Средство от скуки

А время — оно не лечит. Оно не заштопывает раны, оно просто закрывает их сверху марлевой повязкой новых впечатлений, новых ощущений, жизненного опыта. И иногда, зацепившись за что-то, эта повязка слетает, и свежий воздух попадает в рану, даря ей новую боль… и новую жизнь… Время — плохой доктор. Заставляет забыть о боли старых ран, нанося все новые и новые… Так и ползем по жизни, как ее израненные солдаты… И с каждым годом на душе все растет и растет количество плохо наложенных повязок… Эрих Мария Ремарк

Утро началось с давящей головной боли, она ударяла по вискам, как язычок колокола о исцарапанные медные стенки, находя отклик в отдаленном звуке грома. Погода совершенно испортилась: темно-серые грозовые тучи сгустились над Лондоном, вот-вот намереваясь пролиться дождем. Еле как поднявшись с постели и зашипев от внезапного обострения, девушка доковыляла первым делом до кухни и опрокинула в себя сразу две таблетки лекарства и стакан прохладной воды. Юки постояла несколько минут, успокаиваясь и прислушиваясь к себе. Вчерашнее чувство не исчезло, лишь усилилось: оно сжималось и разжималось, переползая из груди, где вязкой лапищей сжимало сердце, к животу и сворачивалась там обшарпанной крысой. Отвратительно. Когда она закончила с последним утренним делом — переодеванием — послышался звонок, адской трелью раздавшийся в больной голове. Настроение было таким же, как у утопающего, сумасшедшим образом заплывшего в эпицентр шторма, но, сжав кулаки и несколько раз выдохнув, девушка посмотрела в зеркало. Увидев удовлетворительное выражение лица — спокойствие и приветливый взгляд, (за который она благодарила Рэя все сердцем. Мужчина заставил ее натренировать этот взгляд до такой степени, что, даже если бы ее посреди ночи разбудили, девушка смогла бы мягко улыбнуться и подмигнуть) Юки открыла дверь и впустила друга в квартиру. — Доброе утро. — Десмонд, в отличие от девушки, чувствовал себя замечательно. Он мягко приобнял ее за плечи в качестве приветствия и прошел внутрь. — Привет. Проходите. — Серебристоволосая кивнула знакомому дворецкому. Как же она была благодарна, что в последнее время блондин стал предпочитать спокойные цвета — сегодня тот был одет в темно-зеленый комплект, подозрительно похожий своим оттенком на костюм, в который был облачен Аластор на недавнем выступлении. Мужчина лет сорока вызвался помочь разложить вещи своего господина, но тот вежливо поблагодарил его и отослал в поместье. Десмонд остался с подругой наедине. — Я пойду, иначе опоздаю, а у Рэя сегодня встреча, на которой я непременно должна присутствовать. Это твой ключ. — Она кивком указала на вещицу, лежащую на полке в коридоре. — Когда будешь уходить, ручку двери потянешь наверх, — продемонстрировала. — Хорошо, спасибо. — Парень с сожалением смотрел на измученное лицо. Он был уверен, что в этих эмоциях нет его вины, но от этого легче не становилось. — Я ничем не могу помочь? — Извини. Очень заметно, да? — Девушка слабо улыбнулась и покачала головой. — Все возможное я уже сделала, а ты главное приходи на работу. Вещами займемся вечером вместе. Стало чуть полегче. Виски перестали бить прямо в мозг разгоряченным железом, и присутствие Монди ободряло. — До встречи, Юки. — Пока-пока. Перед выходом она успела посмотреть в зеркало. Увиденное не радовало: излишняя бледность, легкие тени под глазами и совершенно уставший взгляд. Чудесное утро. Надежда на то, что не совсем свежий уличный воздух исправит ситуацию, по-прежнему жила.

