Метамфетаминовый флирт

Незаметно, но прошел уже целый час. Перемена. Дети. Гул. Кто-то забежал в медпункт с криками о помощи. Что же, Вилли это абсолютно не касалось. Она так и оставалась сидеть на скамейке и ждать, а мимо неё, не обращая никакого внимания, проходили медсестры, ученики, учителя. И вскоре та задремала, слегка приоткрыв рот, из которого доносилось тихое посапывание.

***

— Просыпайся, просыпайся же! — девушка неспешно проснулась, смотря, как вышедшая Мила и врач пытались её разбудить. — Ксенофонтова, ты что тут делаешь? — Владимировна выглядела хоть и не очень здоровой, но не показывала виду. — Ты время видела? Ты почему не на занятиях? — она грозно нахмурила брови, смотря ей сквозь глаза в самую душу. — Так вам плохо стало, и я, — ученица слегка растерялась, — осталась тут, чтобы подождать вас, вы такая бледная были… А потом не заметила, как заснула! — Виолетта решительно встала напротив учительницы. — Точно? Не врёшь? — Мила ещё пронзительнее всматривалась в черты лица ученицы, пытаясь выявить ложь. — Честно. Я просто волновалась за вас, — тихо сказала та и взяла в руки рюкзак. — Ладно, пойдём, — девушка прошла вперёд, а за ней вслед побежала Вилл. Они шли по коридору к её кабинету. — Какой у тебя сейчас урок? — спросила та, заходя вместе с ней в кабинет. — Геометрия, — обречённо выдавила из себя ученица, понимая, что сейчас придётся идти наверх и коротать время на уроке. Но Мила лишь улыбнулась и присела на свой стул. — Можешь пока посидеть у меня, в качестве благодарности за ожидание. Мне очень приятно. А я, если что, напишу записку… Например, что тебе стало плохо, а я единственная проходила мимо и заметила бедную девочку, — и тут обе рассмеялась. — Вы сегодня ещё останетесь? — Нет, скоро уйду. Всё-таки с этим не шутят, дойду до поликлиники, может, — вздохнула та и ушла в лаборантскую. Вилл посмотрела на часы. До перемены оставалось около десяти минут, поэтому та уже начала собирать свои вещи.

***

Прозвенел звонок. — Я пойду, — ученица подошла к преподавателю, — до свидания! — улыбнулась и поправила лямку рюкзака. — Счастливо, — Мила улыбнулась в ответ и, взяв сумку с пальто, направилась к выходу. Но Виолетты уже и след простыл. «Шустрая», — хмыкнула Владимировна и пошла к выходу. Около дверей её встречал взволнованный муж. — Ты меня напугала, — он взял её сумку в свои руки и обнял. — Ты как? Уже лучше? — начал расспрашивать жену, в то время как она витала где-то в облаках. — Да, всё хорошо. Не переживай. Наверное, просто что-то не то съела. Сегодня выпью активированного угля — завтра буду как огурчик! — рассмеялась и взяла мужа под руку, возвращаясь в свои собственные раздумья. Ей ещё нет тридцати, она замужем за отличным человеком, на работу не жалуется. Но слишком рано закончилась для неё праздная жизнь. Старые друзья до сих пор живут в своём двадцатке, а она уже ощущает, как медленно перешагивает в спокойную, ничем не примечательную жизнь. С подростковых лет она отдавала всю себя своим желаниям и предпочтениям, была очень влюбчивой. А сейчас всё настолько стабильно, что иногда её дёргает судорога от такого настоящего. А может, уже и не такого идеального?.. Всегда проницательная, девушка часто анализирует тех, с кем работает, — детей и коллег. И, действительно, иногда дольше положенного обдумывает, почему кто-то жестокий, а кто-то слишком податлив и мягкосердечен. Но после сегодняшнего инцидента не может понять, зачем эта пятнадцатилетняя девчонка осталась ждать её? Это, по сути, надо было подвергать себя проблемам из-за прогулянных уроков, упорно сидеть и следить за каждым, кто выйдет из кабинета. Смело. И отчаянно. Она любит таких. Но мотивов такому ещё не нашла. А тем временем, сидя около окон, Вилл прекрасно видела, с кем и куда пошла Мила. Её Мила! Обида так кольнула сердце, что захотелось кричать. Как она раньше не могла разглядеть кольцо на её безымянном пальце? Или та его просто не носила? Да какая разница. Это конец. Если о чем-то думать и на что-то рассчитывать шансы были крайне малы, то теперь они просто растоптаны. Не справляясь с эмоциями, ученица достала все письма из своего рюкзака (она всегда носила их с собой) и разорвала в клочья… Только потом поняв, что сделала, она стала злиться ещё сильнее на саму же себя. На что она рассчитывала? Не надо было давать себе надежду. А зачем письма порвала? Дура! Ведь всё равно любит её и завтра всё равно проверит, не лежит ли письмецо на месте.

