Может быть

На другом конце трубку не брали так долго, что Азирафаэль было решил, что перепутал номер. Трижды прослушав автоответчик, он уже почти что окончательно положил трубку, как странно-глухой голос всё же ответил: – Что? – Кроули! – обрадовался Азирафаэль. – Ты мне нужен! Слушай… – Прости, ангел, не сейчас. Голос у Кроули был такой, будто тот либо не до конца проснулся, либо сильно надрался. Но надираться он обычно предпочитал в обществе ангела, считая, что с людьми следует держать ухо востро, а ум – по возможности трезвым. – Я тебя разбудил? Извини. Так вот… – Я же сказал – не сейчас! – чуть более раздражённо ответил Кроули. Азирафаэль осёкся. – Что-то произошло? – Не твоё дело. – Эм… – Азирафаэль стушевался. Обычно Кроули с ним в таком тоне не разговаривал. – Тебе не понять, ангел. На том конце бросили трубку, недвусмысленно намекая, что справляться со своими проблемами Азирафаэлю предстоит самостоятельно. Кроули совершенно точно не мог ожидать, что дверь, закрытая на все замки, включая модный электронный, откроется под требовательной ладонью ангела. Азирафаэль вернул все на место и прошёл по коридору внутрь квартиры. Кроули отыскался на полу, привалившийся спиной к своему роскошному креслу, в окружении пустых бутылок. Ещё одну, полупустую, он задумчиво покачивал в руке. – Что тебе? – ощерился Кроули. Зрачки его змеиных глаз были непривычно расширены, заполняя едва ли не половину широкой радужки. Очки валялись рядом под столом, скорее случайно упавшие, чем снятые специально. Азирафаэль поджал было губы от такого обращения, но всё же, через пару секунд, ответил: – Мне показалось, что ты не в порядке, и я решил проверить. – О! Я в полном порядке! – Кроули отсалютировал ему бутылкой и сделал крупный глоток. – Великолепном порядке! Восхитительном! Видишь – праздную! Азирафаэль припомнил все годовщины, которые могли выпасть на эту дату. Сражения, катастрофы… ну конечно! – Это ведь сегодня Люцифер начал свою революцию! – сообразил Азирафаэль, счастливый своим открытием. – Ровно ______ тысяч лет назад! Кроули так на него посмотрел, что улыбка медленно сползла с лица. – Я не собирался становиться демоном, – даже не зло, а просто глухо проговорил Кроули. – Но эти парни… они, знаешь, спрашивали. Необычные вещи. Про Богиню, про Рай. Про Божественный замысел. Ну там, почему нам не рассказывают всё. Почему Богиня так увлеклась проектированием Земли, что совсем забыла про нас. Да и вообще, как-то последнее время неуютно стало. Слово за слово, и вот я уже… там, – Кроули кивнул вниз, скривился и сделал ещё один большой глоток. Азирафаэль переступил с ноги на ногу. Он чувствовал себя в высшей степени неуютно. – А что если тебе, ну… попросить прощения? – наконец, придумал он. – Что? – Кроули посмотрел на него, как на умалишённого. – Обратиться к Богине и попросить прощения. Всё объяснить, сказать, что ты сожалеешь. Богиня тебя поймёт, – мягко добавил он в конце. Кроули уставился на Азирафаэля тяжелым немигающим взглядом. – Ты думал, я не пытался? Ещё как! – Кроули взмахнул бутылкой так, что едва не разбил её об ножку стола. – Когда понял, в какой заднице оказался, воззвал к Богине. И знаешь, что мне ответил Метатрон?! – голос Кроули с каждой фразой всё повышался. – Что я непрощаемый! И проклятый! Что за то, что мы сотворили, мы теперь будем торчать в этой дыре вечно!!! Я теперь демон! И сколько бы я не сожалел, сколько бы я ни просил, никто меня не простит, потому что НЕТ! МНЕ! ПРОЩЕНЬЯ!!! Кажется, последние три слова забрали всю силу Кроули, потому что он замолк, обмяк и сполз по ножке стула ещё ниже. Сделал глоток. – Вот так, ангел. Тебе не понять. Азирафаэль моргнул, чувствуя в словах Кроули какую-то ускользающую ошибку. Что-то такое, за что не удавалось зацепиться сознанием. – Постой… – наконец, понял он. – Но ведь я-то тебя прощаю. Кроули пошевелился, посмотрел вопросительно на Азирафаэля. – Помнишь, как ты успел искусить того парня в восьмом веке, раньше, чем я его благословил? Хотя ты обещал, что оставишь его мне. – Ну всё сходилось один к одному, и я… – начал было Кроули, скривившись, но Азирафаэль его перебил: – Или когда ты натравил викингов на тот городок? Там пекли такие восхитительные пироги с мясом и капустой… Или вот ещё, в Берлине, ты опоздал, и пирожные, которые я просил, все раскупили! Но я же тебя простил. Или в девятнадцатом веке, ты проспал его весь и оставил меня совсем одного! – И тебя понесло изучать танцы, – вспомнил Кроули. – А тот вопиющий случай с арабским шейхом! Ума не приложу, зачем он тебе потребовался. Или сегодня, – Азирафаэль поджал губы. – Ты был очень груб со мной. И всё же – я здесь. Азирафаэль не знал, куда девать руки, и потому просто провёл ладонью по смятым волосам Кроули. – Я тебя прощаю, – тихо пробормотал он в сторону. Кроули развернулся всем корпусом, вслепую отставив бутылку в сторону. – Повтори это ещё раз, – сбивчиво попросил он. Азирафаэль заморгал, прикусил губу, но всё же повторил: – Я каждый раз прощаю тебя, Кроули. Кроули как-то тихо всхлипнул, скривил лицо, будто пытаясь удержать в себе слишком много эмоций, и немного пересел, прижимаясь виском к ноге Азирафаэля. Тому ничего не оставалось, как снова запустить ладонь в его волосы. – То есть, ты утверждаешь, что в принципе, если подумать… – приподнял голову Кроули. – Я прощаю тебя, Кроули, – Азирафаэль мягко улыбнулся. – И она тоже когда-нибудь тебя простит. Может быть, ты, такой, какой есть, тоже часть её замысла. Кроули снова прижался к нему виском, прикрыв глаза. – Может быть…