***

Серебристоволосая выдохнула перед тем, как зайти в кабинет, и сделала, по ее ощущениям, вежливое лицо, располагающее к рабочей атмосфере. Короткий стук, распахнутая дверь и... шок. Девушка остановилась в дверях не в силах совершить еще несколько шагов до своего кресла. Тело словно окаменело, начинающие подрагивать пальцы скрылись в сжатых кулаках. Она встретилась с полумертвыми серыми омутами глаз, выбивающими почву из-под ног. Самый страшный кошмар в конце концов вышел из царства Морфея, заполнив действительность жестокостью и новым испытанием чертовой судьбы. Невидимая сила заставила все же войти в кабинет и выпрямить спину. Держись, дорогая, держись. Дверь тихо закрылась, и Юки смогла совладать с голосом. — Здравствуйте... — Серебристоволосая перевела взгляд на напарника и прочитала в его взгляде то, что заставило окончательно взять себя в руки. — Доброе утро. — На губах клиента появилась жесткая ухмылка. Хотелось зажмуриться или выбежать из комнатки, сжавшейся вдруг до крошечных размеров, и найти Аластора, спрятаться в его объятиях, никогда не видеть сидящего в метре человека. Еще вчера она поверила, что может без опаски выходить на улицу, почувствовала, как крылья пробиваются сквозь тонкую кожу. Ее бросили лицом в грязь и хорошенько потоптались по открытой спине, вырвав все эмоции с корнем. Лицо приобрело холодное, бесстрастное выражение — сейчас она лишь декорация, выполняющая именно те функции, ради которых находится здесь. Из-за которых она оказалась здесь. — Моя напарница — Юки. Она будет присутствовать во время всего нашего разговора. — Мне кажется, леди подойдет другое имя. — Сказал мужчина, самодовольно улыбнувшись, но не нашел отклика на свою провокацию в голубых пустотах и переключился на деловой лад. — Я слышал, Вы открываете крыло, посвященное медицине. Мы могли бы заключить взаимовыгодную сделку — я предоставлю вам все исследования, имеющиеся на руках на данный момент, взамен — мне бы хотелось следить за тем, как продвигается работа, и получать часть прибыли. Вполне логичные требования, никакого риска или лжи, если не видеть подоплеки его слов. — Что Вы можете предложить помимо своих исследований? — Рэй сцепил пальцы в замок на своих коленях. Его поза была расслабленной, но внутри творился полный раздрай. — Почему Вы хотите участвовать в делах моей компании, если Ваша никак не связана с технологиями вне медицины? Здесь нечего ловить, мистер Вэйн. — Ну почему же. Совсем недавно Вы привлекли к себе внимание, теперь о Вас говорит не только Лондон, но и другие страны. Помимо этого у Вас есть грант и договоры на поставку товаров. Я получу свою выгоду от этого предложения, иначе меня бы здесь не было. — Зачем Вам помогать своим конкурентам? — Быть может, Вы обнаружите способы помогать людям, о которых я ранее не слышал. А я хотел бы помочь каждому. — Он посмотрел на Юки и вновь вернулся к лицу потенциального партнера. Девушка слушала его и просто делала зарубки о том, в какой момент этот человек лжет. Сейчас все свои чувства она заперла глубоко внутри. По кому точно ничего нельзя было ничего прочитать так это по ней — глаза мертвы. — Подумайте об этом, мистер ***. Мое предложение того стоит. Специалисты, разработки, все известные способы лечения, пример новейшего оборудования, инструкции — что пожелаете. Повисло недолгое молчание, и гость даже засобирался, справедливо решив, что его новому знакомому нужно время, чтобы подумать об этом. — Ради чего ты готов отдать все, что у тебя есть? — Резко сказал Рэй, жестко смотря в серые скучные омуты. — Моей малышке пора вернуться домой. — Ответил Вэйн невпопад и направился к девушке, но был остановлен быстро приблизившимся брюнетом. — Тебе нечего здесь делать. — Мужчина вжал все принесенные светловолосым документы в его грудь. — Не стоит больше приходить сюда или ошиваться рядом. — Запретишь? — С насмешкой. — И не только. Рэй взял его за плечо и вывел за дверь, попросив секретаршу проводить эту мразь — выражался он менее красноречиво, конечно — к выходу из офиса.

