a&f fierce

Бэкхён считал себя слишком маленьким и дурацким. В свои 24 он выглядел на 15. Чересчур улыбчивый, гиперактивный, наивный, доверчивый. А из-за роста его вообще можно принять за ребёнка. Из-за своих компактных размеров он тонет в футболке Сехуна, из-за роста она доходит ему до колен. В ней он выглядит ещё младше. A&f fierce из неё не выветрился даже спустя год. Либо уже год Бэкхён сам придумывает этот запах, натягивая воротник на нос и сидя так несколько минут. Кажется, Сехун оставил её в бэкхёнской квартире после их первой совместной ночи, как бы нечаянно. На самом деле, ему просто нравилось как старший в ней смотрится. Ему нравилось, что Бэкхён выглядит на 15. Сейчас это никому не нравится, даже самому Бэкки. Он ведь давно не ребёнок. А его никто не воспринимает всерьёз. В квартире холодно. И одиноко. Есть только Бён Бэкхён, иллюзия запаха одеколона О Сехуна, его же растянутая футболка и режущий глаз свет монитора. Впервые в жизни парень не хочет сосредотачиваться на игре. Он всегда ругал Сехуна за то, что тот отвлекает его глупыми шутками и необоснованными замечаниями, или рандомным дыханием в шею. В такой обстановке ведь не сконцентрируешься никогда в жизни, а Бэкки ответственно относился к матчам. И только сейчас до него дошло, что всё это и являлось его мотивацией для победы. То, как его парень с безразличным лицом сидел рядом и просто смотрел, как он играет. Это странным способом вдохновляло играть лучше, чем если бы он был в комнате один. Как например сейчас. Не дожидаясь конца уже априори проебанной игры, Бэкки закрыл лигу легенд. Проебанной она стала ещё когда он нажал кнопку «играть», и ему было жаль, что он бесполезно потратил время ещё 4 людей, обрекая их на заведомый проигрыш. Он тяжело вздохнул, с упрёком смотря на рабочий стол. Отвлечься снова не получилось. В комнате темнота, он сам уже чувствует себя кротом, не вылезающем из этой темноты. Он растрёпанный, осунувшийся, выглядит так, словно не вылезал из кровати неделю, но он не спит. Он не умеет спать без Сехуна. Он без него вообще ничего делать не умеет, совсем разучился жить. Он существует воспоминаниями о ласковых поцелуях в лоб, а ещё о том, как его жёстко трахали в подсобке после концерта в Сеуле и о том, как они не досмотрели ни одно аниме, потому что рука Сехуна нечаянно оказывалась на его бедре. Сехун для него был целой вселенной, без ванильностей и преувеличений. Бэкхёну было похуй на всё, кроме этого ребёнка. Разве можно любить настолько сильно, что не остаётся ни капельки здравого смысла? Разве можно дышать только когда слышишь его голос, смотришь, как он улыбается, когда его руки касаются тебя? Как-то противно. Он бы сравнил себя с дитём, у которого отняли любимую конфету, но эта конфета была единственным смыслом. Теперь ничегошеньки не осталось. Он хочет к Сехуну. Так сильно, что хоть вены режь, лишь бы увидеть его, пусть и в своём сознании. «Хён, ты же меня никогда не бросишь?» Его попросили об одной вещи. И он с ней не справился. х. Юноша клубочком свернулся на кровати и тревожно сопел. Он периодически отрывисто вздыхал и вздрагивал во сне, словно замёрз. Неудивительно, сил накрыться хотя бы пледом перед тем как буквально сваливаться в обмороки на кровати у него не было. Как и не было кого-то, кто позаботился бы о том, чтоб его согреть. Бэкхён снова вздрогнул, но на этот раз подскочил на кровати и испуганно вглядывался в окружающую темноту, нарушаемую лишь всё ещё включённым компьютером. На трясущихся ногах он встал, чтобы закрыть окно, и когда сумасшедшие звуки ночного Сеула поутихли, он смог разобрать скрежет металла о металл со стороны прихожей. Бэкхён рванул туда и замер напротив двери, слушая чьи-то попытки открыть замок. Он тихонько включил свет и старался припомнить, у кого есть ключи от его квартиры. У Чанеля есть, они лучшие друзья. У мамы, которая редко, но всё же заходит погостить. И у брата, на случай чего. А ещё у Сехуна, потому что это их общая квартира. Спустя пару секунд, или минут, или часов шорохи прекратились. Бэкхёну стало очень страшно, и он как можно тише решил подойти и глянуть в глазок, кто решил к нему прийти посреди очередной ужасной ночи. Парень встал на цыпочки и облокотился на дверь. От вида меланхолично курящего заплаканного Сехуна на своей лестничной клетке, Бэкхён сам не заметил, как перестал дышать. Руки сами потянулись