Средство от скуки

Их задумка была глупа, не продумана и основана лишь на теориях, которые они сами и построили, но времени катастрофически не хватало, нужно было хотя бы попытаться провести Эдварда, чего бы это ни стоило. Сказать, что Рэй против такого поворота событий — ничего не сказать. Вплоть до перекрестка, где их пути должны были разойтись, он уговаривал её на альтернативу, старательно придумывал другой вариант событий. В конце концов блондин вряд ли причинит вред Кире, они отчетливо понимали, какова его основная цель. Серебристоволосая ничего не хотела слышать, в ней смешалась целая буря эмоций: страх за знакомую, ужас перед братом, желание встретиться с ним и решить всё в один миг, и темное, скрывающееся в глубине души нетерпение. Безумно хотелось показать, что теперь все иначе и он не имеет над ней никакой власти, растоптать его чувства, его самого, и вернуться победительницей из этого ада. Эти чувства кружили голову, части слов Рэя она даже не слышала. Прежде чем уйти, девушка взяла напарника за рукав и посмотрела в его глаза, пытаясь найти помимо беспокойства уверенность в ней и в лучшем исходе. Пришлось раскапывать эти чувства за волнением, и трепетом, но все же они нашлись и придали сил. Брюнет обнял девушку за талию и запечатлел долгий поцелуй, полный обещаний и желания. — Если что-то пойдет не так, выходи из игры, Юки. Не переживай все это снова и снова. — Хрипло сказал он, с нежеланием отстраняясь. — Есть, сэр! — улыбнулась она, однако голубые глаза были серьезны как никогда. Наконец распрощавшись с напарником, девушка выдохнула и быстрым шагом направилась на судьбоносную встречу. Куда идти она знала, ранее коллеги выяснили местонахождение ее брата. Это было не трудно, учитывая связи ее великолепного мужчины. Она остановилась напротив темной двери. Все убранство отеля было выполнено в лучших традициях богатых отелей, и золотая ручка сама по себе отталкивала, напоминая о прошлой жизни. Как ее вообще сюда пустили в таком виде? — глупый вопрос, ответ которому Эдвард. Пришлось сделать несколько глубоких вдохов, чтобы успокоиться и унять нервную дрожь. Это было самой сложной частью: сделать шаг, который может погрузить тебя в отчаяние. Это состояние, когда ты знаешь, что уходишь в ловушку, из которой можешь не выбраться, капкан захлопнется и, как бы ты не молил о пощаде, тебя не отпустят и сожрут, наслаждаясь твоими мучениями. Здесь будет только два человека, он и она, наедине. Отвратительный, жалкий, мерзкий манипулятор и она хрупкая снаружи, но невероятно сильная внутри, едва востановившая свою психику с прошлой встречи. Тихий стук. Раз, два, три. Девушка открывает дверь самостоятельно и едва ли сразу не оказывается в объятиях ухмыляющегося брата. — Это было проще, чем я думал. Кажется, твои друзья не так уж и беспокоятся за тебя, малышка? — мерзкая ухмылка скользит по его улицу. Мужская рука хватает за запястье и грубо втягивает в номер, тут же прижимая к закрытой двери. — Как же я скучал, — шепчет мужчина в сжатые в тонкую нить губы и касается их своими, пережимая горло девушки рукой, вынуждая ее приоткрыть рот. Он проталкивает язык, исследуя давно забытое тепло, а когда серебристоволосая начинает вырываться и кусает его, прижимает сильнее, раздвигая ее ноги своим коленом, перехватывая обе руки, чтобы та не смела перечить. Его глаза безумны, наконец он дорвался до всего, что было далеко столь долгое время, однако некоторое неудобство присутствует, и мужчина успокаивается, позволяя девушке отдышаться и вытереть рот от мерзких поцелуев. Она смотрит на него с ненавистью, чуть ли не сплевывая свои мерзкие ощущения на пол, останавливает только воспитание и вдолбленные с детства манеры, и сталкивается со смеющимися глазами брата. Конечно, это забавляет темную сущность, живущую в нем, ему все это нравится: желание сестры оттолкнуть его, показать, как неприятны его действия, он уверен, девушка просто играет. — Иди в душ, там есть сменная одежда. — усмешка. Юки уже сделала шаг по направлению к комнате, куда угодно, лишь бы не рядом с ним, но холодный голос вновь раздается, заполняя собой пространство. — О, нет, это ты оставишь здесь, — продолжает он, указывая на небольшой черный рюкзак за плечами девушки, в котором было несколько предметов гардероба, телефон, зарядное устройство и наушники. Брать с собой предметы, которые могут нанести вред, она не стала, потому что не была уверена в том, что пересилит брата и не ощутит боль от них на своем теле. Та замирает, но покорно отдает свою ношу. Эдвард не так глуп, как ей того бы хотелось. — Раздевайся, — шепчет он ей на ухо, заставляя покрыться холодными мурашками. — Я... могу сделать это в ванной. Девушка пытается перебороть страх, но получается слабо. Конечно, он знает про жучки, нацепленные по всей ее одежде, которые они успели прикрепить в офисе после встречи с Вейном, чтобы избежать похищения по дороге домой, но снимать её при нем... — Здесь, моя милая, здесь. Он наслаждается неподдельным смущением и стыдом, который ярко виден в ее глазах, а когда та медленно снимает с себя черное теплое платье, вымокшее под дождем до нитки, оказываясь лишь в одном белье, вновь прижимает ее к себе, вынуждая почувствовать вставшее нутро мужчины. — Умница, — жарко шепчет он, целуя в шею. Едва сдерживаясь, чтобы не взять ее здесь и сейчас. Девушка едва сдерживает рвотные позывы, и ее наконец выпускают, позволяя пройти в ванную, откуда тут же раздается шум воды, перекрывающий звуки тошноты. Когда неприятные ощущения отступают, она садится на пол, спиной прислонившись к холодной стене. Прошло лишь десять минут, а мысли уже мучительно возвращаются к друзьям и брюнету. Надежда на то, что скоро Рэй придет сюда настойчиво вбивалась в сердце как раскаленное железо, от которого было одновременно больно и томительно. Послышался хлопок двери, и девушка, искренне надеясь на то, что увидит сейчас в дверях напарника, высовывается из ванной, но... никого нет. Эдвард вышел, закрыв её на ключ, рюкзака нигде не было. — Чёрт, — выругалась девушка и, накинув поверх белья отвратительно-извращённый алый шелковый халат, у которого был огромный, не запахивающийся вырез на груди, и несколько подобных на бедрах, чтобы хоть как-то прикрыться, прошла вглубь номера, судорожно думая, как же привлечь внимание коллеги, не давая обмануть его чуткий ум. Окна были закрыты наглухо, на ключ, шторы были плотными, черными, такие в отелях почти не встречаются. Насколько же он был уверен в том, что сестра придет? Юки осмотрелась вокруг, но в этом номере не было абсолютно никаких вещей, что напрягало, будто маньяк и не жил здесь вовсе. Ни ваз, ни тяжелых предметов, стульев, столов: абсолютно ничего. Только диван да дверь, ведущая в спальню. Сколько же он заплатил администрации, чтобы все вынесли из номера? Юки снова выругалась, ее нервы не выдерживали, время поджимало. Когда она сделала несколько шагов по направлению к спальне в надежде хоть там найти то, что могло бы помочь выбраться, входная дверь снова хлопнула. В тот же миг внутри что-то оборвалось, словно капкан захлопнулся, глаза налились едва сдерживаемыми слезами, но она сдержалась, сжав руки в кулаки, успокаиваясь. Ничего еще не потеряно, вспомним уроки Рэя и сменим стратегию. Было слышно, как блондин заглянул в ванную, и, не найдя там своей жертвы, прошел внутрь. — М-мм, кто здесь у нас. Жаль, что я не могу наслаждаться этим великолепным видом сейчас в полной мере. Иди сюда. Девушка посмотрела в глаза блондина и заметила в нем легкое волнение, тяжело раскапываемое среди града желания, нетерпения и возбуждения. Конечно же, подходить она не спешила, более того, его напраяжение явно говорило о том, что первая часть плана удалась. Она бы улыбнулась, если бы не была занята мыслями о всех возможных способах задержаться здесь и выиграть время. — Иди. Сюда, — повторил он приказным тоном, сверкнув взбешенными глазами. Серебристоволосая же наоборот шмыгнула в спальню и, слыша быстрые приближающиеся шаги, начала искать замок, который должен был быть в этом чертовом месте, но из-за штор было слишком темно, и даже если он был, найти его оказалось невозможно. Вейн в высшей степени бешенства ворвался в комнату, едва не ударив девушку, но та, имея отличную реакцию, успела отпрыгнуть, и схватил сестру за руку. Серебристоволосая, припоминая свой огромный опыт владения боевыми искусствами, из захвата вырвалась, и поспешила нанести ответный удар, однако ее вновь перехватили. — Надо же, ты отрастила клыки? Мне нравится. Чертов блондин времени зря не терял, его руки были слишком сильны, как бы девушка ни пыталась вырваться, ничего не получалось. Что предплечья, что ноги ее каждый раз блокировали. — Хватит возбуждать меня, иначе я возьму тебя здесь же. Девушка, услышав это, чуть не обмякла в его руках, но, услышав возможный вариант для дополнительной задержки, сама в потасовке уронила их обоих на кровать. — Вот как? — мужчина усмехнулся. — Не думал, что ты этого так хочешь. Стук в дверь был оглушительно громким. Юки прикусила губу, лишь бы не показывать свою радость и нетерпение. Ее надежда на то, что это отвлекающий маневр в операции Рэя, была непоколебима.       

***

Брюнет вызволил подчиненную из ловушки и, не теряя времени направился на место, где в последний раз откликнулись жучки вместе с опер-группой. Он постучался в темную дубовую дверь и открыл ее, впуская мужчин в форме, после врываясь за ними, конечно же. На белом диване стоял знакомый аксессуар, из которого доносилось тихое тиканье. — На выход! — воскликнул мужчина, ближе всего находящийся к динамиту. Комнату успели покинуть все до взырва, брюнет выругался и посмотрел на часы. Двадцать минут были потрачены впустую. Как можно раньше он покинул место преступления, нарочно не позволяя вовлечь себя в ситуацию, когда придется оправдываться перед Скотленд-Ярдом, на такой случай у него было доверенное лицо, и поехал в первоначальную точку назначения.       

***

Блондин жестко зафиксировал талию девушки в своей руке, не позволяя той вырваться, и направился к двери без какого-либо оружия с собой, что насторожило серебристоволосую. Мужчина открыл темный массив, и Юки выдохнула обреченно. На пороге стоял незнакомец, явно не похожий на коллег Рэя. — Что такое, ты надеялась увидеть кого-то другого? — усмехнулся он. Эдвард старался не показывать свою ношу другому человеку, никто не смел видеть ее в таком наряде кроме него. Интересно, как же по его самолюбию ударит факт, что как минимум трое мужчин видели ее в подобном виде, не говоря уже о тех, с кем она спала ранее, пусть и было их не так уж много. — Мы спускаемся, жди в машине. — Приказал он и прикрыл дверь. — У тебя ничего не выйдет, смирись. — Как и у тебя, Вейн. — С ненавистью сказала девушка, на что получила жесткую ухмылку. — Мне всегда все сходит с рук, Вейн. — ехидно повторил он за сестрой. После недолгих препирательств блондин смог натянуть на нее пальто, чтобы та не щеголяла своей прекрасной фигурой по отелю и тем более улице, помог надеть обувь и вновь зафиксировал под рукой, чтобы та не вырывалась. Будь она хоть немного сильнее, уделив больше времени тренировкам... Хотя, как бы она не старалась, вероятнее всего, Эдвард бы нашел на нее управу. Нельзя было игнорировать его живой ум, позволяющий крупной компании так долго держаться на плаву. Что ж, теперь оставались считанные секунды, пока пара сядет в машину и тронется с места, оставляя Лондон позади. О светлом будущем можно будет позабыть. Отвратительный был план, ничего не скажешь, но... она сама завела себя в ловушку. Хорошо, что хотя бы Кира теперь была в безопасности. Выходя на улицу, встретившую их прохладой и сладким ароматом петрикора, серебристоволосая огляделась. Не успел. По щекам заскользили предательские слезы, Юки из последних сил попыталась вырваться, но эффекта не было абсолютно никакого, хватка брата оказалась железной. Жестокая реальность разрывала сердце и сознание на куски. Как теперь сложится ее дальнейшая судьба, как вырваться из этого кокона? Вспомнились слова Аластора. «Мы рядом и не позволим тебя забрать, пока ты сама этого не захочешь.» Позволили все, в том числе она. Какого черта она вообще решила лезть одна в эту западню? Дверца машины захлопнулась, щелкнул механизм, отрезая ее от единственной возможности сбежать. Они тронулись, набирая скорость. Где-то позади раздался шум раскаленного двигателя, кто-то явно торопился и, кажется, торопился к ним. Юки обернулась, чтобы посмотреть в тонированные задние стекла. В машине, преследовавшей их, девушка без труда рассмотрела своего напарника. Счастье переполнило сердце, в груди затрепетала надежда, безудержно шевеля своими обрезанными крыльями, а разум холодно спрашивал «И как по-твоему он поможет? Проследует за тобой на территорию, где его убьют без особого труда?». В какой-то момент его мерседес приблизился слишком близко, стало очевидно, что он хочет остановить их столкновением. Тогда водитель вывернул за угол, девушка заметила, как перед ними показалась другая машина, которая резко затормозила перед напарником. Господи, каким же идиотом они считали Эдварда, и как же эмоции помешали им здраво мыслить. Юки опустила голову и медленно осела в кресле, смотря в боковое окно заднего сидения, запоминая дорогу, по которой они едут, в мельчайших подробностях. Никогда не знаешь, какая информация сможет пригодиться, и нужна ли она будет теперь вообще. Вейн нахально улыбался и в глубине души злился, потому что сестрица не обращала на него внимания, а в мыслях ее поселился другой мужчина. Это приводило в бешенство. «Если бы ты не сошел с ума, все могло бы быть иначе» — шептал смеющийся внутренний голос. — «Она бы смотрела на тебя восхищенными глазами, полными любви и, возможно, действительно увлеклась бы тобой. Вы были очень близки, пока ты все не испортил.» Блондин фыркнул и увидел в зеркало, как девушка вздрогнула от резкого звука. Он лично довел ее до такого состояния. Воспоминания о ненавистном взгляде, который недавно увидел в отеле, радовали его темную сущность, но заставляли сердце болезненно сжиматься. В последнее время ему все больше хотелось вернуть все, что было раньше. Смотреть в чистую голубизну глаз, наполненную любовью, нежностью и абсолютным доверием, видеть счастливую улыбку, а не вызывать страх при одном лишь своем появлении, не видеть ненависть и отвращение в постели или и вовсе пустоту в глазах. Не ощущать, что тело, которое лежит перед ним — безжизненная кукла. Хотелось, чтобы именно эта девушка, его родная кровь, отдавала всю себя, стонала от удовольствия, шептала его имя, разливаясь в экстазе, дарила сладкие поцелуи при встрече... Он не понимал, как этого достичь. Каждый раз, когда они встречались, внутри разжигалось темное безумие, заставляющее быть жестким, брать свое здесь и сейчас, вбиваться в податливое тело с новой силой, оставляя на шее алые пятна засосов, шептать на ухо, что она только его, ломая снова и снова искалеченные сердце и душу.       