***

— Малышка. — Да? — любопытный, совсем детский взгляд голубых глаз смотрел на брата с любовью и наивностью. — Пойдём, я тебе кое-что покажу. Девочка захихикала и, взяв брата за руку, пошла рядом. Ее привели в комнату, которую она видела впервые — немудрено, их загородный дом был огромным, здесь было целое море неизученных комнат. Однако та, куда ее привели, была темной и страшной, подсознание советовало своей маленькой обладательнице бежать и как можно скорее, даже несмотря на то, что брат, внезапно сжавший ее ускользающую ладонь, был рядом. — Мне здесь... не очень нравится. — Сказала она, когда дверь закрылась, отрезая их от внешнего мира. Тьма гуляла по стенам призрачным зверем, ее острые языки скользили к пламени свечи и отскакивали, извиваясь, словно могли на самом деле почувствовать болезненный жар. — Все будет хорошо, малышка. Он сел перед ней на колени и мягко поцеловал — сначала в лоб, в очаровательный круглый носик, в щеку, в губы... — Мама говорила, что нам уже не нужно целоваться в губы. — Девочка нутром чувствовала, что что-то не так. Ей было очень страшно. — Давай уйдём отсюда? Я слышала, в оранжерее расцвел совершенно волшебный куст роз! — Голос стал совсем тихим и подрагивал. Как любой ребенок, она боялась темноты. Особенно сейчас, когда глаза брата казались нечеловеческими. Девочка никогда не видела, чтобы окружающие ее люди так смотрели. Тогда, поняв, что выпускать ее не собираются, она сделала несколько шагов назад и попыталась оббежать брата, но ее поймали на руки и светло рассмеялись, как делали это обычно. На секунду показалось, что сейчас все станет прежним, а это лишь глупый розыгрыш в преддверии дня дураков. Ошибаться было невыносимо. — Разве ты боишься меня, маленькая? — он поцеловал девочку в шею и скользнул пальцами к трем пуговкам — застежкам платья. Небесно-голубая ткань мягко прошелестела и спустилась к полу, упав бесполезной тряпкой и обнажив юное бледное дрожащее тело. Девочка постаралась закрыться от чужого взгляда тоненькими ручками. Действия брата были необъяснимы, и от того казались страшнее, чем вы можете себе представить. — Братик, что ты делаешь?.. — глаза налились слезами, и те поспешили скатиться с пухлых щёк, но их тут же поймали языком — мерзким, изворотливым. Тёплым. Все еще хотелось искать хоть что-то хорошее, хоть маленькую капельку. В таком возрасте ты продолжаешь надеяться, несмотря ни на что, даже если спасения нет. — Тш-ш, все хорошо, ты веришь мне? — Он доверительно посмотрел в обожаемые голубые глаза и погладил мягкую кожу спины любимой сестренки. Девочка молчала, но ее ответ был и не нужен. Через несколько долгих странных поцелуев и неприятных вылизываний губ, она оказалась вжата в твёрдую кровать, заправленную пошлыми алыми простынями. Послышался стук бляшки ремня. После, совершенно внезапно, по телу прокатилась режущая, выбивающая воздух из легких боль, слезы покатились по щекам, и если бы голова была на свободе, возможно, ее громкий, из последних сил совершаемый крик услышали бы. Возможно, слуги сбежались бы на помощь. Они смогли бы остановить этот ужас, ведь правда? Девочка несколько раз пыталась приподнять голову, но тяжелая рука на затылке не давала это сделать. Каждый вдох был настоящим усилием. Тоненькие, маленькие пальчики сжимали простынь изо всех сил, костяшки побелели. Постельное белье грубо терлось о нежное тело, сверху послышались странные, совершенно непонятные детскому восприятию звуки, брат задрожал, а затем затих. Девочка почувствовала, как по ее спине разливается что-то странное и вязкое. Боль не проходила, внутри все горело, глаза раздражились, покраснели и ныли от пролитых слез, голос пропал ещё на третьей минуте этого безумия. Она оставалась лежать, и ее брат лёг рядом, поглаживая запутавшиеся волосы, приговаривал. — Все хорошо, моя маленькая, хорошая. Он сжал ее в своих объятиях так, что стало больно, но девочка этого не почувствовала, она провалилась в обморок — от страданий, жгучей обиды и предательства. Тот день был невероятно хорошим с самого утра, брат улыбался и подарил ей это красивое голубое платье, напоминавшее цвет глаз счастливицы. Почему? За что? Она задавалась этими вопросами каждый раз. Каждый раз, когда он приходил и звал ее. Каждый раз «малышка», каждый раз элегантный подарок. Через несколько месяцев стало ещё хуже: после их встреч у нее на запястьях оставались алые следы-ободки, губы были искусаны в кровь, тело разрывало от боли, слезы перестали бежать, оставляя соленые дорожки, внутри осталась лишь пустота и безволие. Она чувствовала себя куклой, которые иногда дарил ее дорогой брат, и ничего не могла с этим сделать. Слишком маленькая, слишком долго живущая в счастливой атмосфере любви и заботы. Слишком.