к цепочке, а после к самому замку и дверь с протяжным скрипом отворилась. Площадку освещала тусклая-тусклая лампочка, помигивающая с интервалом где-то в минуту, а ещё тлеющая сигарета Се. - Не сиди на ступеньке, она слишком холодная – тихо произнёс Бэк, как-будто в пустоту. Он сам был не до конца уверен, что это не его больное воображение, - и какого хуя ты куришь? - У меня руки трясутся, и я не смог открыть дверь. Я боялся, что тебя разбужу, - Сехун ткнул сигаретой в стену, подавляя желание затушить её об собственное запястье, как в мелдраматических сериалах, - а ещё я пьяный. На утро я могу пожалеть об этом всём. Младший встал и втащил Бэкхёна обратно в квартиру. Первой попавшейся поверхностью оказалась довольно высокая тумбочка с обувью, на которую Сехун и посадил своего хёна. В поцелуе отразилась вся боль, пережитая за время, что эти двое не виделись. - Ты… как-то очень давно, - О оторвался от героиновых губ и стянул с себя куртку, а после начал раздевать любимого, кидая ту самую злополучную футболку куда-то, где предположительно должна была быть кухня, - писал мне, как мы разъебем твою квартиру. Тебе все ещё нужен ремонт? Бэкхен ошалело смотрел на него распахнутыми глазами, не в силах вымолвить и звука. Он просто притянул Сехуна обратно, вгрызаясь ему в губы до крови. Он слишком долго страдал, он их теперь не отпустит. Привычным движением старший расстегнул своему парню ремень, а за ним и ширинку. Сехун как пушинку поднял Бэкхена и, не отпуская, придавил к противоположной стене. Может, делать это вот так вот без подготовки спустя так много времени немножко неправильно и жестоко, но ему было откровенно похуй. Он знал, что Бэкхён сам этого хочет. Коридор. Разодранные губы и шрамы на теле Сехуна. Кажется, если приглядеться, на груди царапины складываются в чужое имя. У Бэкхёна вся шея сине-фиолетовая, хоть сейчас иди в монстре снимайся. Ванная. Бэкхёну придётся долго заново расставлять все баночки, бутылочки и тюбики по своим местам. Сехун перфекционист, но почему-то сейчас он забыл, что его гели для бровей должны стоять в определённом порядке. Кухня. Обеденный стол у них слишком маленький, как и диванчик к нему. Надо будет купить новые. Бэкхён бы хотел сказать Сехуну, как он любит, когда они сидят здесь утром и лениво пьют чай, болтая о том и сём, иногда забывая даже позавтракать. Иногда даже не утром, в зависимости когда проснутся. Но в такие сцены ему кажется, что кроме них двоих никого не существует, а само время останавливается, чтобы они могли побыть друг с другом. Только он не может всё это сказать, его со всей злостью и желанием втрахивают в этот самый стол, где они по утрам пьют чай, и не дают даже стонать. Спальня. Бэкхену нравится, как Сехун простанывает его имя, когда кончает. Бэкхену вообще много чего «нравится». Ему нравится треск и жалобное скрипение кровати, прогибающейся под их телами. Ему сносит крышу от происходящего. Несколько часов назад он в слезах лежал на этой кровати один, а сейчас его вселенная тут же ебет его как последнюю шлюху. Место это вообще приятное, подразумевалось как спальня, но спят здесь редко. Такие уж у них отношения. Либо они трахаются всю ночь, либо не видятся неделями, изводя себя мыслями друг о друге, снова не давая спокойно спать. Сколько искренних ядовитых «люблю» слышало это помещение? Сколько кроватей они сменили за этот год? Балкон. Сюда обычно выходят перекурить, но это снова не про Бэкхена с Сехуном. Пусть хоть вся Корея видит их любовь. Такую страшную и жуткую, но в противоречие самую прекрасную в мире. У них все губы в крови, колени разбиты, на спинах нет живого места. Тяжёлая ночь. Охуенная ночь. Бэкхен все ещё не верит, что ему это не снится и он не плачет во сне. Утро. Жутко открывать глаза. Жутко протягивать вперёд руки. Жутко шевелиться. - Я знаю, что ты не спишь. Бэкхену кажется, что он выглядит заспанным. Он очень давно не спал так долго, у него даже чуть-чуть болит голова. Но он старается скрыть облегчённый вздох и распахивается соловелые глазёнки. - Ты не жалеешь? – ещё рано радоваться. - Бэкки, я такой конченый, это фантастика. Почему я так люблю себя жалеть? Бэкхен переплел их пальцы. Привычное состояние. По-моему он сейчас заплачет, потому что снова может спокойно дышать. - Ты реально конченый. Чаю хочешь? - Я кроме тебя ничего не хочу. Бэкхёну не мерещится этот a&f fierce.