***

В семейном особняке Эдвард наказал служанке проводить серебристоволосую в выделенную для неё комнату, а сам ушел в неизвестном направлении. Миловидная девушка представилась Риной и попросила проследовать за ней. Юки были смутно знакомы коридоры и комнаты, мимо которых они проходили, разум усердно защищал ее от мерзких воспоминаний, отчего теперь вспомнить подробности о тех ужасах, что случались за большинством из этих дверей, к счастью, было тяжело. — Прошу, госпожа. Служанка раскрыла дверь и впустила перед собой юную леди. Та, осмотревшись, отступила назад. Несомненно, это была одна из ее комнат. Эдвард заходил в нее, сладко улыбаясь, и звал сестру к себе или же подходил сам и, делая многочисленные комплименты, склонялся... Вновь замутило. Устоять на ногах внезапно оказалось непосильным действием, и девушка упала бы, если бы ее не придержали заботливые женские руки, однако она не приняла этот жест и отшатнулась от фрейлины. Слуги. Эти чудесные создания едва ли не знали о их порочной связи с главой семейства и молчали. Закрывали рты на замки, изредка кидали сочувственные, жалеющие взгляды и не придпринимали никаких действий. Страх за потерю своего мелкого места оказался сильнее человеческого отношения к маленькой девочке. Серебристоволосая сделала вдох и зашла в свою комнату, не позволяя девушке пройти вместе с ней. — Ты свободна. — Но господин Эдвард сказал... — Ты. Свободна, — повторила Юки в той же манере, в которой недавно разговаривал с ней брат, и едва дошла до ванной, которая была удобно расположена за дверью внутри комнаты, чтобы в очередной раз избавиться от жидкости в организме. Она слышала, что служанка все же последовала ее приказу, и смогла хоть немного выдохнуть. Ванная была одним из немногих мест, в которых к ней никто не прикасался. Более того здесь был спасательный замок. Конечно, взломать его было просто и легко, но звук вскрытия позволил бы придумать мало-мальский план и приготовиться к возможному развитию событий. Слезы катились со щек градом, ее самый страшный кошмар сбылся: она снова здесь в окружении людей, которым никогда не сможет доверять, среди комнат, напоминавших о собственном грязном белье и пытках. Думать больше не хотелось, час прошел в тихой истерике, выпившей последние силы из организма, отвыкшего от таких испытаний. Серебристоволосая уснула здесь же, прислонившись к прохладной плиточной стене, не силясь добраться до мягкой кровати.       

***

Её разбудил громкий стук в дверь. — Миледи, завтрак подан. Серебристоволосая с трудом открыла слепленные от горючих слез веки и медленно пришла в себя, пытаясь восстановить события прошлого дня. — Нет... — тихо сказала она, закрывая лицо руками. — Госпожа, с вами все в порядке? Ага, в порядке, сто раз. — Я не приду, можешь идти. — Господин Эдвард попросил привести вас, чего бы мне это ни стоило... Юки усмехнулась. — Сочувствую. — Если у меня не получится, он сказал, что придет сам... Кажется, Рин прекрасно понимала, как нужно надавить на свою госпожу, чтобы та подчинилась — жаль, что эта мысль прошла мимо Юки, ибо она была очень важна. У серебристоволосой внутри все похолодело. Не хватало, чтобы он заходил на ее территорию. Теперь эта комната была только ее, и больше она не позволит лезть сюда кому попало. Служанка — ладно, та может стать полезным источником информации, но уж точно не это жестокое мужеподобное создание. — Мне нужно двадцать минут. Вернешься за мной через это время. Рин хотела сказать что-то против, но сочла это бесполезным. Все же господа, которым она служит, весьма вспыльчивые люди, лучше лишний раз промолчать. Юки заставила себя принять быстрый душ и завернулась в полотенце. Каждое действие давалось с трудом, стресс и сон на твердой поверхности раздавались во всем теле неприятными, болезненными ощущениями. К своему удивлению, в гардеробной она обнаружила вещи на любой лад, причем не извращенные сорочки и пижамы, а нормальную одежду, от деловых костюмов до роскошных платьев. Неужели в брате осталось хоть что-то человеческое? Эта мысль была послана лесом, а выбор одежды пал на закрытый черный свитер и классические брюки. Теперь Юки уж точно не заботил стиль и подходят ли вещи друг к другу, главное было закутаться в них как можно сильнее, лишь бы к коже никто не прикасался. Если бы можно было найти свитшот, на котором написано «Не трогать!». С радостью бы нацепила на себя, но, к сожалению, такого не наблюдалось. Вообще вся одежда здесь была подобрана со вкусом, не было перегруженных стразами кусков ткани или не в меру дырявых джинс, всё было аккуратным и радующим глаз. Служанка пришла ровно через указанное время и в тишине привела серебристоволосую в столовую, где ее уже ждал глава семейства Вейнов. — Ты опоздала. Девушка даже не посмотрела в его сторону, просто уселась на уготованное для нее место напротив, не рядом — что ее вновь удивило — и сделала несколько глотков воды. Есть не хотелось совершенно, только в горле ужасно пересохло. Мужчина следил за ней некоторое время, а потом бросил перед ней газету, призывая прочитать содержимое. Юки взяла бумагу в руки, они слегка тряслись, события кошмарной ночи сказывались на организме, помимо этого было страшно увидеть желтое, лишенное души название статьи «Завидного холостяка туманного альбиона, владельца крупной компании *** нашли мертвым». Глаза уткнулись в совершенно иной, но тоже весьма кричащий заголовок «Свадьба самого желанного мужчины Лондона и внезапный взрыв в отеле. Какие ещё потрясения нас ожидают?». Девушка проигнорировала новость про торжество. Кому это вообще интересно? Она перелистнула страницы до терракта, переживая. Конечно, она видела Рэя в машине и, кажется, он был цел, но хотелось найти этому словесное подтверждение и видеть, что его не обвинили в этой небольшой катастрофе — как оказалось, взрыв был действительно мизерным, и причинил вред только номеру отеля, не задев соседние комнаты. Причастных к этому замечено не было, как и пострадавших, что заставило серебристоволосую улыбнуться уголками губ, на большее она сейчас не была способна, а брата в нетерпении жестко проговорить: — Не та страница, листай назад. Девушка выгнула бровь. Ей действительно нужно посмотреть заголовок о свадьбе? О, нет... Только если... Новость гласила о том, что Эдвард Вейн официально заявил о своей скорой женитьбе на таинственной незнакомке. — Я долго искал ее и наконец нашел, больше не отпущу, — гласила первая строчка страницы. В газете были догадки о личности невесты, но, естественно, никто не мог попасть в точку. Кто бы мог подумать, что Эдвард решит жениться на своей погибшей вместе с родителями в автокатастрофе сестре. Абсурд, не так ли? С губ сорвался истерический смешок. Серебристоволосая отбросила газету на пол. — И что это за фарс? Ты действительно думаешь устроить свадьбу со всей шумихой? Я надеюсь, ты собираешься жениться на какой-нибудь дурочке для отвода глаз, а не на мне? Блондин улыбнулся. — Ты правда так думаешь? Девушка поднялась с места, подняла жалкие куски бумаги, скрепленные между собой и швырнула их в брата. Тот, обладая отличной реакцией, без проблем поймал газету и усмехнулся. — Безумец. Я надеюсь, ты умрешь раньше, чем это случится. Серебристоволосая впервые позволяла себе такое поведение: все, что происходило с ней в последнее время, убивало изнутри. Она, совершенно иная, спокойная, рассудительная и уж точно не желающая смерти кому бы то ни было, желала смерти своему родственнику, пусть и оказавшемуся отвратительным человеком. Голова пульсировала, разум отказывался принимать происходящее, хотелось рыдать и рвать на себе волосы — чего она уж точно не хотела, так это превращаться в своего мерзкого, будь ему не ладно, брата. Девушка пулей вылетела из столовой и стремительно направилась в свою комнату, едва ли не сбивая личную служанку с ног. Та поторопилась вслед за ней, но дверь в покои захлопнули прямо перед ее носом, чуть не задев. Серебристоволосая осмотрелась, выбирая себе цель для успокоения или истерзания, в зависимости от того, чего ей больше захочется. Однако желания смыкались на шее брата, мебель громить совершенно не хотелось. Честно говоря, она начала задумываться о настоящем причинении ему вреда, почему только она должна терпеть все это? Осознавая, что мысли заводят в совсем темное русло, девушка сделала много глубоких вдохов, прикрыв глаза. Ее охватило легкое головокружение, а живот стянуло спазмом, но она продолжала стоять, слегка покачиваясь и мыча мелодию, напоминавшую колыбельную, которую она когда-то сочинила, чтобы успокаивать воспаленный от ненависти к себе, этой жизни, брату и событиям, происходящими с ней, разум. Эта медитация заставила ее прийти в себя. Не сразу, на это ушло около получаса, но наконец девушка смогла окончательно выдохнуть и настроиться на нужное русло. Теперь внутри не кипела ненависть, а мозг стремился продумывать план побега. Первым шагом было желание хорошенько изучить комнату, перелопатить ее на предмет жучков, камер, подслушивающих устройств и возможных путей для вылазки на улицу. На поиски ушел час, а результаты были таковы: никаких устройств для слежки не обнаружено, комната была просторной, сбоку расположилась громадная двуспальная кровать, рядом с ней небольшая тумбочка из светлого дерева, в которой не было ни одной вещи. В противоположном углу расположился роскошный туалетный столик с разными украшениями и косметикой от лучших брендов, известных по всей Англии, окно выходило на потрясающую оранжерею, даже издалека были видны самые разные цветы и травы, растущие в ней. Рядышком располагалась беседка, однако через решетку наружу нельзя было выбраться. Слева от стола была дверь, ведущая в просторную ванную, в противоположной стороне была довольно крупная гардеробная, как уже говорилось. Заняться здесь было откровенно нечем, и тогда Юки решила покинуть спальню, чтобы узнать, куда, как и когда ей вообще можно было передвигаться по особняку, потому что если это все, что ей позволено, или путешествие по дому нужно заслужить мольбами или чем еще похуже, она лучше умрет от скуки у себя. К слову, в ванной не было никаких острых предметов, которыми можно было бы воспользоваться для облегчения собственной не жизни. Серебристоволосая робко приоткрыла дверь и наткнулась на служанку, которая с опаской посмотрела на нее, словно ожидая очередного выпада или истерики. Юки выдохнула. Супер, теперь и она изводит людей по собственной прихоти. — Извини за все, что происходило ранее. Мне совсем не нравится здесь, и я бы предпочла никогда сюда не возвращаться, — вымученно улыбнулась девушка. — Рин, верно? — Да, госпожа, прошу прощения, если вам показалось, что я... — Нет-нет, ничего такого. Здесь должна извиняться только я. Пожалуйста, зови меня Юки. — Господин Эдвард приказал не называть вас этим именем, только госпожа или миледи. — Вот как... — девушка выдержала небольшую паузу. — Рин, ты приставлена ко мне как личная горничная и подчинишься любому приказу? — Серебристоволосая решила прощупать всю почву, которая оказывалась под ее ногами. — Любому, не противоречащему воле старшего господина. — Понятно. Куда мне позволено выходить? — Вам будет тяжело запомнить всю информацию, — просто излагая факт, не стараясь задеть, проговорила горничная. — Предлагаю немного пройтись, чтобы я могла показать вам комнаты, в которые заходить запрещено. Вы, конечно, в любой момент можете попросить меня проводить вас в любое из мест, которое захотите посетить, кроме запретных. Серебристоволосая заинтересовалась постановкой утверждения. Значит, если речь шла только об определенных закрытых для ее доступа пространствах, у нее довольно много свободы? — Хорошо. Веди, но постарайся не идти к местам потенциальной встречи с Эдвардом. — Как прикажете. Юки больше не стала переубеждать девушку в обычном отношении на «ты». Хотелось бы иметь здесь хоть одного человека, которому доверять она, конечно, не станет, но сможет обратиться по любому вопросу. Служанка очень скоро остановилась, за поворотом коридора. — Вы попросили не подходить слишком близко. — Девушка подняла руку, чтобы показать направление. — Впереди, в конце коридора, справа кабинет господина, напротив его покои, перед нами, — служанка повернулась, — зал заседаний. Милорд не любит устраивать рабочие встречи в особняке, но иногда он вынужден это делать. — Полагаю, в ближайшее время этого точно не случится. Это всё? — Вам запрещено выходить за ворота особняка. — Конечно же. — А также проходить на кухню и в подвал. Все остальные комнаты для вас открыты, господин особенно просил вас привести в одну из них, позволите? Юки колебалась, это могло быть еще одной западней, призванной погрузить ее в темный омут воспоминаний. — Почему он хотел показать мне эту комнату и где он сам сейчас? — Полагаю, в своем кабинете, я видела, как он шел в правое крыло. Скорее всего, сейчас у господина полно дел. Последняя вылазка в город отняла много времени. Насчет комнаты... милорд сообщил, что в ней вам будет спокойно и интересно находиться. Спокойно, интересно? Эдвард вообще хоть немного понимает, какие чувства она испытывает в этом особняке? — Хорошо, Рин. По дороге мы можем где-нибудь взять стакан воды? — Конечно, госпожа. Прошу прощения, может быть, мне подать вам чай с десертами? — Благодарю, не стоит, воды будет достаточно. Вероятнее всего, серебристоволосая еще не скоро сможет полакомиться хоть чем-то в этом доме. Живот иногда болезненно сжимался, но заставить себя положить что-либо в рот девушке просто не хотелось. Рин оставила свою госпожу на минуту и отлучилась на кухню, чтобы налить воды, а серебристоволосая осмотрела особняк как следует. Помимо тяжелых воспоминаний, на сердце вдруг лег слабый отпечаток тоски, она вспомнила, как давным давно они проводили здесь время с семьей. Пока отец работал, девушка донимала мать и просила заплести ей красивую прическу, какую умела делать только мама, потом они шли с братом в детскую, он делал малышке комплименты и играл с ней во все, что она бы не захотела. Потом наступало время ланча, и отец отвлекался от своей бумажной волокиты, чтобы провести время с семьей в беседке на улице, мама с папой безумно любили друг друга и всегда стремились подарить тепло и заботу своим детям. Жаль, что они погибли, оставив все заботы на хрупкие детские плечи. На глаза навернулись слезы, девушка прикрыла их и стерла ладонями сбежавшую влагу, все могло бы быть иначе, но теперь все это позади, наглухо погрбено под руинами братской извращенной любви. Служанка тихо позвала госпожу и протянула ей стакан. Юки взяла его в руки, но чуть не уронила, пальцы разжались сами собой, однако девушка придержала стеклянный предмет и вновь протянула его ослабевшей леди. — Вы выглядите бледно, может, лучше вернемся в ваши покои, чтобы передохнуть? Мысленно серебристоволосая усмехнулась, если эта прогулка отнимает столько сил, как она выживет в этой среде? Вслух же она ответила: — Спасибо за беспокойство, но я гораздо сильнее, чем тебе кажется, — Юки осушила стакан за несколько глотков, — Пойдем. Девушка быстро убрала предмет сервировки и размеренно зашагала куда-то вглубь первого этажа, проходя мимо столовой и сворачивая направо. Когда они подошли к нужной двери, у серебристоволосой быстро заколотилось сердце. Что же ждет ее впереди, очередной кошмар? Рука сжалась в кулак, грудь приподнялась, заполняясь воздухом от вдоха, а служанка тем временем распахнула темную древесную дверь и отошла, чтобы пропустить госпожу. Юки не спешила заходить, она рассмотрела из коридора все, что находилось внутри, в душе назрело смятение: зачем здесь эта комната? Еще одна насмешка, издевка, желание воспользоваться ее любовью к искусству в качестве рычага? — Эта комната была оборудована всеми нужными инструментами и мебелью не так давно, здесь отличная шумоизоляция, чтобы вы чувствовали себя в комфорте и не переживали за то, что вас могут услышать, — сообщила служанка явно сказанные кем-то до нее слова. Не сказать, что серебристоволосую это действительно беспокоило, но она была действительно удивлена этим поступком. Неужели Эдвард решил подкупить ее? За дверью расположился весьма просторный зал. Конечно, не как столовая или бальный, но здесь умещалось все, что нужно: классический рояль, синтезатор, пюпитр, несколько альбомов с нотными станами, пустые блокноты для записей, нотные тетради, книги, посвященные величайшим композиторам. У инструмента стояло удобное кресло, рядом небольшой письменный стол, видимо, чтобы было комфортно расположиться и творить; странно даже, что учли такую мелочь. На гладкой поверхности множество письменных принадлежностей, а стены комнаты были оббиты аккустическими панелями. Оглядев все это убранство, девушка тихо спросила: — Как давно, говоришь, была оборудована комната? — Две недели назад. Тихий смешок и тусклый взгляд в небольшое квадратное окно, находившееся весьма высоко. Значит, ее судьба была предрешена еще тогда. — Пожалуйста, оставь меня. — Да, госпожа. Юки скользнула пальцами по клавишам рояля, предварительно подняв клап. Грустно огладила их, совсем чужие. Захотелось вернуться домой, сесть на свой любимый стул, тщательно подбираемый часами, прикоснуться к родным, кое-где истертым клавишам, вдохнуть кофейный аромат ее небольшой, но уютной квартиры и играть кому угодно — Аластору, Рэю, Десмонду, любому, хоть что, даже залихвацкую мелодию, изученную ей несколько лет назад, или симфонию... Главное дома, своим людям. Юки села в кресло и придвинула его поближе. Пальцы перебирали клавиши, привыкая к инструменту, казавшемуся предательски успокаивающим, манящим к себе. Медленно, размеренно поплыла тихая заунывная мелодия, пока, поддаваясь внутренним порывам, девушка не начала играть громче и яростнее. Перед инструментом не было стыдно, не было страшно, ему можно было рассказать обо всем, что случилось в последнее время, облегчить душу, чтобы не свихнуться окончательно. Юки выплескивала свои эмоции так громко и раскрепещенно, как только могла. Сейчас ей это было так невероятно нужно... Она закончила лишь через час, когда кисти рук начало сводить, а усталость от внутренней опустошенности завладевала телом. Так резко потянуло в сон, конечности не слушались... Серебристоволосая безжизненно погрузилась в долгожданную, спасительную тьму, из которой в последнее время выбираться совершенно не хотелось. Очнулась она в своей новой мягкой и просторной постели. Тело по-прежнему не слушалось, отчего легкий страх охватил только проснувшийся разум, сразу забегали мысли о том, что было до обморока и как она здесь оказалась, а главное, что делать дальше. За окном было темно, а в голове раздавался неприятный, давящий шум, отчего все путалось. На правой руке девушка ощутила легкий грузик, как оказалось, катетер, вставленный в вену, ведущий к капельнице с прозрачной жидкостью. Чем-то накачали? Все вокруг слегка кружилось, а чей-то голос был слышен словно из-под толщи воды. — Госпожа, как вы себя чувствуете? Все та же служанка стояла рядом с ее кроватью, держа в руках стакан с водой и таблетку. — Позвольте помочь вам, — попросила та, когда серебристоволосая потянулась к стеклянному предмету. Сил практически не было, поэтому девушка молчаливо согласилась со своим положением и разрешила поднести прохладный предмет к своим губам, предварительно выпив таблетку. Даже если ее захотят отравить, пусть, уже мало что имеет значение. В животе неприятно тянуло и гудело, откровенно тошнило, отчего Юки обратно упала на подушки, морщась от ощущений. — Вы проспали сутки, организм сильно истощился от голода и эмоциональных потрясений — так сказал врач. Пожалуйста, позвольте, я позову его. — Не нужно, — хрипло сказала девушка, не узнавая свой голос. — Я... не хочу лишней суеты. Спасибо, Рин. Пожалуйста, иди отдыхать, за цветы отдельная благодарность, — девушка посмотрела в сторону маленькой фарфоровой вазы, украшавшей букет нежных белых лилий. — Они от господина Эдварда. — Тогда прошу, забери их с моих глаз, можешь унести к себе или выбросить. Этот разговор выпил из нее все силы, и она вновь провалилась в сладкое небытие. На этот раз она спала более чутко, поэтому услышала, как в комнату вошли, но, не имея сил и желания открывать глаза, продолжала делать вид, что не проснулась. А человек, потревоживший ее, расположился перед кроватью, присев на колени. Незнакомец аккуратно взял в руки ее кисть и коснулся ее костяшек губами. — Прости меня, родная, — тихо шепнул он. — Но прошлое остается в прошлом, я не могу даже мечтать, что ты когда-нибудь полюбишь меня, ты мое все. Если бы ты знала, как я желаю все вернуть назад... Со щеки девушки скатилась слеза, но Эдвард не мог ее увидеть, она из последних сил сдерживалась, чтобы не разрыдаться. Как она хотела вернуть все назад, в детство, когда их любовь друг к другу была чистой, светлой, незамутненной, невинной. Когда они любили больше всех на свете, защищали от любых напастей... Возможно, уже тогда их чувства нельзя было назвать правильными, приемлимыми в обществе, но было так тепло, приятно и счастливо, что Юки многое отдала бы за возврат в прошлое. Если бы можно было предотвратить ту трагедию... обнять этого человека, того самого, который любил и оберегал ее в детстве, пока не сорвался и не совершил самую ужасную ошибку в своей жизни. Рука девушки дернулась, и она повернулась к окну, выхватывая конечность у брата. — Спи, милая, и, пожалуйста, наберись сил, чтобы потерпеть меня хотя бы еще чуть-чуть. Серебристоволосая закусила нижнюю губу, она ненавидела брата искренне, это чувство было сильнее ее самой, внутри клокотала буря, которая готова была разорвать то создание, каким он стал после смерти родителей... Того, кто вчера утром в столовой сидел и усмехался ей в лицо, того, кто ехал с ней в машине и прижимал к стене, вырывая поцелуи. Его она искренне ненавидела, а тот светлый образ из детства, затаенный глубоко внутри, она продолжала любить, потому что он связывал ее с теплыми воспоминаниями о ее нежных чувствах к самому близкому тогда человеку — брату. Девушка просто не могла признаться себе в том, что это тепло сохранилось в ней, несмотря на весь этот адски тяжелый путь. Дверь тихонько заперлась, и серебристоволосая бесшумно зарыдала, закрывая лицо ладонями, забывая о чертовой игле катетера. Ее знобило, она сама не верила в собственное открытие, неужели после всего, что случилось, ее сердце все еще любит этого ублюдка? Это просто наваждение. Идиотский сон. Такого не может быть.       