***

Она сидела, ничего не слыша, не видя и не чувствуя. Весь мир погрузился во тьму в одно мгновение, словно никогда ничего не было, не происходило, не существовало вовсе. Было так тепло и приятно — никаких слез, никакого холода, на самом деле сковавшего все тело. Абсолютный ноль, полное одиночество, пустота, нашедшая отклик в сердце, пожирающая все, что успело вырасти за несколько лет относительной, разрушенной в один миг свободы — воспоминания, эмоции, жизнь. Сознательная кома — так можно было назвать это состояние. Юки ушла в себя настолько глубоко, что ее едва ли могли вернуть в чувства. Аластор когда-то давно нашёл ключ к ее истерикам, которые часто случались от обычных случайных прикосновений незнакомых мужчин и сильно обострялись, когда представители сильного пола нарочно заводили диалог. Процесс поиска был долгим, мучительно жестоким для них обоих, но результат стоил любых стараний и рваных ран на сердце. Ответ был прост — ласковые объятия и легкие, мягкие касания исключительно к щекам, волосам и рукам. Не прижимать слишком сильно и шептать сокращённое, выдуманное век назад имя. Сквозь обсидиановую согревающую пелену, скрывающую в своих шелковый объятиях от всего мира, настойчиво пробивался чей-то смутно знакомый голос. Слово, повторяемое им, алмазным молотком ударялось о прочную защиту, разбивая ее, ломая на тысячи безжизненных осколков. Для чего? Почему нельзя остаться здесь, в этих одурманивающих ощущениях? Откликаться не хотелось, но рука ожила, выпуталась из холодящих кожу лент и самостоятельно потянулась к лучу света, первому прошедшему завесу тьмы. Ресницы девушки затрепетали, веки приоткрылись и закрылись вновь, но того самого эффекта больше не было, тьма не хотела забирать покинувшую ее путницу обратно. Вторых шансов не дает никто. Осознание набатом ударило по голове, руки прижались к ушам, где как никогда чувствовалось кровяное давление, ударявшее по бас-бочке барабана. В мозг впилась тысячи игл, боль норовила отправить в ещё один обморок, но чьи-то заботливые руки заставили приоткрыть рот и влили холодящую жидкость с резким вкусом. Заставили проглотить. Снова. Тыльные стороны ладоней коснулись чьих-то сухих горячих губ. Приятное ощущение заставило сглотнуть рвотный позыв. Боль отошла на второй план спустя целую вечность, но открывать глаза по-прежнему не хотелось. Ничего уже не хотелось, кроме как поддаться собственной слабости окончательно и просто сдохнуть, больше никогда не возвращаясь в этот грязный, развратный мир. — Ю. Она слышала в этом звуке все, что хотела или все, что там действительно было — различить было просто невозможно. Сразу представились тёплые карие глаза, нежная улыбка и отражение абсолютной поддержки в глубине этой прекрасной стройной души. Ей было боязно: что, если она не найдёт всего этого, когда откроет глаза, то... Девушка склонила голову, пряди упали на лицо, скрывая очи, открытые с непосильным трудом. Послышался облегчённый вздох, будто тот, кто сидел перед ней, не дышал все это время и переживал. Она закрыла лицо руками. Долгое время ничего не происходило, пока человек напротив не решился мягко взять худое запястье и отстранить одну руку от головы, а затем и вторую. — Здесь никого нет, кроме нас, Ю. — Мужчина провёл рукой по макушке девушки и приподнялся, чтобы позволить уткнуться лбом в свою грудь, где тихо-тихо билось сердце. Тьма отступила, выпуская развороченное сознание из своих оков. Руки сжали лацканы пиджака. Одно титаническое усилие, и она отстраняется от нужного, важного тепла, приподнимая голову. Покрасневшие глаза посмотрели с тоской, в их глубине застыла бездна, в которой... есть ли что? Сердце Рэя болезненно забилось. Видеть разницу