Neurotoxin.

«Я заслонил тебе солнце, Я заменил тебе социум; И наступаю на горло – Я перекрыл тебе воздух»

.       Холодный палец проходится по нижней губе, очерчивая контур и заставляя вздрогнуть от неожиданности. Чужую руку беспардонно отпихивают куда-то в сторону, демонстративно метая взглядом молнии.        – Можно подумать, я лишу тебя жизни, прекрати избегать меня, как огня, – ладонь говорившего опускается на грудную клетку и слегка сжимает пальцами одежду, под которой бьётся сердце.        – Извини, Пэн, мальчишки меня совершенно не интересуют, – чужую руку вновь сбрасывают.       Питер поджимает губы и делает шаг назад, скрестив руки на грудной клетке. Почему-то слышать это как-то... больно? Да, вполне. Обидно? Тоже верно, ведь мальчишка привык получать всё, чего бы не захотел. Пэн не до конца понимает, что чувствует к этому человеку, который сидит сейчас за столом и слегка дрожащей рукой, расплескивая единичные капли, доливает ром в почти пустой стакан.       Решая не наблюдать за этой попойкой, Питер выхватывает из чужих пальцев стакан и швыряет в стену, больше слыша, чем видя, как со звоном разбивается стекло.        – Тебе жить надоело, сучонок? – угрожающе шипит фигура, поднимаясь на ноги и слегка покачиваясь.        – Извини, Джонс, в стельку пьяных не боюсь, – с издевкой копирует тон слов, что ранее так сильно задели.       – Что ты вообще здесь делаешь, Пэн? Это мой корабль и я не помню, чтоб высылал тебе сюда приглашение. Проваливай, – махнув рукой в сторону выхода, Киллиан садится обратно, тяжело выдохнув.       – Я, конечно, на тёплый приём и горячие объятия не рассчитывал, но где твоё такое знаменитое джентльменство? – растягивает губы в этой своей ублюдской улыбке, от которой начинает тошнить. Или это от избытка алкоголя? Джонс склоняется к варианту о совместном воздействии на его организм обоих этих компонентов.       – Чего ты от меня хочешь? – пропустив мимо ушей чужие слова, пират решает спросить прямо, нежели ходить кругами.

«Я в твоей голове, будто червь-паразит. Растекаюсь в венах, словно нейротоксин».

      – Ничего необычного. Всего лишь ищу того, кто будет делать чёрную работу. Взамен получишь возможность сбежать отсюда, – на последних словах возводит вверх указательный палец и очерчивает им круг, жестом повторяя сказанное.       – И могу я узнать, что это за работа? – несомненно, капитана крайне воодушевила возможность сбежать с проклятого острова, никогда больше не смотреть в это нахальное лицо малолетнего щенка, никогда больше не связываться с чёртовой Нетландией. Питер на секунду пропадает из поля зрения, после чего материализуется за спиной Джонса и, склонившись, тихо шепчет, касаясь губами ушной раковины.       – Узнаешь, когда придёт время. Что ж, давай поиграем, – после этого вновь растворяется в воздухе, оставляя Джонса наедине с самим собой.

***

      Время шло, поручения сыпались на Крюка бесконечным количеством, желание Джонса сбежать росло с каждым днём. Он совершенно точно решил, что ненавидит Пэна. Пэн совершенно точно решил, что не ненавидит Киллиана.       Джонс снова напивается до состояния беспамятства. Появившийся из ниоткуда Пэн становится маслом в огне. Прижав мальчишку к стене, Киллиан касается острием крюка чужой шеи, ведёт вниз и слегка надавливает, царапая кожу.

«И высосав соки друг друга от сильных увечий - С тобой в этой позе застынем навечно».