***

Юки в кои-то веки проснулась ранним утром и почувствовала бодрость, какую вообще возможно испытывать в ее состоянии. Аккуратно вытащив иглу катетера, она перевела взгляд на опустевший пластмассовый мешок, в котором когда-то плескалась жидкость, и ушла в ванную. Вид в зеркале пугал: под глазами залегли темные тени, само лицо осунулось, а волосы стали тусклыми, как и глаза. Боже, как давно она не видела у себя такого безжизненного взгляда: радужка будто посерела от последних событий и смотрела из зеркала так, будто перед ней вообще ничего не было. Закрыв дверь на замок, Юки сделала титаническое усилие, чтобы залезть в ванну и принять душ, когда в комнату вошли. За шумом воды этого слышно не было, потому серебристоволосая продолжила наслаждаться теплыми струями блаженства, и все же душ — лучшее изобретение человечества. Закончив с водными процедурами, которые заняли около получаса, Юки замоталась в полотенце и вышла из ванной, встречаясь взглядом с мужчиной преклонного возраста, которого ранее не видела, и служанкой. — О, я не слышала, как вы вошли. — Здравствуйте, простите за столь ранний визит, мы покинем вас на несколько минут, — было видно, как мужчине неловко, но, насколько она знала правила высшего света, здесь его вообще быть не должно. Рин была обязана узнать обстановку, а потом, с приказа госпожи, впускать посторонних. — Здравствуйте, — вспомнив о приличиях, возвестила серебристоволосая, — будьте добры. — Указала рукой на дверь. Н-да, если об этой ситуации узнает Эдвард, вероятнее всего, обоих подвесит, такой уж у него был нрав. Когда что-то касалось сестры, особенно ее тела, он становился ревностным до безумия. Забавно, что теперь эти мысли просто возникали из пустоты, не вызывая никаких эмоций. Становилось как-то все равно на происходящее здесь. Когда персонал покинул комнату, девушка выдохнула и направилась в гардеробную. Взгляд упал на простое синее платье с длинными рукавами и длиной ниже колен. На этот раз хотелось свободы. Чтобы ее тело не было сковано хотя бы одеждой, поэтому, натянув на себя миловидую ткань, Юки открыла дверь, вновь впуская в комнату незваных гостей. — Мне жаль, что наше знакомство состоялось так. Меня зовут Альберт, я врач, приглашенный мистером Вейном. Вы разрешите? — мужчина взглядом указал на запястье девушки. Она вздохнула. — Рин, пожалуйста, поставь стул напротив кровати, — попросила она, а сама устроилась на указанный предмет мебели, вытягивая вперед левую руку. Доктор поблагодарил служанку и сел на уготовленный для него стул. Аккуратно перехватывая кисть серебристоволосой, он нацепил на нее браслет, измеряющий пульс и давление. — Как вы себя чувствуете? — Лучше, есть небольшая слабость, но, уверена, она скоро пройдет. Изучив данные, появившиеся на браслете, Альберт кивнул, вторя словам девушки. — Пока вам не стоит употреблять жирную и тяжелую пищу, почаще гуляйте, но не перетруждайтесь. — Хорошо, спасибо. Мужчина покинул покои серебристоволосой, а ее живот жалобно заурчал, здесь уже отпираться не было смысла. — Сколько времени до завтрака? — спросила девушка, глядя на служанку. — Около десяти минут, но вам прописан постельный режим, я могу подать еду сюда. — Нет, спасибо, ноги изнывают без активностей, проводишь меня в столовую, а затем немного прогуляемся. — На улице сегодня прохладно, идёт дождь. — Не переубеждая, просто как факт сообщила служанка. — Значит, потеплее оденусь. Юки не была уверена, зачем ей так потребовалось присутствовать на завтраке. Наверное, просто хотелось показать, что она не сломлена и все также готова бороться за свою свободу, что даже в таком состоянии она все также горда и сильна. Как только девушки вошли внутрь, Эдвард подорвался с места, сделал несколько шагов по направлению к сестре, но та жестом приказала остановиться, видя сметение на лице брата и нагло им пользуясь. — Как ты себя чувствуешь? — медленно возвращаясь к своему месту, спросил он. — Лучше, благодарю. — Девушка пыталась добавить стали в голос, но получилось из ряда вон плохо. Воспоминания о прошедшей ночи давали о себе знать. После того, как слуги накрыли стол и удалились, серебристоволосая приступила к куриному бульону, стараясь не смотреть на брата, потому что сейчас увидеть холод серых глаз будет гораздо тяжелее и больнее чем раньше. — Тебе стоило остаться в постели и отдохнуть, — безэмоционально сказал блондин. — Нет, я не доставлю тебе такого удовольствия, — просто ответила серебристоволосая и дополнила после паузы. — Зная, что я решила выбраться из постели, ты будешь переживать весь день о моем здоровье. — Мне ничего не стоит запереть тебя в комнате. — Доктор сказал, что мне нужно проводить время на свежем воздухе. Открывать окно было плохим вариантом, поэтому Эдвард не стал продолжать эту идею. — Значит, слуги будут отчитываться о твоем состоянии каждые полчаса. — Ага, отвлекая тебя от работы. Ах да, еще мне сказали, что нервничать противопоказано, так что, будь добр, прекрати рычать и выводить меня. Серебристоволосая наконец посмотрела на братца, мило улыбаясь. Внутри вдруг появились новые силы, которые отказывались тихо и смирно сидеть, выжидая момента. — Знаешь, Юки... Мужчина впервые назвал сестру этим именем, он и сам словно смаковал его на языке, заставляя расшатанные нервы девушки вытянуться по струнке. — Я мог бы прекратить злить и раздражать тебя и заставить испытывать совсем иные чувства. Серебристоволосая посмотрела в серые глаза, в которых на секунду блеснула жизнь. С огромным удивлением она увидела в них желание ощутить любовь и нежность, а не мерзость от собственного существования или ненависть к самому себе, не горящее желание совратить, подавить и уничтожить. — Ты никогда не сможешь вызвать во мне что-то кроме ненависти к себе. Девушка откровенно лгала, но теперь, ощущая внутренний стержень, она позволила себе вспомнить уроки Рэя и смотреть твердо в глаза родственника, не вызывая сомнений в собственных словах. — Время покажет. С этими словами Эдвард поднялся из-за стола и замер в нерешительности. Хотелось подойти к сестре и коснуться ее, в конце концов, зачем он привез ее сюда, если не получить наконец то, чего так давно желал? Однако тот сдержался и направился в свой кабинет. Серебристоволосая видела эти сомнения и облегченно выдохнула, когда мужчина все же удалился, оставляя ее доедать порядком остывший суп. Покончив с завтраком, Юки направилась в сторону улицы. Служанка вынесла ей утепленное пальто и зонт да и сама приоделась, чтобы не замерзнуть, ведь теперь она была вынуждена сопровождать госпожу где бы то ни было. Холодный ветер ударил в лицо, заставляя вздрогнуть от непривычных ощущений, но серебристоволосая не отступила и направилась к месту своего назначения, а именно к воротам. Служанка посеменила следом. — Вам не стоит подходить к ним. — О, не переживай, я не убегу — это глупо. Просто захотелось осмотреться. Больше не слушая предостережений своей новой знакомой, девушка подошла к воротам впритык и посмотрела, что за ними находится, и усмехнулась: ничего, просто разъезженная дорога, выходящая и направо, и налево. Насколько серебристоволосая помнила события своего прибытия сюда, город находился по левую сторону. Оторвавшись от крайне не живописной картины, она обернулась, выискивая гараж. Он обнаружился сбоку, совсем неприметный и очень аккуратный, не похожий на подобные ему. Железная конструкция была расписана зелеными, бледно-розовыми и белыми узорами и вензелями, которые сплетались между собой в картину. Из-за этого странного окраса гараж сливался с местностью. Видимо, здесь действительно редко бывали гости: дорога от ворот не оставляла на себе следов песка, простирающегося за железной оградой. Итак, пришло время осмотреть всю территорию поместья. Юки бодро зашагала за дом, чтобы приблизиться к оранжерее, в которой было удивительное количество выращиваемых растений, однако ее остановили. — Госпожа, вам нельзя в теплицу, милорд разрешил посещать только внешний сад, в котором растут цветы. Улыбка появилась на лице серебристоволосой. Боится, что сделает яд и подмешает в чашку? О, милый братец, неужели ты думаешь, что запреты очаровательной служанки ее остановят? Впрочем сейчас нарушать правила было бесполезно: неясно, какие травы брать, как туда попасть: двери были заперты на ключ да и светло слишком для тайного проникновения, а еще... Эдвард весьма предусмотрителен, не исключено, что на двери есть датчики движения. — Рин, у тебя есть телефон? — Есть, но мы сдаем их на период службы. — Вот как? Значит, ты не постоянно работаешь здесь? — Нет, слуги меняются каждый год, а затем переходят в другие места работы в зависимости от своих пожеланий. Конечно, в какие-то престижные компании можно попасть только упорно трудясь, но устроиться на вполне неплохих условиях в крупную организацию по рекомендации труда не составит. — И... куда бы ты хотела пойти? — честно говоря, серебристоволосой была не очень интересна судьба служанки, но сама система была довольно гуманной и хотелось чуть больше узнать о ней. Вызвать доверие к себе кстати тоже было довольно неплохим бонусом. — Я хотела бы перейти в компанию мистера Вейна сначала как офисный работник, а затем по карьерной лестнице добраться до руководящей должности. Юки скрыла улыбку за прядями роскошных распущенных серебристых волос. Она успела заметить мечтательный отблеск в глазах девушки при упоминании её брата. Это было уже не в первый раз, отчего напрашивался вывод: та испытывает симпатию, а может и легкую влюбленность в блондина. Это наблюдение осложняло ситуацию, для него Рин могла сделать что угодно и даже больше, хотя... на этом тоже можно было бы сыграть в будущем. — Уверена, ты со всем справишься. Значит, ни у кого в особняке нет телефона, кроме Эдварда? — К сожалению, я не могу сообщить вам эту информацию. Серебристоволосая кивнула и направилась дальше. Глупо было выманивать информацию у едва знакомого человека, вероятнее всего, это приведет к повторению одной и той же фразы. Девушки подошли к беседке, в которой раньше Вейны перекусывали и веселились. Дети играли друг с другом, развлекаясь, а родители о чем-то разговаривали и улыбались, смотря на них. Она зашла в эту небольшую постройку, пробежалась пальцами по искусно построенной конструкции и тихо спросила: — Их могилы здесь? — Прошу прощения, госпожа, я не услышала вас. — Могилы четы Вейнов находятся на территории этого особняка? Девушка совсем не помнила тот мрачный день, она даже не могла восстановить воспоминания о похоронах родителей, была ли она на них вообще? — К сожалению, мне неведома эта информация. Господин никогда не распространялся о своих родителях. Дождь усиливался, но даже сквозь серую завесу капель, она смогла разглядеть силуэт, наблюдающий за ними из окна. Юки выскользнула из беседки и посмотрела на брата, она спросила одними лишь губами, не надеясь на то, что ее поймут. — Могилы родителей здесь? Эдвард отрицательно покачал головой, то ли не понимая вопрос, то ли отрицательно отвечая. Тогда серебристоволосая решила навестить его лично. Пока она здесь, почему бы не закрыть этот гештальт? Тем более, чем дольше она здесь находилась, тем больше воспоминаний и тоски появлялось, словно этот мир не ее, иной, совсем чужой. Она забыла обо всем хорошем, что здесь было, благодаря брату. Теперь Юки и вовсе не понимала, хочет ли оставить прошлое позади и двигаться вперед или же нужно вычеркнуть только его часть? Впрочем почтить память родителей было ее обязанностью и искренним желанием. Тот, к слову, намерения девушки понял и, дабы избежать ее нападок в кабинете, пошел навстречу. Юки остановилась в нескольких метрах перед ним и уже начала говорить, но он остановил ее. — Рин, сделай нам чай, пожалуйста. — Да, господин Эдвард. Серебристоволосая покрылась мурашками. Оставаться в одиночестве с ним, когда он так близко... — Пойдем, — мужчина открыл ближайшую комнату, ей оказался кабинет для заседаний. Блондин прошел вперед, стараясь не сталкиваться с сестрой, по крайней мере пока ее состояние подвешено. Он совершенно не хотел, чтобы она вновь свалилась в обморок. Эдвард занял кресло во главе стола и предложил сестре присесть напротив. Серебристоволосая замерла в дверях, тело застыло, не желая двигаться туда, где может подстерегать опасность. Оставаться с Вейном наедине было глупо и наивно, хотя... взвешивая его поведение в последнее время и приказ служанке принести чай, то есть, вернуться в любом случае... — Рин скоро вернется, давай обсудим это как можно быстрее, — весьма странным образом подбодрил Эдвард. Однако это подействовало. Серебристоволосая села как можно дальше от него и напряглась, предвидя тяжелый разговор. — Родители захоронены на семейном кладбище, у нас есть небольшой