я ненавижу японию

в серой осаке опять холодно. вечный февраль. противный мокрый снег своими бесформенными кристаллами тает на моем лице, коля холодом каждую его деталь и полностью закрывая обзор, хотя впрочем, мне плевать, я не знаю, куда я должна идти. поскальзываюсь. падаю. больно. не могу разогнуть спину. не могу найти в себе больше никаких сил встать, и физически и морально. разве имеет жизнь какой либо смысл без тебя? я полностью потеряна, потеряна в этих мрачных серых улицах, в безликих людях, которые пройдут мимо даже не обернувшись, а если и сделают это, то бросят снисходительно-омерзительное «пройдет». скитаюсь по улицам, меня сдувает пронизывающий до костей северный ветер. кто вообще строит города на таком месте, блять. сидя на непонятной ледяной поверхности в промокших старых мартинсах, громко ругаюсь на улице, растирая слезы по лицу вместе с остатками косметики. это ничего, японцы не воспринимают корейский мат. что мне делать? пожалуйста, ответь. ответь. /// я чувствую, что влюбляюсь. иностранная ученица сеульской школы искусств. мой взгляд моментально становится вечно прикованным к твоей идеальной фигуре, даже просто идя - ты словно танцуешь, на каждый твой изгиб хочется молится. хираи момо, значит. каждый день хожу с тобой на репетиции, любуюсь тем, как ты танцуешь. ты говоришь, что танцуешь только для меня, я это чувствую. первый поцелуй. в парке на скамейке окутанной лепестками сакуры. теплый весенний ветер, твои мягкие волосы, похожие на восьмое чудо света в золотистом свете заката. черт, я что, героиня аниме? благодаря тебе не только ею станешь. мы вместе каждую секунду, я всегда провожаю и забираю тебя с репетиций, затем мы идем в милое кафе у моего дома и я кормлю тебя своими любимыми кимбап-роллами с рук. ты так мило морщишь носик от горького соджу. конечно, японцы такое не любят. одурманенные алкоголем, мы с тобой, горячо целуемся, познавая максимальную близость, познавая друг-друга. прижимаясь к твоей груди, в тиши комнаты я отчетливо слышу биение твоего сердца, провожу губами по твоей горячей нежной коже, оставляя свои следы. ты. моя. я. тебя. люблю. родителей я убеждаю в том, что у меня есть парень - танцор, который очень занят тренировками, поэтому я не могу их с ним познакомить. в это время «мой парень» звонко смеется в ванной, ожидая меня и подшучивая надо мной, ибо врать у меня получается откровенно хуево. а потом целуешь. май. ты - моя выпускница с отличием, девушка, метившая стать прима-балериной любого известного театра и покорить весь мир. я обожаю тебя. время полудетской беззаботности прошло. но я все также сдвинута на тебе. ты постоянно работаешь, ездишь в театральную студию, танцуешь, я хожу на каждое твое выступление. без тебя тяжело. когда ты приходишь домой, ты нежно обнимаешь меня со спины, я чувствую твою грудь, ты целуешь меня в макушку и проводишь в низ по бедру. мы занимаемся сексом. ты на вечных диетах. говоришь, что должна выглядеть безупречно (но ты ведь всегда такая, тебя словно соткали из всех божественных шелков и одарили неземной красотой). я ненавижу бобовые, но специально для тебя готовлю твои веганские блюда, и разделяю твою якобы «любовь» к ним, потому что ты не должна мучаться в одиночестве. ты каждый день уходишь из дома в пять утра, зацеловывая мое лицо своими нежными и мягкими губами, пока я лежу в кровати, а по окну бьет дождь. я не могу открыть спросонья глаза, но адски хочу затащить тебя назад к себе. я не могу разрушать тебе твой путь к мечте. тебе скоро предложат переехать в твою родную японию, где ты станешь примой национального японского театра бунруку в осаке. узнав это, ты беспокоишься обо мне, говоришь, что мне не стоит переезжать, уверяя, что мы и так будем видеться. но нет. я тебя не брошу. никогда. я быстро собираю чемоданы, бросая работу и говоря родителям, что у меня командировка в осаку на неопределённый срок. осака. мы с тобой бежим за ручку по лужам по этому городу в его вечерних огнях, ты цветешь своей широкой улыбкой и заполняешь улицу своим красивым до безумия смехом. и заполняешь меня. я обожаю осаку! мы целуемся посреди улицы, долго и страстно, я обнимаю тебя за талию и прижимаю к себе. никогда не уходи. прошу. мы гуляем по улицам, катаемся в метро, посещая все спальные районы осаки, уединяемся на каждой детской площадке, теперь ты кормишь меня мисо-супом и своими любимыми роллами, а я пытаюсь выпить саке. мы путешествуем не только по нашему городу, но и по японии, ты учишь меня языку и знакомишь со своими родителями, которые от меня в восторге. я ношу с собой каждый день пленочный фотоаппарат, постоянно снимая тебя. с фотографии, где ты каким-то образом испачкала свой носик в васаби начинается наша стена воспоминаний в нашей новой квартире. ты целуешь меня на прощание. тебе снова пора на репетицию. я готовлю вкуснейший ужин, лаваш с сыром тофу и грибами шитаке, диетическая курица, сельдерей, шпинат. ты бы обрадовалась такому обилию зеленого на столе. уже 11. ты не приходишь, задерживаешься на какой-то вечеринке твоей театральной студии. я выкидываю все в помойку. ты не целуешь меня на прощание. - кто он такой? ты кажется уделяешь ему слишком много времени. - дурында, он мой хореограф. только деловые отношения. - но... - никаких но. не будь таким параноиком, наен, прошу ты откладываешь экран телефона, тянешься ко мне с нежной улыбкой, зацеловывая в шею. я тебе верю. я курю, кажется, во второй раз в своей жизни. трясущимися руками подношу сигарету к губам, в глазах слишком быстро сменяются картинки, но финальной панорамой врезается в сознании то, как ты уезжаешь вдаль на какой-то черной искристой машине. с ним. ком в горле. больше не могу плакать. «перегорело», «затухло», «угасло», «разошлись». я не верю. я не поверю. каждый день звоню тебе, надеясь, что услышу снова твой голос. но слышу только как воздух разрывают гудки. /// я ненавижу осаку. даже сейчас, в этот мрачный февральский вечер, когда я изгибаюсь в боли, ты не берешь трубку. а в своей голове я рисую только образы того, чем ты сейчас занята. постоянно возвращаясь в прошлое. от меня не осталось больше ничего. ты не ответишь.