живых, блестящих, словно летнее небо, глазах и полумертвых, таких же, как у человека, зашедшего сюда час назад, было невыносимо. Он опустился перед ней на колени и прижался своим лбом к ее. — Ты не одна, слышишь? — Брюнет мягко сжал правую руку девушки и поцеловал кончики пальцев. Юки выдохнула и прикрыла глаза, произнеся полупрозрачным шепотом: — Рэй... — Да. Я здесь. Он чуть потянул ее руку вверх и прижал к своей щеке, также прикрыв глаза. Девушка постаралась двинуться, но тело ощущалось совсем чужим. Наконец, она смогла придвинуться ближе и как-то неуверенно, неловко высвободила руку из плена тёплых пальцев и обняла его за плечи. Голова Рэя прижалась к ее животу, а руки обвили талию. Они молчали. Чуткое создание могло бы увидеть над ними своим нечеловеческим зрением белые нити, запутавшиеся друг в друге — прочно сплетшиеся души — но его здесь не было. Через долгое, очень долгое время, мужчина поднялся на затёкшие ноги, которые едва чувствовал, и легонько потянул девушку на себя. Она послушно привстала и позволила усадить себя на колени, кое-как устроившись в широком уютном кресле в тёплых объятиях, гораздо более манящих, чем та хорошо запомнившаяся тьма. Брюнет поглаживал шелковое море серебристых прядей, пока не уснул, убаюканный глубокими вдохами и выдохами девушки. Произошедшее выпило из каждого все силы. Неподъемная усталость опустилась на плечи. Разделённая, но тяжелая, как ледяная лавина.

***

Уединение было нарушено лишь спустя четыре часа. Дверь тихонько приоткрылась, и в кабинет бесшумно проник Десмонд, долгое время ожидавший в столовой девушку, с которой хотелось поговорить и узнать ее состояние, а если получится, вызнать что же это было утром. Он хотел включить свет, чтобы разглядеть хоть что-нибудь — в последнее время пара сидела в кабинете, как кроты в своих норах, но был остановлен тихим "Тс-с. Не нужно". Блондин напряг зрение и смог увидеть два тела, расположившихся в кресле друг на друге. Он хотел выдать что-то забавное или провокационное, но, вспомнив утреннее состояние подруги и до сих пор не слыша от нее ни единого звука, замолчал. — Позови Аластора, пожалуйста. Он сидит в подвале в самом конце коридора. — Тем же шепотом проговорил брюнет. Это решение далось ему с трудом. Никого не хотелось видеть здесь сейчас, но с помощью давно знающего Юки человека, справиться со всем будет проще и, быть может, менее болезненно для нее. Сейчас собственное эгоистичное состояние мало волновало. Девушка проснулась через две минуты после того, как Десмонд покинул кабинет. Она приоткрыла все еще припухшие веки и посмотрела в теплые карие глаза. Пара не видела друг друга, но сейчас это было не нужно. Рэй мягко гладил длинные пряди и чувствовал, как серебристоволосая льнула к его руке. На ее языке вертелись слова, которые в этой обстановке стали бы глубочайшим абсурдом, но не произнести их было нельзя. Ведь... она больше ни в чем не уверена. Спокойствие, внутренний стержень, взращиваемый годами, распались железной стружкой. — Прости за... Мужчина положил обвивавшую ранее талию руку на щеку девушки, и та замолчала, сдерживая крупные слезы горечи и обиды за все прошедшие годы. Продолжить мысль не получилось. Она с благодарностью принимала ласки и боялась сделать что-то, что заставит его прекратить. — Расслабься, все в порядке. Мужчина уложил ее голову на своей груди, заставляя слушать биение сердца. Аластор вошел в кабинет с небольшой коробочкой в руках и нажал лишь на одну половинку кнопки, включающей свет. Мрак рассеялся, являя свету пару. Мужчине эта поза сразу не понравилась, он понял, почему его вызвали и медленно прошел к ним, стараясь не шуметь. Шатен не видел лица девушки, спрятанного на