участок земли, специально отведенный для этого. Рин действительно очень быстро вернулась. Стук в дверь прервал их, и она появилась с подносом, на котором покоились сладости и чайные пары с чайником. Расставив все принадлежности для трапезы, она посмотрела на милорда и, получив его кивок, удалилась. У девушки внутри все сжалось, она даже приоткрыла рот, чтобы попросить Рин остаться, но Эдвард отправил в ее сторону строгий взгляд и поднял руки наверх, словно говоря, что не причинит вреда. Прошло долгое время, прежде чем Юки смогла хоть немного расслабиться и продолжить их диалог. — Я хочу отправиться к ним. — Хорошо, мы съездим туда через два дня, тебе нужно восстановиться. — Мы? — девушка выгнула бровь, на языке возникло такое ядовитое продолжение фразы, что она им чуть не подавилась. — Ты считаешь, что имеешь право посещать их после того, как разрушил семью? — хотела сказать серебристоволосая, но вслух ответила совсем иное. — Я хочу побыть с ними наедине, — повторила она, чтобы намерения стали совсем прозрачными. Мужчина заметил перемену в лице сестры, но настоял на своем. — Нужно, чтобы за тобой присматривали, а слугам запрещено ступать на территорию кладбища, я не потревожу твое уединение. — Это вряд ли, — холодно ответила она. — Ведь это у тебя получается лучше всего. Голубые глаза сверкнули ледяным огнем. Как же хотелось выбраться из этого душного кабинета и вернуться к знакомому удобному креслу, которое напарник приобрел специально для нее. Его теплые карие глаза, нежные прикосновения, уважение, постоянные комплименты, искреннее восхищение... Серебристоволосая и не заметила, как погрузилась в приятную негу воспоминаний, а на ее губах расплылась блаженная улыбка. Казалось, они с Рэем не виделись уже сотню лет. Как же, черт возьми, она скучала по этому мужчине. — Что насчет сделки, Юки? — вырывая из мыслей, возвестил голос брата. Девушка слегка наклонила голову, призывая мужчину продолжить. — Ты будешь проводить со мной час в день, не важно где, когда и как, но без оглядки на прошлое, смотря на меня нынешнего, забыв обо всем, что было раньше. В душе всколыхнулось возмущение, но плата за такое предложение должна быть несказанно высока. — Взамен я не буду приставать к тебе в остальное время вплоть до свадьбы. На ней самой ты самостоятельно решишь, ответить мне да или нет. Плюс, я позволю тебе позвонить своему дорогому начальнику... — Напарнику, — перебила серебристоволосая. — Но лишь один раз в течение пяти минут, — невозмутимо продолжил Эдвард. — День ты выберешь сама. Сделка была заманчивой, очень и очень. Выделять час на разговоры или молчание с братцем, ведь это не было оговорено, и не ждать в остальное время нападок, еще и иметь возможность связаться с брюнетом, когда разведает обстановку... Очень заманчиво. — «Где, когда и как» будешь выбирать ты? — Оба, меняясь каждый день. Если в один из дней по какой-либо причине придется отменить встречу, она переносится на следующий раз, удлинняя времяпрепровождения на час, но для этого должно быть весомое основание. Девушка прикинула все за и против. Жертвовать часом своего времени, терпеть его сопровождение и выходки. Здесь, пожалуй, тоже нужно было обезопасить себя. — Насколько далеко ты позволишь себе заходить в эти часы?.. В горле свалялся ком, который было ужасно тяжело проглотить, по коже побежали мурашки и выступил пот просто от одного из воспоминаний похожего дня. Тогда он зашел к ней с очередным подарком... — Я не позволю себе распускать руки, пока ты сама этого не захочешь, — вырвал голос брата из накативших воспоминаний. Что за постоянные оговорки появились в его речи? Пока ты не захочешь, если ты не согласишься, сама будешь делать выбор на свадьбе — это какой-то новый вид издевки, дать эфемерную надежду и оборвать ее как обычно? — И что будет, если кто-то из нас нарушит условия сделки? — Продолжишь избегать меня до старости. На его лице появилась теплая улыбка, какая обычно бывает после удачной шутки. Вот только девушке улыбаться совершенно не хотелось. И все же решение было принято. Лучше так, чем совсем не иметь границ и бояться любого шороха, стука в дверь и силуэта. — Не заходи в мою комнату, когда тебе вздумается, и тогда я буду согласна. — Хорошо, Юки, как пожелаешь, — он выдержал небольшую паузу, ожидая дополнительных условий, но их не последовало, тогда он продолжил: — Можешь выбрать первой, где мы будем проводить время вместе сегодня. — А этот разговор не считается? Блондин задумался на несколько секунд. — Можно засчитать его. Тогда у тебя есть время подумать до завтра. Девушка первая поднялась и покинула комнату, уходя подальше с прохода, чтобы не пересекаться с братом. — Рин, отведи меня в библиотеку, пожалуйста. — Как прикажете. Служанка выполнила просьбу девушки за минуту и по приказу оной удалилась, чтобы не мешать изучению. Эта комната была выполнена в лучших традициях особняков: огромное количество шкафов, заполненных книгами на любую тему, какую только пожелаешь найти, стеллажи с аккуратно расставленными в них журналами, здесь даже лестницы были, чтобы дотянуться до верних полок. Здесь, сидя в роскошном удобном кресле, которое при желании можно было раздвинуть и полежать, возможно проводить время часами, просто запоминая, как рассортированы старинные фолианты и совсем новые книги. Однако сейчас ей это было не нужно. Девушка взяла несколько томов, тесно связанных с историей ее семьи, они покоились в отдельном стеклянном шкафу, наверху которого расположился знакомый старинный герб. Если так подумать, она почти ничего не помнила о чете Вейнов, хотелось узнать о своем роде побольше, перед тем как отречься от них.       

***

Время шло очень быстро и так, наконец без происшествий, прошел целый день. Перед сном Юки думала о том, где стоило провести час с Эдвардом, чтобы было комфортно и просторно, дабы не касаться его и не сталкиваться с его фигурой. Решение нашлось очень быстро.       

***

На следующий день, ближе к вечеру, договорившись за завтраком о встрече, серебристоволосая вновь проводила время в библиотеке, но уже не так спокойно и расслабленно как вчера. Место она определила, но... что они будут делать? В конце концов вся эта затея больше нужна Эдварду, нежели ей, это он хочет раскрепоститься и измениться в ее глазах, так что пусть держится от нее подальше и предпринимает какие-либо действия навстречу самостоятельно.       

***

Когда мужчина вошел, девушка отложила книгу, которую читала, и указала взглядом на подобную сидушку напротив нее, но в отдалении. Он осмотрел танцевальный зал и сел на предложенное место. — Итак... с чего мы начнем? — честно говоря, Эдварду было неловко, но он умело скрывал эти чувства под привычной маской, совершенно не зная о развитом таланте своей сестры. — Не знаю, может, о дет... — стве, хотела сказать она, но сдержалась. Стоило двигаться дальше, забывая о прошлом, в конце концов его не вернуть. — О делах компании, как поменялось ее направление, что нового открылось... На самом деле это не было по-настоящему интересно девушке, но выдумывать времени не было. — Ты действительно хочешь обсудить это? — Почему нет? — серебристоволосая не сдавала позиций. Говорить на острые темы, которые, возможно, стоило обсудить, не было сил. Если пройдет больше времени и она сможет хоть немного довериться брату, тогда и обсудят. — Что ж, слушай... Монолог с редкими замечаниями и вставками от Юки подошел к концу минут через 20, и блондин встал на ноги, разминая затекшие конечности, с легкой завистью смотря на идеально прямую осанку сестры. — Раз мы здесь, потанцуем?.. В зале была стерео-система, на которой можно было выбрать любую песню, но становилось очевидно, что брат выберет вальс: близость друг к другу, нежный танец, долгие зрительные контакты, воспоминания из детства... Раньше они действительно часто проводили здесь время, так как брат и сестра принадлежали высшему свету, им давали уроки танцев пару раз в неделю. Правда чаще всего это сводилось к баловству и заливистому детскому смеху, разносившемуся по всему залу. Они обожали вальс раньше: в силу разницы в возрасте и хорошего телосложения блондина, он часто кружил сестру на руках вместо изучения ритма и правильных шагов в такт, а серебристоволосая забавно дергала ножками в воздухе и, держась за плечи братца, хихикала. Юки прикусила настрадавшуюся за последнюю неделю губу и тоже встала на ноги. — Разве не я решаю, как проводить время? — Сегодня — ты, но, насколько я вижу, дела компании не сильно интересуют тебя да и место, выбранное вами, миледи, — мужчина оказал полупоклон, приближаясь к системе. — Очень располагает. Руки сжались в кулаки, хотелось воскликнуть «нет», но голос не слушался, горло словно сжали в тиски. Она не умела отказывать брату. Это поведение он просто удалил из ее разума, каждый раз вторгаясь в личное пространство и не слыша слов отказа. Тогда, в отеле, адреналин заиграл в крови, бурля, и то она не сопротивлялась в полную силу, осознавая превосходство мужчины. Здесь, когда надежды на спасение уже не было, как и положительного влияния Рэя, она просто превращалась в податливую куклу. С каждым днем это ощущалось все отчетливее, а все мнимое сопротивление, которое она сама себе пыталась выдумать, становилось все смешнее и смешнее. Неужели Юки не понимала, что в бальном зале он не предложит потанцевать? Или ей самой того хотелось? Зал наполнился негромкой мелодией венского вальса. Блондин приближался медленно, постепенно, располагая к себе. Серебристоволосая опустила голову так, что волосы закрыли ее лицо. — Доверься мне немного, только сейчас. Слова резанули по сердцу и телу, а когда его рука потянулась ближе, девушка отшатнулась. — Нет, — ее голос показался совсем чужим. Она сама от себя не ожидала подобного, но сердце в груди сильно забилось, выбрасывая где-то внутри картины воспоминаний: вот они вместе с Рэем, Аластором и Десмондом стоят в огромном зале, наполненном улыбающимися людьми, слышат комплименты, а потом она удаляется вместе с брюнетом подальше от сотен глаз... Они так близки в этот момент, девушке не нужно сопротивляться, она сама хочет этого... Голубые радужки переполнены страхом, тело бьет мелкая дрожь, а разум постепенно отключается, вгоняя в бессознательное состояние, которое, как у робота, активировалось автоматически каждый раз, когда брат приближался, намереваясь совершить страшный грех. Мужчина мысленно выругался и отступил, поднимая руки вверх, сдаваясь. Еще слишком рано для таких действий, как можно было не понять до сих пор. Видя, что он натворил, во что превратил свою маленькую сестренку, ощущения собственной мерзости и жестокости врезались в душу, а чей-то заливистый голосок вновь говорил: — «Посмотри, что ты наделал, это твоих рук дело. Никакое раскаяние тебе здесь не поможет». В эти моменты его разум заполняла лишь одна мысль — отпусти. Отпусти и дай ей жить. Но он не мог этого позволить. Просто не мог. Жизнь без нее казалась адом. Не видеть ее голубых, блестящих от счастья в воспоминаниях детства глаз, не касаться нежной, бархатной кожи, не ощущать этот легкий аромат цветочных духов или шампуня, смешанный с ее собственным. Это убивало его столько лет, что теперь выпустить ее из этого семейного гнезда, из своих лап, клетки, казалось невозможным. Лучше жить так, не пересекаясь, наблюдая издалека, чем отпустить насовсем. Темная сущность молчала, раскаяние, страх и боль затопили ее волной, душа окончательно освободилась — или же нет — он не мог до конца осознать, но искренне надеялся, что больше не поддастся ей, и подкреплял свои надежды лекарствами, помогающими сохранять спокойствие в течение последнего месяца. Да, они не помогли в их первую встречу наедине, он сорвался с катушек, потому что было слишком много эмоций, однако теперь блондин ощущал, что сможет справиться с этим ради нее, своей маленькой любимой сестренки. — Юки, ты слышишь меня? Я не приближусь. Только, пожалуйста, откликнись. Девушка молчала. В ее голове теплые воспоминания сменяли друг друга, желая оставить ее среди них навсегда, в заботе, умиротворении, счастье, однако серебристоволосая прекрасно понимала, что реальность лучше прошлого. Вернется к своим друзьям и возлюбленному, но позже. Все будет позже. Дрожь постепенно утихала, вскоре и шум в голове совсем затих, а в глазах прояснилось. Она посмотрела на брата и тихо сказала: — Пожалуй, мы закончим на сегодня, мне нужно отдохнуть. Пропустив ответ мимо ушей, серебристоволосая направилась к выходу, обходя брата как можно дальше. Все же прогресс есть, теперь сознание отказалось погружаться в кромешную тьму как совсем недавно, и устоять на ногах получилось. Возможно, скоро она сможет давать полноценный отпор, если это понадобится.       

