответ, пряча лицо в плечах Тяня. - Не пришлось бы скучать, если б взял с собой. Или хотя бы предупредил. - Бурчит он где-то под ухом и от дыхания по коже бегут табуном мурашки. - Тебе туда пока нельзя. Раздавят и не заметят. Дай мне время и будешь со мной где угодно. - Слова произносятся шёпотом, потому в них верится. Они интимны и адресованы только Рыжему. Навсегда. В один прекрасный день всему придёт конец. Придёт конец мучениям, счастью, дыму во рту и в воздухе, кашлю рядом и мату сквозь кашель. Придёт конец бесконечным мыслям, что преследуют тебя всегда. Добивают противной тихой ночью, давят на больное и раздирают остатки самообладания в клочья, заставляя плакать, крепко сжимая простыню, тихо вдыхая воздух в попытках наконец успокоиться. Пьяный горем мозг пробирает до истерики каждый пиздец в жизни и ты думаешь, что нафиг все это тебе не сдалось. Слишком много этой жизни, слишком много мыслей, слишком много травли ночами, слишком... Всего слишком. Всего слишком, но слово «слишком» перестаёт иметь значение, когда рядом он. Как бы не пытался убежать в темноту, прочь - не получится. Мысли догонят раньше, чем ты успеешь тронуться с места и отвесят пинка. Мол, хер ли бежать от того, что не делает больно? Единственное в мире не делает больно. Просто стой рядом и наслаждайся. И знаете? Отличная идея. Почему бы не быть рядом с человеком, который единственный в мире дополняет тебя. Человек, рядом с которым ты не назовёшь себя «полноценным», потому что он и есть второе составляющее твоей жалкой жизни, которая с ним не такая уж и жалкая. Чхать им хотелось на законы природы, на нормы и правила, на жизнь и на людей. Все равно никто по правилам уже не играет. Они будут рядом до самого конца.