груди начальника, ровно до тех пор, пока не приблизился. Увиденное заставило сжать кулаки и посмотреть на Рэя. — Что здесь произошло? — спросил Аластор одними губами. Юки приподняла голову и медленно перевела круг обзора на лицо потревожившего их мужчину. Пустота пугала своим безумием и въедалась в кожу, как концентрированная кислота. — Вэйн. — В той же манере ответил брюнет и вновь переместил свои руки на талию девушки, не отпуская. Мужчины долго смотрели в глаза друг друга, пытаясь найти там ответы на сотни родившихся в одно мгновение вопросов. Аластор прервал контакт первым и стал копаться в принесенной аптечке с различными медикаментами. Юки дотянулась до края рубашки друга и взяла его за руку. Ее глаза по-прежнему ничего не выражали, но действиями она пыталась показать, что все еще находится в этом мире, и пусть все совсем не в порядке, она по-прежнему здесь, с ними. Аластор легко сжал протянутые пальцы и, найдя нужное, присел на колени перед ней, совсем как Рэй несколько часов назад. — Это успокоительное. — Он указал на таблетки, покоившиеся в раскрытой ладони. Девушка кивнула и приняла их вместе с водой. В комнате воцарилась абсолютная тишина. День пошел насмарку, пусть и находился в самом разгаре. Что делать теперь, когда беспокойство сжирало все мысли и закрадывалось в сердце, заставляя его быстро биться, было неясно. Единственным верным решением сейчас было отправить девушку домой в чьем-нибудь сопровождении и оставить ее там на несколько дней. Кандидатура, которая могла этим заняться, была лишь одна, но Рэю категорически не хотелось выпускать из рук живое тепло, как и оставлять в кабинете, где случилась судьбоносная встреча. — Ты можешь стоять, Ю? — спросил Аластор. Получив в ответ кивок, он помог ей подняться и придержать, когда та пошатнулась. Очевидно, девушка тоже не хотела отстраняться от брюнета, потому, когда перестала чувствовать его прикосновения, сама взяла того за руку. — Пойдем домой. — Продолжил он. Девушка прикусила губу. Осознание собственной слабости сжимало душу в железной клетке, заставляя трепетать, как прекрасную канарейку. Уходить от Рэя не хотелось, но она отчетливо понимала, что загубит абсолютно все, если останется здесь, в том числе не позволит ему работать и вечно будет отвлекать своим состоянием. Юки заставила себя повернуться к также поднявшемуся на ноги напарнику и постаралась приподнять уголки губ, но не получилось. Тогда она предприняла еще одну попытку и склонила голову, когда поняла, что улыбка совершенно никак не получается. Ну почему она такая слабая. Рэй заставил ее посмотреть на себя и без слов поцеловал в лоб. Они общались одними лишь глазами. Мужчине стало гораздо тяжелее читать ее, потому что ко всем эмоциям примешивалась черная бездна, которая, как он боялся в глубине души, уже не покинет эти некогда сияющие голубые глаза. Аластор не мешал им, безмолвно ожидая итогов этой странной беседы. Даже они не могли так общаться, их связь — смешно — взращиваемая не одним годом оказалась другой, не настолько крепкой, хотя иногда, несомненно, проскальзывала в абсолютно очевидных темах для разговора. Шатен не успел как следует развить эту мысль, его потянули за руку, привлекая внимание. — Останься с ней. Я зайду вечером, и мы обсудим все... вчетвером, полагаю, раз Десмонд теперь живет с Ю. Так даже лучше. — Конечно. — Будьте осторожны. Аластор кивнул и повел девушку в сторону выхода. Та нехотя выпустила чужое, но ставшее чертовски родным за несколько часов тепло и покинула кабинет, бросив последний взгляд на карие глаза, смотрящие с поддержкой и ободрением. Когда они ушли, Рэй тяжело опустился в собственное кресло, закрыв лицо в ладонях. Что он натворил...