***

Следующий день был встречен внезапной новостью: Эдварду пришлось покинуть особняк. Как она узнала об этом? На прикроватной тумбочке лежал светлый конверт, обрамленный темно-синими вензелями. В нем письмо, в котором сообщалось, что брату придется покинуть ее на некоторое время. Когда вернется, сам не знает. Помимо этого в тексте были его извинения за вчерашнее и сообщалось, что этот внезапный отъезд был совершен по уважительной причине, поэтому их встречу придется перенести, как они и договаривались. Юки выдохнула с облегчением, сегодня можно провести время в библиотеке или?.. Серебристоволосая быстро привела себя в порядок, переоделась и вышла за дверь. — Рин, у тебя есть газета? — Лично у меня — нет, обычно их доставляют сразу в кабинет господина. — Но я ведь могу почитать её, верно? — Милорд не давал распоряжений на этот счёт. — Отлично, неси. — К сожалению, у меня нет полномочий заходить в кабинет господина во время его отсутствия... Юки вздохнула, как же тяжело жить, когда твоя и судьбы других людей находятся в чужих руках. — Но я знаю, кто может помочь нам в этом. Серебристоволосая с удивлением взглянула на служанку, она никогда бы не подумала, что та решит помочь ей в чем-то, тем более по собственной инициативе. — Пожалуйста, подождите в столовой, я приготовлю завтрак и принесу газету. Девушка кивнула и молча направилась в знакомую комнату. Теперь здесь было совсем грустно: одиночество в таких пространствах пугало Юки, с Эдвардом она примерно понимала, чего можно ожидать, а теперь... В дверь зашло несколько человек, отчего серебристоволосая сразу обернулась: брат ведь уехал? Все они были в служебной форме, отчего стало ясно, что это остальные слуги, которых раньше не было видно. Здесь было двое мужчин, трое женщин, включая Рин, и юноши. Серебристоволосая склонила голову в бок, недоумевая, в чем, собственно говоря, проблема. — Добрый день, госпожа. Все вошедшие синхронно поклонились, отчего девушка закусила губу: они такого на репетициях к выступлению на конкурсе смогли добиться спустя о-очень долгое время. — Здравствуйте, — серебристоволосая поднялась со стула и присела в приветственном реверансе. Её смутили взгляды вошедших, в них читалось восхищение и удивление. Кто-то неловко кашлянул. — Приносим свои извинения за внезапный визит, мы просто хотели... — Навестить вас, — подсказал кто-то из толпы. — Что ж, благодарю, но я чувствую себя приемлимо... — девушка искренне не понимала цель их прихода, но, вспомнив о приличиях, все же представилась: — Меня зовут Юки. Кажется, я задержусь здесь на некоторое время, — сообщила она, мягко улыбаясь. — Ох, просим прощения! Меня зовут... Вся толпа представилась по очереди и наконец объяснилась: — Каемся, но нам всем было интересно посмотреть на избранницу господина... Рин посмотрела на говорившего таким ледяным взглядом, что можно было замерзнуть, Юки было лестно видеть защиту от своей горничной. — Простите, но вы не совсем так все поняли, — пока возникла пауза вклинилась девушка. — Я не планирую выходить замуж за Эдварда и иметь с ним какие-либо отношения. Послышался тихий ошарашенный выдох толпы. — Вам не нужно интересоваться причинами, — холодно отрезала девушка. — Мне будет очень приятно, если вы позволите мне общаться с вами и налаживать отношения, но здесь я не имею никакой власти и иметь не буду, поэтому можете относиться ко мне как к равной, без церемоний. — Мы не можем последовать вашим словам, но будем очень рады, если вы разрешите нам общаться с вами, — вклинилась Рин и подошла к серебристоволосой, передавая газету. — Господин хороший человек, пожалуйста, не будьте строги к нему... Голубые глаза серебристоволосой сверкнули, она посмотрела на девушку с искренней, нескрываемой злостью, ее губы задрожали, но та все же взяла под контроль волну ярости, выдохнула и процедила сквозь зубы: — Никогда не говори при мне, что Эдвард — хороший человек, Рин. Ни-ког-да, — повторила она, выплевывая эти слова. У слуг по коже пробежали мурашки, они видели подобный взгляд у главы рода, когда тот был в бешенстве. Кто-то из них даже обратил внимание на странное сходство во внешности юной леди и господина, но смолчал в присутствии госпожи. — Что ж, мне было приятно познакомиться, — серебристоволосая кивнула слугам. — Позвольте откланяться. Ее ладони вспотели, от негодования и волнения, но она, как таран, направилась в сторону толпы: к сожалению, из столовой был лишь один выход. Сейчас девушка уже не могла поддерживать разговор, ее в очередной раз вывели из душевного спокойствия одним лишь упоминанием брата. Она ненавидела его и любила одновременно всем сердцем и мечтала просто убраться отсюда как можно дальше, чтобы забыть обо всем, что здесь было. На время она бы забрала с собой Аластора, который точно не смог бы отказать, и уехала бы в другую страну, чтобы успокоиться и ощутить вкус свободы, неприкосновенности. Руки дрожали от злости, в глазах потемнело, отчего девушка пошатнулась и прислонилась к стене. Нужно успокоиться, выдохнуть и продолжить идти, уйти в одно-единственное место, которое можно считать своим, место спокойствия и одухотворения... еще немного... Серебристоволосая услышала чей-то не громкий голос: — Госпожа, пожалуйста, обопритесь на меня. Рин подставляла свою руку и постепенно, медленно обвила талию серебристоволосой, помогая удержать равновесие. — Пожалуйста, простите мою дерзость. Служанка говорила искренне, она не была глупой и понимала, что между ее леди и господином возник серьезный конфликт, лезть в который она просто не имела права, но остановить остальных слуг не получилось. Им, как и многим почитателям Эдварда, хотелось поглазеть на его избранницу. Серебристоволосая пришла в себя и через несколько секунд смогла стоять на ногах без помощи, она кивнула миловидной девушке в знак благодарности и, остановившись, тихо попросила: — Пожалуйста, принеси кофе в студию. Рин хотела воспротивиться, потому что понимала, что госпоже нужно отдохнуть, но, осознавая, что уже допустила ошибку сегодня, не стала перечить и покорно отправилась выполнять просьбу. Она видела насколько разное отношение у господ. Блондин был властен, но вежлив, он привык к слугам и раздавал приказы, когда это нужно было, никогда не приставал, ни одного поползновения не было, руководил справедливо. Серебристоволосая же была совершенно разной, ее сложно понять до конца, но она всегда старается держать лицо, не возвышать себя над другими и быть вежливой, даже когда заходят на ее территорию, одно ясно точно: Эдвард абсолютное табу для нее. — Да, миледи, — сказала Рин и поспешила за горячим напитком, чтобы вернуться как можно скорее. Юки крепко сжала газету в своей руке и медленно направилась к своему любимому музыкальному инструменту, с утра она искренне надеялась поработать — пусть о связи с внешним миром оставалось только мечтать, все же она обязана сдержать свое слово и написать песню для Катрин, это стало бы отличным способом отвлечься от происходящего вокруг ада. Серебристоволосая села в кресло, дождалась, пока служанка принесет напиток, к которому та еще добавила молоко в соуснике и несколько пирожных, удалится и, наконец, сделав глоток крепкого напитка, приводящего в себя, окунулась в чтение. На странице пестрел заголовок о подрыве одной из фабрик Вейна, на которой производилось медицинское оборудование. Никто не погиб, пострадавших не много, однако то, что этот инцидент оказался в газете, значило, что информационная война проиграна Эдвардом, а действия уже начались. Девушка выдохнула, ей не хотелось вовлекать кого-либо в их конфликт, хотелось просто исчезнуть, чтобы все это окончательно закончилось. Тогда все смогли бы начать новую жизнь, брат... если не сможет, ему найдут замену, так случалось всегда. Юки посмотрела на ручки, лежащие в стакане, и потянулась к одной из них. Чего стоит взять ее и лишить себя глаза, например? Серебристоволосая посмотрела на стержень и поднесла его к глазу, тот непроизвольно моргнул несколько раз, а девушка завороженно выдохнула, продумывая сотню различных вариантов. Пожалуй, для начала нужно было дождаться связи с Рэем, чтобы его действия не были напрасны, а Ал?.. Сможет ли он во второй раз выбраться из пучины отчаяния? Десмонд, конечно, был рядом, но так ли сильно они сблизились? Сможет ли лучший, самый замечательный, любимейший друг без нее? Возможно, это было лишь оправданием собственного страха, но девушка так и не смогла себе навредить. Она усмехнулась, даже сейчас она отступает, боится сделать шаг. С другой стороны, отступать, чтобы вновь возвращаться в битву, не стыдно. Выводя себя из депрессивных дум, она наконец открыла клап и прикрыла глаза, вспоминая темперамент подруги, ее мягкий, переливающийся голос, внешность, жесты, взгляд... Постепенно руки начали порхать над клавишами, выдавая мелодию, идеально подходящую Катрин. Юки пыталась впитать каждую ноту, каждое движение, чтобы после перенести все на бумагу, за музыкой сосредоточиться оказалось проще, чем в реальности, и первая песня была написана всего спустя четыре часа. Серебристоволосая даже не заметила, как к ней заходила служанка, чтобы проверить состояние госпожи, но она быстро покидала ее, давая удовлетворительную оценку здоровью девушки, не мешая творческому процессу. Как только дверь закрывалась, она прижималась к ней спиной, вслушиваясь в музыку, льющуюся от рояля — насовсем убрать звук не получилось, даже вложив в эту комнату приличные деньги. Это было очень нежно, прекрасно и чудесно, мысли сразу переносили куда-то далеко, в счастливую жизнь, где не нужно переживать о чем-либо. Однако на душе оставалась какая-то светлая грусть, словно позади ты оставляешь очень важный пласт своей жизни...       