       – Твои приветствия из раза в раз всё дружелюбнее, – с усмешкой на губах Питер смотрит в глаза Джонса, а тот же сокращает расстояние между лицами и медленно проговаривает каждое слово, едва ли не касаясь губами уха:        – Что ж, Пэн, поиграем?       В общем-то, согласие или отказ мальчишки Киллиана не интересует от слова вообще. С каждым днём он раздражал его всё сильнее. Каждый день он трепал ему нервы всеми возможными способами. Что ж, пора вернуть должок.       Поймав оба запястья Пэна, Джонс с силой дёргает их вверх и прижимает к поверхности стены, крюком же подцепляя край одежды и резко опускает лезвие вниз, не сильно заботясь, что тело мальчишки пострадает, как и тот не заботился о нервах пирата. Питер молчит. Питер не делает вообще ничего. Он ждёт. Наблюдает за тем, как далеко зайдет Киллиан, расценивая это экспериментом и не более того.       Опустив взгляд на разорванный элемент одежды, снова смотрит в лицо Джонса.        – Серьёзно? Ты мог бы просто снять её, варвар, – Пэн ещё бы что-нибудь сказал, но Киллиан затыкает его. Поцелуем. Нарочно кусает мягкие губы мальчишки, прокусывая их и причиняя боль. Он заслужил её, усиленную втрое. Целиком и полностью.       Окончательно скинув с мальчишки верхнюю часть одежды, Киллиан отрывается от его губ и укладывает ладонь на шею, вдавливая её в стену и задвигая гортань назад. Крюком же ведёт по щеке вниз, под челюсть и к шее, оставляя кровавую полоску.        – Дёрнешься – и мой крюк познакомится с твоей гортанью ближе, чем тебе хочется, Пэн, – шипит, отнимая ладонь от шеи. Глубоко в душе Питер готов признаться себе, что он слегка испугался. Но пирату же он вновь продемонстрировал невозмутимое лицо, растягивая кровоточащие губы, застывшие в нахальной улыбке.       Взяв лицо мальчишки за подбородок, приподнимает его, поглаживая большим пальцем по нижней губе и стирая каплю крови.        – Тебе идёт твой закрытый рот. Украшает, что ли, – пьяный мозг Джонса не смог придумать ничего лучше того, что язык сейчас произнёс.       Питер, закатив глаза, обхватывает ладонями лицо Киллиана и тянет на себя, чтоб втянуть в поцелуй. Пирата не пришлось просить дважды. Джонс целует в ответ, сминая чужие губы и проталкивая меж них язык, который Питер кусает, но после чего приоткрывает рот. Крюк упирается коленом меж ног мальчишки, своим телом плотнее прижимая того к стене. Пэн скользит пальцами вниз, касаясь шеи и останавливаясь на уровне первых пуговиц.       Решая, что одежда ему не сильно нужна, Питер щелкает пальцами и та падает на пол, оставив пирата в одних штанах.        – Ради интриги, – тихо прошептал в чужие губы, разорвав поцелуй.       Джонса не особо интересуют интриги, он хочет действовать быстро.       Пэн утыкается лицом в стену, лишившись остатков одежды, а пальцы Киллиана, наскоро смазанные слюной, вторгаются в разгоряченное тело мальчишки. К одному постепенно добавляется второй и третий, а позже вовсе сменяются более внушительной частью тела.       Киллиан любит жёсткий секс.       Желания Питера никого не интересуют.        – Не думаю, что нужно тебе объяснять, что к чему, – не дожидаясь ответа, пират делает первый толчок, наблюдая за реакцией. Пэн что-то невнятно мычит, что Джонс не расценивает, как стон боли, в связи с чем делает второй толчок, третий и далее по нарастающей, буквально вдалбливая тело несчастного мальчишки в стену, явно повреждая эту тонкую кожу на выступающих косточках таза.        – Уж как-нибудь обойдусь, Джонс, – мальчишка усмехается, несколько раз толкнувшись бедрами в такт чужим движениям, запрокинув голову и громко застонав.        – Какой ты шумный, – пират скользит кончиками пальцев по шеи мальчишки вверх, касаясь губ и проталкивая те в рот до второй косточки, подцепляя язык и лаская тот.       Параллельно с этим толчки становятся более рваными и резкими, каждый раз срывая с губ Пэна стоны, не сильно заглушаемые пальцами. Губы Джонса скользят по шее мальчишки, прихватывая зубами кожу и оставляя красноватые пятна в виде узора, что позже расцветет темнеющими пятнами засосов, постепенно меняющими цвета по истечению определённых сроков.       Толчки становятся резче, стоны – громче, а ссадины на коже от трения с грубой поверхностью стены – ярче и ощутимее. Выскользнув из чужого рта, Джонс ведёт пальцами вниз по щеке, после чего возвращает их обратно.       Ещё несколько таких толчков – и оргазм настигает обоих. Выйдя из чужого тела, Киллиан оставляет чувственный шлепок на ягодицах мальчишки, после чего отстраняется, возвращаясь к недопитой бутылке рома.       – Люблю тебя, – вместе с этим Пэн посылает воздушный поцелуй.       – Ты мне безразличен. Проваливай, – голос пирата звучит убедительнее, чем хотелось бы.       – Лжец, – с привычной усмешкой Пэн растворяется в воздухе, не подавая виду, как сильно его это задело. Было больно и обидно. Это было крайне дерьмово.       Паршиво.       Мерзко.       Отвратительно.       Обидно.       Больно.       Ожидаемо.       Впрочем, страдать с этим Питеру придётся не так уж и долго, ведь песка в часах, что отмеряли жизненные часы Пэна, оставалось так мало, что было загадкой, почему он вообще ещё жив.        Устроившись под одним из излюбленных деревьев, мальчишка подтянул к себе колени, устроив на них голову и устремив взгляд в звёздное небо.       Он хочет закончить именно так.

Home is where they say the heart is Говорят, что твой дом там, где твоё сердце. Mine's buried. Моё сердце похоронено.