***

Нет, она не выдержала. С утра Вилл вновь пошла под лестницу. Письма не было. Не удивлена. Поднимая голову наверх, чтобы подняться к двери, та увидела Милу. Дико испугавшись, что она всё поймет, ученица поздоровалась. — А ты чего тут делаешь? — скептически посмотрела на неё учительница, держа в руках какие-то бумаги. — Да я просто жду подругу, мы сегодня дежурим, — Виолетта улыбнулась и поднялась наверх, чтобы не смущать ту. Оставшись, как та думала, наедине, Мила оставила письмо и поспешно скрылась. Вилл быстро спустилась и забрала конверт, чтобы уж никто не смог нарушить её планы. Прибежав на нужный этаж, Вилли разорвала, нет, просто разнесла в пыль и прах конверт и принялась читать письмо. В этот раз я много не напишу, немного нездоровится. Ты спрашивал насчёт музыки. Я, скорее, меломан. Но всё-таки пару любимых исполнителей всё-таки найду. Из современных некоторые наши группы очень даже радуют, но самые любимые, полагаю, старый и добрый Linkin Park, Queen, а из русских обожаю группу Арию, в подростковом возрасте очень любила Земфиру, уважаю её, как человека. А твои любимые исполнители? Дочитав до конца, она не верила своим глазам. Они, оказывается, так похожи в плане предпочтений! Ох, я обожаю Земфиру! Её песни первой просто выносят из реальности! Увлекаюсь классическими композициями. А вот теперь вопрос тебе: есть ли у тебя вторая половинка? Написав последний вопрос, рука ученицы дрожала. Подлинный ответ она знала, но было интересно, что же ответит ей собеседница. И с такими мыслями вложила письмо на место. Для Милы же игра приняла новые обороты; теперь та подозревает, кто же отправлял ей все эти письма. Поэтому, скрывшись максимально неприметно за стенкой, она наблюдала за Виолеттой, которая что-то очень уж долго возилась под лестницей. Неужели это и вправду она? Когда ученица ушла, Мила схватила письмо и побежала в свой кабинет. Найдя в какой-то дальней кипе тетрадь Виолетты Ксенофонтовой, та сравнила почерки. Один в один! «Даже не заморачивалась. Не думала, наверное, что я догадаюсь. Интересно, она специально подбрасывала мне письма или просто ожидала любого человека? Если первое, то зачем?» — размышляла девушка. Это всё становится поводом для дальнейшего анализа. Интересно. Дочитав до последней строки, Мила запнулась. Медленно проведя глазами по оставшемуся предложению, она вздрогнула. «Что за черт?!» — пронеслось у нее в голове. А после перед глазами заиграли отчётливые картинки: как Вилл постоянно смотрела на неё невзначай, а когда Мила делала так же, её ученица смущённо отворачивалась. Шумела, смеялась, привлекая её внимание, при этом оставаясь с безупречной успеваемостью. Предмет её выбрала для сдачи экзамена, на дополнительные записалась. Не могла же она… «Нет! Даже не думай об этом. Ей всего пятнадцать, а тебе двадцать восемь. У вас разницы в целых тринадцать лет. Да и не могла она. Нет. Это всё подростковые гормоны, ещё найдет себе того самого, как я…» — и тут учительница застыла. Эту ли жизнь она хотела себе? С тем ли человеком живёт, любит ли она его? Тем ли занимается, то место ли нашла в своей жизни? Голова распухла, а по щеке покатилась одинокая слезинка. Жизнь прекрасна. Всё налажено. Только вот почему теперь улыбка этой бесноватой девчонки не выходит из головы?