***

Эдвард вернулся только на следующий день к обеду, за которым к нему по его просьбе присоединилась и сестра, которой было интересно, куда удалился мужчина. Тот кратко описал возникшую рабочую проблему, которая потребовала его участия, однако она была быстро решена и теперь он останется в поместье на долгое время. Серебристоволосая решила, что не будет менять локацию их встречи, и ожидала его там же, где и в прошлый раз, только теперь она приготовила удобные кресла, которые стояли друг напротив друга в нескольких метрах. Эдвард по приходе сел в одно из предложенных мест. — Этот час будет посвящен тишине. Ты не притрагиваешься ко мне, я не притрагиваюсь к тебе. Ничего не говори. Девушка решила, что в их ситуации это лучшее решение: она может наблюдать за ним, изучать его и привыкать к обществу брата постепенно. Вот верный вариант для ее спокойствия: медленные, расчетливые действия. Может, они действительно приведут к результату. Мужчина кивнул в знак согласия, принимая правила новой встречи, с этим поворотом событий он был согласен и восхищался сестрой: ее чуткий ум и мирощущение совсем иные, нежели у него. Юки сделала медленный вдох, переключаясь в иное, считывающее состояние; сейчас она отбросила прошлое и смотрела только на человека, который сидел перед ней. Мужчина двадцати трех лет с привлекательным лицом, на котором виднелась усталость и недостаток сна, под глазами легли легкие тени, помимо этого она видела интерес, любовь... эта любовь не казалась больной, так смотрят парочки в счастливых отношениях, привязанность практически собачья, обожание и где-то на глубине этих чувств, на самых последних буквах сладких слов пролегла темная черта, за которой притаилось злобное чудовище. Однако прямо сейчас оно спало и когда проснется было неизвестно. Взгляд скользнул по чистой, бледной шее, видневшейся из-под рубашки, по слегка помятой в процессе всего дня одежде к рукам. Большие ладони, тонкие длинные пальцы без мозолей, однако на правой виднелась маленькая шишка от частой работы с бумагами, такая же была и у Рэя. Анализ был окончен, а выводы едва ли могли успокоить, скорее насторожить. Эдвард не переставал быть опасен для нее, но было видно, что он сдерживался, дабы наладить отношения между ними, а потом... что потом? — Эдвард, — спустя двадцать минут тишины сказала девушка. — Что будет после свадьбы? После того, как задала этот вопрос, серебристоволосая ощутила мурашки на своей коже, одна лишь мысль о том, что это случится, вызывала животный, инстинктивный страх. — Мы будем жить долго и счастливо, — ответил блондин, склонив голову на бок. — Ты правда веришь в это? — Если ты сможешь начать воспринимать нынешнего меня без оглядки на прошлое, все будет хорошо, Юки. Я не стану лезть к тебе без твоего желания. Девушка фыркнула. — Или просьбы, — дополнил Эдвард, словно издеваясь над реакцией сестры. — Ты так уверен, что я смогу относиться к тебе иначе, и, если это случится, полюблю тебя? — Я не прошу любви. Достаточно, если ты будешь проводить время со мной, поддерживать теплые отношения. Брови серебристоволосой взметнулись вверх, выражая негодование и удивление. — Тебе не кажется, что я могу обеспечить тебя всем этим на свободе, не будучи запертой здесь, словно в клетке? — от возмущения у нее чуть не перехватило дыхание. — Я согласен, что так было бы лучше для тебя и для наших взаимоотношений, но не могу обеспечить тебя такими полномочиями, не имея уверенности в том, что ты не сбежишь. После этой фразы тишина затянулась. Быть послушной девочкой, взамен получая свободу и неприкосновенность? Звучит как сладкая сказка для ребенка. — Ложь. Если я получу абсолютную свободу, заслужив твое доверие, то смогу встречаться, любить и жить с кем захочу, а ты этого не позволишь. На лице Эдварда застыла грустная улыбка, так и есть, к сожалению. Как бы не старался, он не сможет отпустить ее, это было невозможно. Его сестра так выросла... Ум, недоверие, проницательность — все это вкупе создавало идеального руководителя, коим серебристоволосая совершенно спокойно могла стать. Послышался смешок. — Чего и следовало ожидать от Эдварда Вейна. Девушка поднялась с кресла и, сделав глубокий вдох, подошла к подоконнику. На небе светила полная луна, темно-синее полотно было покрыто мелкими крапинками звезд, создававших свой жемчужно-белый узор. Раздался звук отодвигаемого кресла, а затем серебристоволосая ощутила тепло чужого тела, не касавшегося ее, но находящегося совсем рядом. Тихое дыхание шевелило волоски на макушке девушки. — Юки... — голос Эдварда был глубоким, будоражащим, пробуждающим внутри что-то иное, нежели страх. Он звучал совсем не так, как в ее воспоминаниях, словно сейчас рядом стоял совсем другой человек. Девушка медленно повернулась, сталкиваясь с чистыми серыми глазами, полными нежности, любви и теплого, облегающего желания близости. У них обоих давно не было ее, и брат, казалось, пользовался этим. Он постепенно, боясь спугнуть, показывая свою заботу, положил руку на талию серебристоволосой и сделал шаг вперед, оставляя лишь пару сантиметров между их телами. Девушка хотела оттолкнуть его или сказать что-то, рот беззвучно приоткрылся, чтобы высказать просьбу отойти от нее, но ничего не получилось: его мягко накрыли горячими губами, не сразу втягивая в глубокий поцелуй, делая это тягуче медленно, распаляя, заставляя возжелать. Серебристоволосая обмякла: она никак не могла дать брату отпор сейчас, потому что мозг не понимал, чего ожидать, он был в замешательстве оттого, что от этого мужчины она очень давно не получала ласку и нежность. Блондин увереннее прижал девушку к себе и положил вторую руку на ее щеку, смотря в затуманенные голубые глаза, ища малейший намек на отказ. Он бы отстранился сразу, если бы видел его, но знаков не было, а маленький язычок девушки наконец ожил и слился с его собственным в жарком танце. Серебристоволосой казалось, что ее опоили за ужином: на нее нахлынуло безудержное желание секса, она не могла найти в этом мужчине ни одного намека на своего брата, будто то был его близнец, искренне и тепло любящий ее. Внизу закрутился горячий ком, стало влажно и захотелось ощутить нечто большее. Девушка сжала в руках рубашку блондина, отвечая на поцелуй с полной отдачей, постепенно ее попка ощутила отрезвляющую прохладу подоконника, отчего серебристоволосая запаниковала, осознавая, что вообще происходит. Эдвард быстро заметил перемену и нехотя отстранился, тяжело дыша. Под животом на брюках явно виднелся крупный бугор. Заметив его, Юки облизала в миг пересохшие губы. — Эд... — Не нужно. Если ты назовешь меня по имени, я не сдержусь, как бы ты не просила. Серебристоволосая послушно замолчала, желание отступало, возвращая способность мыслить. Как только это случилось, захотелось ударить себя по лбу со всей силы. Боже, Юки, он всего лишь показал, что любит тебя, и ты повелась? Девушка искренне пыталась переубедить себя в том, что ей понравился поцелуй и что чувства Эдварда были искренни. Он держал под контролем ту тьму, что так долго терзала их обоих, и показывал ей, что теперь находиться рядом с ним безопасно. Однако серебристоволосая не могла позволить себе так быстро поддаться чужому очарованию. Оно может быть крайне обманчивым и жестоким. С отчаянием она осознавала, что часть ее хотела продолжить начатое и молилась, чтобы Рэй вытащил ее отсюда как можно скорее, потому что теперь она не ручалась ни за свои чувства, ни за разум, который стал так грубо подводить ее. — Увидимся завтра, Юки, — все тем же манящим голосом сказал блондин, сделал шаг вперед, но передумал и покинул комнату. Девушка закусила губу, ощущая желание внизу живота. Чертовы потребности, хоть иди и со слугами спи... Хм? Нет, пожалуй, не стоит совершать столь опрометчивый поступок, Эдвард совсем слетит с катушек, если это случится. Серебристоволосая провела пальцами по губам, запоминая ощущения от поцелуя. — Чёрт, — выругалась она и направилась в свою комнату, у входа в которую ее ждала Рин. Девушка не стояла под дверью во время их вынужденных встреч, это было запрещено, поэтому она встречала ее по дороге в отдалении и сопровождала в покои, по-прежнему соблюдая правила ареста. Следующий день вновь удивил внезапной новостью. Кажется, в этом месте каждый день будет наполнен чем-то новым. Эдвард решил провести свой двухчасовой сеанс с девушкой в театре (до этого он пропустил свой день из-за дел компании, потому их встреча должна была иметь большую продолжительность), у серебристоволосой не было возможности отказаться. Напротив, она надеялась, что сможет сбежать, как только представится такая возможность, поэтому лишь мило улыбнулась, приняв эту новость, и весь день, вплоть до вечера, провела в своей комнате за чтением книги. Серебристоволосая подумывала надеть брючный костюм, чтобы передвигаться по театру без проблем, но служанка сообщила, что Эдвард настаивал на платье, а так как по правилам их сделки они должны были подчиняться условиям, выбранным властителю дня, пришлось надеть довольно роскошное облегающее черное платье со средним декольте и голой, вплоть до поясницы спиной, впрочем сверху оголенное тело было прикрыто болеро. Также пришлось нанести на лицо вечерний макияж. — Ты выглядишь великолепно, — с затаенным дыханием, искренне восхищаясь красотой сестры, сообщил Эдвард, предлагая взять его руку. Девушка прикусила губу, не желая, принимать этот жест, однако сейчас она должна была вести себя так, как он просит, ведь теперь пришло его время. — Спасибо, — тихо проговорил он и сопроводил невесту в машину. На этот раз они ехали вместе на заднем сидении. Серебристоволосая заметила, как за ними последовала еще одна машина, видимо, в ней были телохранители. Ощущение дискомфорта не покидало: кто-то мог решить, что это большой плюс роскошной жизни, всюду за тобой следует охрана, ты в безопасности и не нужно переживать, однако для нее они были лишь препятствием к свободе, вкус которой сегодня можно будет ощутить на пару мгновений. Они направились в «Лицеум» известный по всему Лондону. Серебристоволосая была в нем лишь один раз в детстве, еще когда родители были живы. Тогда они поехали в театр на ее день рождения. Юки помнила, что ее невероятно впечатлило происходящее на сцене, возможно даже, это стало первым шагом на ее пути к творчеству. Будучи одна, она не позволяла себе посещать роскошные места, боясь напороться на брата, однако все это было бесполезно, как теперь было очевидно. Ее так или иначе нашли и теперь держат в золотой клетке. Людей было по-настоящему много, что наводило страх, но брат продолжал крепко держать под руку, помогая сохранить себя. Он находился рядом все время, не позволяя сбежать, но с ним почему-то было спокойнее, чем со всеми этими незнакомцами, с которыми так или иначе приходилось сталкиваться. Нашлось и несколько человек, узнавших ее еще с выступления, и когда они хотели подойти, чтобы пообщаться или взять автограф, охранники отгораживали их собой. Серебристоволосая попросила их успокоиться и не трогать других людей, в конце концов они не были буйными, а брата уговорила подойти, чтобы пообщаться. — Здравствуйте... Вы невероятно красивы, — беспокойно говорила незнакомка, глаза ее блестели восхищением. — Я много раз пересматривала ваши выступления и нашла другие песни, которые вы пели ранее. Мне тяжело передать словами, насколько они тронули меня... Юки мягко улыбнулась и попросила одного из охранников блокнот с ручкой. — Приятно познакомиться. Мне очень лестно слышать ваши слова, рада, что кому-то нравится мое творчество. Когда в руках у девушки появился автограф любимой исполнительницы, она расцвела, ее счастливая улыбка, казалось, затопила весь зал. Серебристоволосая чуть не пустила слезу, но сдержалась. Ей все еще было трудно принять, что ее знают, любят и ценят даже люди, с которыми она лично никогда не встречалась. После этого столкновения Эдвард поспешил занять балкон, который принадлежал лишь им, даже охранники остались стоять снаружи. — Я не знал, что ты полноценно занялась карьерой певицы. — Потому что я и не строила эту карьеру, так, побаловалась. Серебристоволосая словно покрылась иголками. Ей было неловко в чужом месте, с огромным количеством людей рядом, в этом платье, излишне подчеркивающим ее фигуру. Пальцы были ледяными, словно в зале начался буран. Эдвард положил свою ладонь на руку девушки, тепло распространилось по телу и заставило ее покрыться мурашками. Он медленно склонился к ее уху и прошептал: — Пожалуйста, расслабься. Ты в безопасности рядом со мной. Если хочешь, я не прикоснусь к тебе до конца вечера. Щеки серебристоволосой налились румянцем, но она ничего не ответила, а ее рука слегка дрогнула, отчего мужчина переплел их пальцы вместе, а другой рукой повернул ее лицо к себе. — Юки... Его губы направились к ней, но та резко развернулась, отчего блондин впечатался ртом в ее щеку и усмехнулся. — Люблю тебя, — шепнул он и отстранился. Серебристоволосая вздрогнула, когда раздался громкий голос актера, перекрывший признание Эдварда: представление начиналось. Мужчина уже был на пьесе, которую выбрал для сегодняшнего вечера. На уже виденной постановке гораздо проще отвлекаться и улавливать эмоции сестры, а ее лицо окончательно расслабилось. Кажется, она поймала то увлеченное состояние, которое часто приходило ко всем зрителям «Король лев», ведь это представление было сделано по истине талантливым режиссером. Эмоции на ее лице были прекрасны, особенно великолепно выглядело восхищение, удивление и радость за героев. Изредка она с улыбкой переводила взгляд на мужчину, а потом, будто вспомнив, кто он, снова отворачивалась, а изгиб тонких линий губ возвращался в прежнее состояние. Видеть это было больно, но справедливо. Все, что он сейчас получает, заслуженно, кроме оттаивающего сердца девушки, ведь та позволила ему потревожить свое личное пространство, прикоснуться, приблизиться, поцеловать... он был счастлив, что серебристоволосая, кажется, была готова дать ему второй шанс, но не стоило торопиться, чтобы не развалить это хрупкое доверие, воцарившееся между ними. — Ах... — совсем тихо выдохнула Юки, прикрыв рот ладонью, когда один из главных действующих лиц погиб по сюжету. На ее глаза навернулись слезы, но так и не сорвались с них, размазывая привлекательный, идеально подходящий ей макияж, подчеркивающий удивительную голубизну таких живых глаз. Первый акт пролетел незаметно и восхитительно, судя по краткому отзыву девушки. — Ты голодна? — Нет, но я бы хотела посетить уборную. Вообще-то это не то что бы требовалось, но серебристоволосая, даже под влиянием действительно потрясающей постановки, не желала отпускать возможность сбежать из-под чуткого присмотра. — Пойдем. — М-мм, а можно меня проводит кто-нибудь из охранников? Я бы не хотела, чтобы ты последовал за мной... туда, — изображая смущение, сообщила девушка. — Хорошо. Мужчина поднялся, галантно помогая серебристоволосой встать и, выйдя за дверь, приказал сопроводить ее. — Не спускайте глаз, — совсем тихо добавил он, чтобы слышали лишь бугаи, которых наняли для защиты. Те кивнули и направились в сторону женской уборной, которая была отдельной для этого этажа, отчего очереди там не наблюдалось. С девушкой пошли двое из четырех охранников, один спереди, второй сзади. Серебристоволосая оценила коридор и с отчаянием убедилась в том, что лестница находится с другой стороны. Чтобы добраться до нее, нужно обойти не только тех, что с ней, но и других мужчин, оставшихся с Эдвардом. Черт. Ей действительно не выбраться одной, как бы она не пыталась, если уж и рисковать, то со стопроцентной уверенностью в успехе, иначе станет хуже: ее запрут и на этот раз нежными прикосновениями и возможностью оттолкнуть дело не обойдется. Спина покрылась испариной от воспоминаний о прошлых издевательствах, но девушка быстро переключилась на дверь, когда стало понятно, что они пришли. Пробыв в дамской комнате несколько минут, серебристоволосая покинула ее и удивленно посмотрела в конец коридора, захотелось протереть глаза, чтобы удостовериться в том, что это правда. По ту сторону в коридоре стоял высокий мужчина, одетый в черный классический костюм, чертовски ему подходящий. Его темно-коричневые волосы были зачесаны назад, а зеленые глаза были серьезны как никогда. — Аластор? — неверя, вслух спросила девушка, поспешив к мужчине, однако ее остановили, не крепко перехватив руку. Шатен отлип от стены и направился к ним быстрым шагом. — Эй, не стоит так хватать хрупкую девушку. На громкие звуки очень быстро сбежались и другие охранники во главе с Эдвардом. — Что здесь происходит? — он быстро подошел к сестре и встал между ней и привлекательным зеленоглазым мужчиной, глядящим на него с лютой ненавистью, от которой многим стало бы не по себе, но блондин уже привык. — Эдвард, пожалуйста, можно мне поговорить с ним? Прошу... — глаза девушки наполнились слезами, ее не волновало, как выглядела мольба. Она так безумно соскучилась по Аластору, что теперь даже малейшее прикосновение к нему заставило бы ее вновь вдохнуть полной грудью. Руки Эдварда непроизвольно сжались в кулаки, сердце сдавило тисками боли, почему он должен отпускать ее к какому-то мужчине, которого они встретили здесь и сейчас, кто он вообще такой? Блондину потребовалось несколько секунд, чтобы принять решение, смотря в полные слез и просьбы глаза, отказать которым сейчас было просто невозможно. — У вас есть одна минута. Мы останемся здесь. Как только девушка это услышала, вновь сорвалась на бег и очутилась в объятиях шатена, взгляд которого в миг потеплел, он крепко обнял ее и тихо начал разговор. — Как ты, Юки? Он посмел что-то сделать с тобой? Пусть шатен и говорил о ее брате, он не мог позволить себе взглянуть на него и потерять несколько секунд с девушкой, сейчас он впитывал каждое ее движение, эмоцию, тепло. Он так невероятно соскучился, что просто не мог отстраниться. — Нет, Ал, все оказалось лучше, чем мы ожидали... Пожалуйста, прости меня за тот идиотский план, я... — Юки, прошу, не извиняйся. С тебя уже хватит. Аластор приподнял подбородок девушки и поцеловал ее в лоб. Из глаз серебристоволосой покатились слезы, она едва сдерживалась, чтобы не разрыдаться, шатен прижал ее к себе, закрывая заплаканное лицо от чужих глаз. Эдвард смотрел на них, пытаясь понять глубину их отношений, и осознал, что также на нее смотрел их отец, когда у серебристоволосой что-то не получалось или ее старания шли прахом. Так бывало в детстве после занятий на фортепиано. Почему-то он застыл и не мог остановить эту близость, на душе заскреблись кошки. Прозвучал звонок, возвещающий о начале представления. Серебристоволосая посмотрела в родные зеленые глаза и счастливо улыбнулась, она была невероятно рада увидеть Аластора здесь, он был как глоток свежего воздуха. Шатен улыбнулся в ответ, но в глазах его застыла печаль, ему хотелось вытащить девушку отсюда и больше никогда не возвращаться в Лондон. Мужчина мягко поцеловал Юки в щеку и шепнул: — Ты сильная, все получится, подожди еще немного. Девушка нехотя отстранилась и выдохнула, стирая дорожки слез со щек. — Спасибо, Ал, мне было необходимо встретиться с тобой хотя бы так... Мы обязательно еще увидимся. Серебристоволосая печально улыбнулась из-за скорого расставания и, напоследок сжав горячую ладонь шатена, направилась вслед за братом, однако Аластор перехватил его руку, останавливая. Охранники тут же нацелились пистолетами на шатена, но тот этого словно и не заметил. — Не смей причинять ей вред, — холодно сказал мужчина, сверкнув потемневшими от ненависти глазами. Юки застыла, она еще никогда не видела таких чувств в глазах названого отца, а видя угрозу для его жизни, чувство, как внутри что-то оборвалось, заполонило пространство вокруг. Голова закружилась от страха, а на стоять на ногах стало совсем невыносимо, она покачнулась, но быстро пришла в себя. Блондин жестом приказал опустить оружие, и до этого затаившая дыхание серебристоволосая, наконец выдохнула. — И не планировал, — ответил Эдвард и, вернув свободу своей конечности, направился с девушкой обратно на балкон, призывая охранников последовать за ними. В ложе воцарилось молчание, которое прервал блондин спустя несколько минут. — Кто он для тебя? Руки девушки сжались в кулаки, она с ужасом посмотрела на брата. — Пожалуйста, — запинаясь, искренне волнуясь, попросила серебристоволосая. — Не трогай его, я прошу тебя. Мужчина изогнул бровь, выказывая непонимание. — Я сделаю все, что ты захочешь... — тихо добавила девушка. — Только прошу, не причиняй ему вреда. Она склонила голову вниз, сжимая тонкие пальцы в кулаки, нельзя было лишиться Аластора, эту потерю она никогда не переживет и не простит себе. — Юки, успокойся, я ничего с ним не сделаю. Мужчина взял девушку за подбородок и развернул к себе, смотря во влажные небесно-голубые глаза. — Я не причиню боли тебе и твоим близким, кроме, вероятно, Рэя, так как он ведет весьма крупную кампанию против меня, но убивать друг друга мы не собираемся. Серебристоволосая подняла взгляд из-под опущенных ресниц, чтобы найти подтверждение его словам на лице, в глазах, сверкавших сейчас искренностью. Она окончательно запуталась во всей этой ситуации, сомнения раздирали ее душу и сердце, хотелось хоть немного передохнуть, отдышаться, прекратить думать, как правильно поступить в той или иной ситуации. Мужчина провел большим пальцем по ее щеке, оглаживая, оказывая поддержку и подтверждая свои слова. Серебристоволосая зажмурилась, пытаясь заглушить накрывшую ее с головой панику, тогда блондин нежно обнял ее и зашептал: — Поехали домой, Юки. Все будет хорошо. Ее лба мягко коснулись чужие губы, она распахнула глаза. — Я... Мы ведь сегодня проводим время по твоим правилам, — девушка слабо улыбнулась. — Можем закончить просмотр спектакля. — Мы сможем вернуться сюда в любое время, сейчас я хочу отправиться домой с тобой. Мужчина поднялся с места и предложил серебристоволосой свою руку, та взяла ее и легонько сжала. Она надеялась ещё раз увидеть Аластора в коридоре, но этого не случилось.       

***

В дверь раздался громкий стук, когда девушка стояла у окна и размышляла о прошедшем вечере, сейчас она уже была переодета в пижамные шорты и майку, макияж смыт, а распущенные волосы мягкими волнами струились по плечам и спине. Серебристоволосая накинула сверху короткий шелковый халат и, услышав мужской голос, спрашивающий о возможности войти, распахнула дверь. — Мы можем поговорить? — первым задал вопрос Эдвард. Юки неохотно отступила в сторону, конечно, ее еще одолевали сомнения, но маленький кусочек доверия, возникший из-за последних событий, настойчиво сообщал, что брат сдержит свое слово и не притронется к ней. Девушка посильнее укуталась в тонкую ткань, словно та могла спасти ее от этого мира. Она жестом предложила мужчине устроиться на кровати и села напротив. — Что именно ты хочешь обсудить? — Я хочу расставить все точки над «i», — мужчина выдохнул, а затем сделал глубокий вдох. — Прошу, запомни то, что я тебе скажу. Я понимаю, что прошлого не изменить и, сколько бы я не извинялся, не смогу вытащить из твоей памяти те события, как бы мне этого не хотелось. — он мягко коснулся руки девушки и с ее разрешения приложил ее к губам. — Я изменился, Юки, и мне бы хотелось, чтобы ты смотрела на меня другими глазами. Ты уже начала осознавать это. Прошу, пожалуйста, не сопротивляйся этому пониманию. Я готов дать тебе все, что ты захочешь, начиная от встреч с друзьями, кроме Рэя, до любого предмета роскоши. Что бы ты не пожелала, ты получишь это. — Кроме свободы, — мысленно сказала девушка. Границы ее клетки расширялись, но это по-прежнему была лишь клетка. Красивая, с замысловатыми узорами, включающая в себя все, что можно пожелать. — Откуда я могу знать, вдруг прошлый ты вернешься, потому что я сделаю что-то не так, заговорю с кем-нибудь, притронусь к кому-нибудь? — задала девушка вопрос уже вслух. — Я не сделал ничего сегодня в театре. Только и мог ответить Эдвард. Серебристоволосая выхватила руку из его плена. — Они направили оружие. На Аластора! — голос девушки стал выше. — А если я скажу тебе нет, случится тоже самое, ты наставишь на меня пистолет? Кажется, Юки начинала заводиться, видимо, она только сейчас в полной мере осознала, что произошло. Ее потряхивало от ярости, всколыхнувшейся из глубин души. Угрожать ее семье, ей самой, держать в клетке и делать вид, что ты замечательный — нормально по его мнению? Блондин решил не вмешиваться в гневную тираду девушки и сделал правильное решение, потому что та набирала обороты, и, если бы он приблизился, она бы расцарапала ему лицо. — Я не знаю, с чего вдруг ты решил, что я могу быть счастлива рядом с насильником, который испоганил мне все детство, который вырывает меня из сладких грез о нормальной, спокойной жизни, который наставляет на самого дорогого для меня человека оружие, но, уж поверь, у нормальных людей любви в таких условиях не случается. Юки выдохнула, внутри свернулся комок, сдавливающий все органы изнутри, ее охватила жуткая боль, она пошатнулась. — Не приближайся, — сказала девушка, пытаясь отдышаться, будто она только что пробежала на скорость стометровку. — Черт. Серебристоволосая закашлялась и упала на колени, на руке появилась алая жидкость, которая тут же оказалась сжата в кулак. — Болезнь прогрессирует? Почему ты не сказала? — с неподдельным волнением спросил Эдвард, быстро оказываясь рядом. — Потому что пока ты не появился, все было нормально. После этих слов девушка вновь залилась кашлем. Эдвард поднял ее на руки, уложил на кровать и властно приказал не вставать, серебристоволосая не услышала его за очередным приступом, вряд ли у нее нашлись бы сейчас силы противодействовать этим словам. Впопыхах к ней влетел врач, с которым она уже виделась, дал лекарство, которое успокоило кашель на некоторое время, осмотрел ее и прописал множество новых таблеток и, конечно же, постельный режим. Серебристоволосая фыркнула, не сдержавшись, и прикрыла глаза. Она думала, что эта дрянь осталась в детстве, это же пророчили и доктора, но, видимо, ей было суждено умереть в этом особняке. — Может, это проклятие? — с усмешкой подумала она. Дверь закрылась, а кровать прогнулась под тяжестью чужого тела, потемневшие голубые глаза устремились к серым омутам. — Все не так плохо, Эдвард. Скоро я умру, твоя болезнь последует моему примеру, и ты заживешь красиво и счастливо с кем-нибудь другим. Блондин, кажется, пропустил ее слова мимо ушей и устроил свою голову у нее на животе, прислушиваясь к спокойному дыханию, пытаясь ощутить самое страшное — хрипы где-то сверху, в легких, однако этого не было. Серебристоволосая молчала, она смотрела в окно и думала о чем-то далеком, пока, наконец, не прервала воцарившуюся тишину. — Завтра я хочу съездить к ним. Таково мое желание на этот час. Мужчина хотел перечить ей, но не стал, не имел права. Его серые глаза были переполнены страхом и волнением. — Но позволь врачу поехать с нами, я прошу тебя. Серебристоволосая посмотрела на него с интересом. — Забавно, что я пережила все те события, а сейчас мой организм со всем не справляется. Думаешь, если мы переспим, я окончательно потеряю себя? На ее миловидном лице появилась совершенно безумная улыбка, что-то пробудившая внутри блондина. Кажется, зверь поднял голову. — Что скажешь, ты ведь хочешь этого? Она наклонилась, заставляя мужчину сесть, весьма быстро для своего состояния забираясь на него сверху. — Юки, прекрати, — Эдвард не был уверен, что сможет сдержаться, если дела пойдут так дальше. — Тебе нравится это имя? — шепнула она, склонившись к его губам, они почти соприкасались. — Прежнее я любил больше. Постепенно глаза мужчины застлала пелена возбуждения, девушка подначивала его, создавая трение своими бедрами о его причинное место. — Назови его, — с вызовом сказала серебристоволосая, она начала ощущать, как в нее упирается весьма длинный член брата. — Ит... Серебристоволосая заглушила слово, которое собирался произнести блондин, поцелуем. Она впилась в него агрессивно, сплетаясь языками, пробуждая ту темную сущность, которая сладко спала в последнее время. — Хватит. Тяжело дыша, сбрасывая наваждение, крайне возбужденный, сказал Эдвард. — Тебе что-то не нравится? — рука девушки зарылась в волосы брата, слегка оттягивая назад. — Ты не в себе. Он встал, удерживая Юки на руках, а затем уронил ее на кровать и навис сверху, глаза его блестели. — Ты действительно этого хочешь? — его улыбка была кровожадной, похотливой и напоминала прошлое. Серебристоволосая ухмыльнулась и притянула его за талию к себе, обнимая ногами. — Уничтожь меня, Эдвард, ты ведь этого хотел. Мужчина сказал в губы сестры, в глазах тут же прояснилось: — Прости, Юки, но я хотел совсем иного. Он отстранился и разжал ноги девушки без труда, оставляя легкий поцелуй на внутренней стороне бедра. — Я же сказал тебе, все изменилось. Постарайся поспать. Блондин потрепал ее по волосам и покинул комнату, оставив серебристоволосую утопать в пучине собственных темных чувств. Стыда не было, нет, на его место пришло абсолютное спокойствие и совершенное непонимание, что делать дальше. Теперь было очевидно, что Эдвард на самом деле изменился и оправдывать себя его отношением не представлялось возможным. Почему-то Рэй теперь показался таким далеким... В самом деле, зачем выбираться отсюда, заставлять их идти на такой риск, развязывать промышленную войну, если можно все прекратить, просто сдавшись? В конце концов Эдвард перестал приставать к ней, ни одного намека на насилие не было: все происходило с ее молчаливого согласия, а раз болезнь вернулась, жить осталось не так уж долго. Не стоит напрягать Рэя. Завтра она попросит у брата телефон и закончит все это. Перед глазами промелькнули сцены подготовки к конкурсу, тихие вечера с Рэем, их схожесть, темный пронизывающий взгляд, теплые руки, беспокойство при очередном припадке, их первое знакомство... Все это слилось в счастливый комок воспоминаний, который теперь оказался просто параллельной вселенной, будто события из нее не могли случиться здесь. Серебристоволосая прикрыла рот ладонью и разрыдалась. Она любила Рэя, чертовски любила все, что с ним связано. За жалкие пару месяцев он так сильно вторгся в ее жизнь, что теперь было невероятно тяжело его отпустить, но пока не стало хуже, лучше сделать это и как можно скорее. Ночь была беспокойной, Юки снились кошмары, отчего приходилось просыпаться, осматриваться в поисках чего-то знакомого и вновь закрывать глаза от усталости. Застрять в крепком сне она смогла лишь под утро, потому пропустила завтрак. Эдвард зашел к ней после трапезы вместе с врачом, дабы проверить ее состояние, погладил по волосам и ушел, его еще ждало множество дел перед поездкой к родителям. Голова раскалывалась и ужасно гудела, в горле словно кошки всю ночь дрались, раздирая нежную плоть, в легких накопился ком, который заставил тут же зайтись в кашле. Служанка, услышав кашель, постучалась и, не услышав ответа, вошла в комнату. Она помогла госпоже выпить лекарство и успокоиться, руки снова оказались в крови. — Пожалуйста, подождите, я вызову доктора. Серебристоволосая не ответила, а когда дверь закрылась, с трудом дошла до ванной, чтобы сходить в душ. Одежда была липкой и неприятно пахла потом, на руках запеклась кровь. Девушка решила, что ей уж точно не мешает принять слабые удары струек металлической лейки. Она слышала, как стучат в дверь, но сил ответить не было, пусть заходят, уже плевать. Когда серебристоволосая покинула ванну, не поверила своим глазам. Ее сердце болезненно сжалось, а ноги сами понесли в теплые объятия лучшего мужчины в мире. — Что ты здесь делаешь, он угрожал тебе? — тихо говорила она, находясь в одном лишь полотенце на коленях шатена, ему в шею. — Нет, он попросил меня приехать, прислал машину и предупредил, что мне, возможно, придется здесь задержаться, но это к лучшему. — Аластор... Девушка сдержала вновь накатившие слезы, ей так много нужно было сказать ему, и теперь даже хотелось расцеловать брата за этот поступок, хотя с чего бы — если бы не он, она бы вообще не расставалась с шатеном. — Еще он сказал, что твое здоровье оставляет желать лучшего. Серебристоволосая замерла. Пусть они и были близки с Аластором, но она никогда не говорила о своей болезни, потому что та прошла бесследно и активизировалась только теперь под влиянием стресса. Наносить такой удар по лучшему другу она бы никогда не хотела. — Я... Пожалуй, мне стоит переодеться, — трусливо переведя тему, сообщила девушка и спрыгнула с колен мужчины. Сегодня было решено надеть черную блузку и кожаную юбку до колен такого же цвета. В конце концов в планах было посещение кладбища. — Ты голоден? — спросила девушка, покинув гардеробную. — Нет, но, полагаю, тебе стоит поесть, я составлю тебе компанию. Теперь серебристоволосая не отпускала его и все время держала за руку, боясь отпустить и потерять, словно если они расцепят пальцы, мужчина исчезнет белой дымкой. Аластор тоже крепко держал ее руку, в каком-то смысле их мысли были схожи. — Как... дела у Рэя и Десмонда?.. — в горле появился ком, когда серебристоволосая спрашивала о них. — Я почти не пересекался с ними, но в наши редкие встречи они были как в воду опущены. Юки понимала такое поведение шатена. Тот явно прибывал в бешенстве от абсолютно безумного плана бывших напарников, оттого почувствовала укол совести, ведь все внимание Аластора было смещено на нее, а не на друга. — Так значит, ты останешься здесь? — Надеюсь, что меня не выгонят вплоть до твоего освобождения, — мужчина ободряюще улыбнулся. Серебристоволосая не смогла сдержать ответную улыбку. Как же приятно было видеть родного человека рядом, единственного, кто по-настоящему печется о ней среди всех живущих в этом доме. Их уединение нарушил Эдвард, прошедший в зал. Он поприветствовал пару, сидящую напротив двери, и спросил, как девушка себя чувствует. Юки посмотрела на него твердым взглядом и ответила, что волноваться не о чем. — Если ты готова, мы можем выехать в ближайшее время. — Да, конечно, мне хватит и десяти минут. Серебристоволосая едва не подскочила, поспешив собираться, но ее остановила рука шатена. — Сначала доешь, а потом уже несись по делам. — Вы поедете с нами, — не приказным, но весьма властным тоном сказал блондин. — Ах да, я пригласил вас в качестве личного доктора для Юки, если вы не против, конечно. Мне известны ваши таланты в медицине, думаю, вы отлично подойдете на эту роль. Глаза девушки округлились, он приглашает Аластора на постоянную работу?.. Она перевела взгляд на шатена, даже не зная, какой ответ следует от него ожидать. — Что ж, я принимаю это предложение, — не думая и секунды, сообщил шатен. Серебристоволосая вздрогнула, но ведь Аластор работал у Рэя и... — Все хорошо, — тихо сказал мужчина, чтобы слышала только Юки, и мягко сжал ее руку. — Мы предполагали такое развитие событий, и я бы ни за что не оставил тебя одну, ты это прекрасно знаешь. Девушка из последних сил сдерживала слезы, она успела забыть о той поддержке, которую Аластор оказывал ей всегда, что бы ни случилось. Иногда ей казалось, что она недостойна такого отношения, но он всегда приводил ее в чувство своим сарказмом. — В таком случае жду вас в холле через полчаса. Эдвард не ревновал, видя, какие отношения между этими двумя. Более того, он прекрасно понимал, что этот ход был максимально хорош как в игре между компаниями, так и в их жизни с Юки. Теперь она так или иначе будет ощущать чувство благодарности и проникнется к нему. — Эдвард... — сказала девушка, когда тот приоткрыл дверь. — Спасибо... Все же он мог бы не поступать так, как сейчас. Мог запереть ее, не выводить из комнаты и приходить только чтобы изнасиловать, но этого не происходило: блондин был ласков, терпелив и нежен, каким он был в детстве до всех этих событий, что пробуждало в серебристоволосой те теплые чувства, которые были погребены под руинами ее детства и юношества в заточении. Мужчина развернулся и оставил напоследок улыбку, а затем покинул комнату, вновь оставляя пару наедине. Шатен убрал упавшую на лицо прядку девушки за ухо и, игнорируя произошедшее, задал давно интересующий его вопрос. — Так зачем тебе понадобился личный доктор? Серебристоволосая сжала ложку, которой все это время клевала суп и выдохнула. — У меня... в детстве обнаружилась болезнь, которая пожирала легкие. Так как родителям принадлежала ведущая медицинская компания, мне быстро подобрали весьма действенное лекарство, я жила нормально, даже не думая об этом, до... вчерашнего вечера. — на выдохе сказала девушка, выдавая всю правду. — Что ее подстегнуло и каковы симптомы? — Аластор все же по праву мог носить знание врача, он достиг определенных успехов в этом деле. — Вероятнее всего, накопившийся стресс, бессилие и огромный клубок эмоций, которые я раньше, пожалуй, даже не испытывала, — грустно усмехнулась девушка, пока шатен оглаживал ее руку. — Симптомы: боль в легких, кашель с кровью, дезориентация и в редких случаях головокружение. — Юки... Мужчина смотрел на нее с удивлением, словно видит впервые, его сердце сжалось от страха. — Эй, все в порядке, мы уже давно нашли лекарства, если я буду исправно их принимать, болезнь отступит как и раньше, ну... если, конечно, я не буду вести ужасный образ жизни, подвергающий мой организм опасности. — Не будешь, поэтому сегодня уезжаешь... кстати куда? Юки положила голову на плечо Аластора и прикрыла глаза. — Мы поедем к могиле родителей, — тихо сказала она. Повисла пауза. Шатен, казалось, задумался о чем-то своем, а потом взъерошил волосы девушки и сказал: — Пойдем, сегодня важный день. Аластор помог подняться девушке и подмигнул ей. Серебристоволосая ощутила, что ей становится легче дышать. Когда рядом был родной человек, она ощущала себя как за каменной стеной, волнение постепенно проходило, боль внутри отступала, а голова переставала гудеть. Перед тем, как выйти в холл, Юки выпила таблетки, которые осмотрел Аластор, чтобы примерно понимать, чем ее лечат. Что ж, лекарство было из серии «премиум», чего и следовало ожидать. Эдвард уже ждал их на улице. Учтиво открыв дверь машины перед девушкой, он устроился впереди, справедливо рассудив, что лучше оставить пару вместе. Все же, даже несмотря на природу их отношений, блондин завидовал, что тот может так спокойно касаться его сестры, и та радуется каждому прикосновению, сама ищет их, но ничего, когда-нибудь и он удостоится этой чести — уверенность в нем росла с каждым днем. — Хочу предупредить, — медленно начал блондин. — На кладбище могут присутствовать только члены семьи, поэтому... Аластор, смотря в зеркало дальнего вида, кивнул. — Не претендую, но если услышу звуки борьбы или крики, не обессудь. Блондин усмехнулся. — Что ж, я заслужил такое отношение, буду в курсе. Дальнейшая поездка прошла в тишине, а девушка успела задремать, но даже во сне она крепко сжимала руку Аластора, боясь отпустить. — Юки, — тихо позвал шатен и мягко потеребил серебристоволосую за плечо. Та распахнула глаза и несколько раз моргнула, возвращаясь в реальность. Вспомнив, куда они приехали, девушка грустно улыбнулась лучшему другу и, напоследок некрепко сжав его, вышла из машины с помощью протянутой руки брата. Перед глазами предстал невысокий железный забор, но могилы не были видны за ним. Серебристоволосая сделала глубокий вдох и шагнула вперед. — Позволь сопроводить тебя. Блондин протянул свою руку и девушка нерешительно взяла ее. Ей безумно хотелось просто отдаться в чью-нибудь власть, чтобы больше не решать какие бы то ни было вопросы, просто довериться человеку и стать слабой в его руках... однако вряд ли Эдвард подходил на эту роль. Когда они дошли до череды весьма ухоженных могил, у каждой из них были аккуратные вазы с искуственными, изумительно похожими на настоящие цветами. Серебристоволосая отцепилась от брата, который положил огромный букет лилий между захоронениями, на которых красовались имена их родителей. На них не было ни пылинки, ни сорняков, ничего. — Можешь... оставить меня ненадолго? — Конечно, я буду ждать тебя у входа. Серебристоволосая не ответила, все ее внимание переключилось на имена и цифры, указанные на холодном камне. Она сосредоточилась на собственных чувствах и воспоминаниях. Девушка невероятно скучала по родителям, их любовь, поддержка и забота ощущались всегда, даже когда те были загружены делами и работой, всегда находили время на детей. Она огладила могильные камни и тихо шепнула: — Я люблю вас. Теплый лоб лег на надгробие, девушка сказала еще несколько слов, а затем выпрямилась. Пусть внутри и накопилась тоска, сделать с ней ничего нельзя было, только смириться со смертью родителей. Взгляд ее скользнул по соседним могилам, рядом, судя по всему, были их бабушки и дедушки, но серебристоволосая никогда не видела их или не помнила, сложно сказать. Удивительно, что на семейном кладбище не было склепов, какие обычно делают богатые люди, чтобы никто не нарушал их покой. Это место представляло собой глушь, окруженную лесом, огороженную невысоким забором, словно никто не переживал за сохранность памяти погибших людей. Череда могил насчитывала сотни имен, здесь помещалась целая династия Вейнов. Девушка ощущала себя неуютно здесь, вынужденно нося другую фамилию и личность. Ее нутро прониклось уважением, а желание отречься от этой семьи показалось абсолютно глупым и не имеющим смысла. Она целиком и полностью, до кончиков ногтей, являлась чистокровной Вейн, отрицать это тоже самое, что не признавать свое существование. Глубокий вдох, и серебристоволосая покидает место, куда так рьяно рвалась, тишина заставляла ее думать обо всем, что происходит сейчас с ней, но сил на это уже не хватало, она была готова плыть по течению лишь бы в спокойствии. — Ты не пойдешь? — Нет, я был здесь не так давно. — Хорошо, тогда можем отправляться назад. — Как ты себя чувствуешь? Серебристоволосая посмотрела на брата и, наверное, впервые ответила правдиво на этот вопрос, грустно улыбнувшись. — Так, словно не принадлежу сама себе. С этими словами она направилась к машине и вновь устроилась на заднем сидении. — Ал. — М? Серебристоволосая вновь легла на его плечо. — Мне очень нужна твоя помощь, — тихо сказала она. Мужчина посмотрел в небесно-голубые глаза и мягко поцеловал ее в лоб. — Всё, что захочешь, Ю. — Спасибо, — едва различимым шепотом ответила девушка и прикрыла глаза в объятиях мужчины, расслабляясь. С ним она чувствовала себя в безопасности и могла в полной мере отдохнуть только сейчас, чем нагло пользовалась.       

***

По приезде в поместье серебристоволосая повела Аластора в свою комнату, полностью игнорируя Эдварда. Тот молчал и не препятствовал, что удивляло, но обращать внимание на это Юки не собиралась. Уже в своей комнате серебристоволосая посадила мужчину на кровать и села напротив него на стул, она сделала глубокий вдох и посмотрела на него, надеясь, что все станет понятно и без слов. Мужчина не подвел. — Я здесь, ты можешь рассказать мне что угодно. Ты знаешь, я всегда на твоей стороне. — Ал... — она перевела дыхание. — Я уже не знаю, кто я и чего хочу. Прошло всего семь дней, но сомнения насчет правильности моих поступков каждый день становятся все сильнее. Эта гонка между компаниями с целью навредить друг другу, мое нахождение здесь... Эдвард действительно изменился, ты и сам видишь, что он не похож на человека, которого я описывала. Нет, он не пытается играть эту роль, я вижу. — ответила она, наблюдая возражение в зеленых, словно проклюнувшаяся весенняя трава, глазах, девушка не могла сдержать улыбку, смотря в них. — Здесь у меня есть все, чего я могу захотеть: родительский дом, достаток, мужчина, который меня любит, ты... даже если не останешься здесь, мы сможем видеться в любое время, возможность заниматься любимым делом. Будучи рядом с Рэем, я узнала другую часть жизни, но нужна ли она мне на самом деле... я запуталась. С глаз скатились мокрые дорожки, серебристоволосая с удивлением коснулась их. — В той жизни, которой тебя лишили, ты была хозяйкой своего настоящего и будущего. Здесь ты не знаешь, что ждет тебя впереди. Мужчина сел на колени перед серебристоволосой и взял ее руки в свои. — Лишь тебе решать, как бы ты хотела жить. — Разве я могу решить это? Даже если я бы хотела вернуться к прежней... — серебристоволосая остановилась, чтобы прочувствовать формулировку, которую она выбрала. Да, теперь было ясно, что она сдалась уже давно. Возможно, уже тогда, в бальном зале. Тихая усмешка сорвалась с губ девушки, ее небесно-голубые глаза заполнились печалью. Она любила свободу, которую смогла прочувствовать за последние годы, но без нее, находясь в условиях, предоставленных ей сейчас, на самом деле было ли ей дискомфортно? Свой дом, слуги, близкий человек рядом, мужчина, который любит ее и не вредит, как она сама того ожидала. Разве в конце концов не к этому она шла? — Ал, неужели я?.. Мужчина легко поднял девушку на руки и сел вместе с ней на кровать, погружая в объятия. Сейчас ей нужно было осознать все самой, он мог лишь оказывать молчаливую поддержку и принять любое ее решение, какое бы она не приняла. — Я люблю тебя, Ал. Серебристоволосая оставила легкий поцелуй на щеке мужчины. — Если бы не ты, думаю, я бы не выжила тогда и сейчас. Она тепло улыбнулась и спрыгнула с колен шатена. — Как и я без тебя, — он принял протяную руку девушки. — Прогуляемся? — Недолго, в конце концов тебе нужно больше отдыхать сейчас. — Я итак проспала полдня. Юки попросила служканку принести им чай в беседку, а сама повела Аластора в сад, вход в который был для них открыт; как позже оказалось, на мужчину наложили те же ограничения, что и на нее. Они очень долго сидели и общались, затем просто молчали, даря друг другу теплые ощущения прикосновений. Сложно было передать, как они соскучились на самом деле: одно дело, когда разлука нужна для одного из них, другое дело, когда она вынужденная и неясно, когда это закончится и закончится ли вообще. Ближе к темноте было принято решение разойтись по комнатам и отдохнуть, однако у серебристоволосой были свои планы на этот счет. Она направилась вверх по лестнице и свернула направо, в крыло, где находились комнаты брата. Рин попыталась остановить ее. — Не переживай, я не буду врываться к нему, а вежливо уточню. В подтверждение своим словам девушка постучалась в дверь кабинета Эдварда. Она знала, что он там, потому что несколько раз видела, как он разворачивался в своем кресле и переключал свое внимание на пару. — Войдите, — послышался громкий мужской голос. — Пожалуйста, подожди меня в начале коридора, — с милой улыбкой попросила девушка служанку. — Да, госпожа. Рин послушно направилась к изгибу дома и услышала негромкий хлопок двери. — Привет, — тихо начала серебристоволосая. — Привет, — вторил ей мужчина. Он встал с кресла, но не спешил направляться к ней, не желая пугать, лишь обошел стол и уперся поясницей о высокую поверхность. — Я вижу, что ты изменился, — начала в лоб девушка, подняв голову, и сделала несколько шагов навстречу. — И... хочу, чтобы ты знал, что я люблю Рэя, однако... — видя, какое неудовольствие эти слова доставили ее брату, она выдержала небольшую паузу. — ты не успокоишься, как бы я не просила, поэтому... У блондина внутри все заледенело, а взгляд опустел, он даже не думал, что эта фраза так резанет по сердцу. Юки сделала еще несколько шагов навстречу. — Я приняла решение, — медленно проговорила она, ее небесные глаза были серьезны, как никогда. — Я остаюсь, — через секунду она добавила: — По собственному желанию. Серые глаза Эдварда, которые в последнее время светились жизнью, засияли, он сделал несколько шагов к ней, довольно медленно, по-прежнему соблюдая осторожность. — Ты даже не представляешь, как я счастлив. — Представляю, — холодно ответила она. — Пожалуйста, дай мне телефон. Я хочу связаться с Рэем. Серебристоволосая посмотрела на блондина. — Я выполняла условия сделки, пусть теперь она и не актуальна, — девушка сделала еще шаг вперед и оказалась на расстоянии нескольких сантиметров от брата. Мужчина позволил себе заключить сестру в объятия. — Хорошо, я дам тебе телефон. Девушка прикрыла глаза. — Но взамен поцелуй меня так, как целовала бы любимого человека. Юки вздрогнула и перевела взгляд на мужчину, она долго всматривалась в его серые глаза, а затем поднялась на цыпочки, обняла брата за шею и нежно коснулась его уст. Язык мягко обвел губы блондина, а затем скользнул внутрь, сплетаясь с чужим языком в медленном танце, который постепенно становился все быстрее, страстнее и горячее. Девушка прижалась к поджарому телу брата и застонала, она действительно прониклась своей игрой и теперь изнывала от желания, разрядку которого уже давно не получала. Однако окончательно сойти с ума она себе не позволила и отстранилась, тяжело дыша. Глаза заволокло пеленой желания. Блондин снова приблизился и, не почувствовав сопротивления, поцеловал ее еще раз, прижав к себе. Она отвечала, жарко, желанно, так, будто он был единственным источником воды в жаркой пустыне. Смогла очнуться лишь тогда, когда почувствовала под своей задницей твердую поверхность стола, тонкие руки надавили на грудь мужчины, отстраняя от себя. Тот был порядком возбужден и упирался в бедра девушки своим достоинством. — Ты... — серебристоволосая пыталась отдышаться. — Просил лишь поцелуй... — Уверена, что не хочешь продолжения? — горячий шепот обжег нежное ушко. Оставаться холодной и отстраненной уже не получалось, однако она нашла в себе силы признаться, что хочет своего брата и ничего не может сделать с этим. — Эдвард... Блондин поцеловал ее бледную тонкую шею разгоряченными, слегка припухшими от поцелуев губами. Девушка резко выдохнула. — Скажи мне остановиться, — шептал мужчина, продолжая покрывать гладкую кожу поцелуями, вырывая полувдохи-полустоны. Серебристоволосая пыталась заставить себя попросить этого, но тело желало совсем иного, в голове было чертовски пусто, а руки уже жили своей жизнью, смыкаясь в кольце на шее брата. Он прекратил терзать ее шею и вернулся к губам, на этот раз поцелуй затянулся, руки мужчины скользнули под кожаную юбку, приподнимая ее, касаясь внутренней стороны бедер. Серебристоволосая стонала в поцелуй, отвечая на него и прижимаясь всем телом к блондину. Когда стало ясно, к чему все идет, Эдвард поднял девушку на руки и понес к выходу из комнаты, она обхватила его талию ногами, прижимаясь своим чувствительным местом к его паху, поцелуй не прекращался, даже во время движения, сводя с ума и доводя до исступления. Мужчина едва дошел до своей комнаты, искренне радуясь, что они находились по соседству и аккуратно уложил сестру на кровать. Он успел нащупать молнию на юбке, пока они шли, и расстегнул ее, срывая ненужную деталь гардероба вместе с колготками, под ними оказалось черное кружевное белье. Серебристоволосая, ведомая желанием, пробудившимся из глубин ее теперь уже темной души, легко расстегнула рубашку брата и заставила его прижаться к ней, вжав в весьма твердый матрас. Ее также просто освободили от верхней одежды, оставив в одном лишь белье, которое немногим позже последовало вслед за частью ее гардероба. Мужчина, наконец дорвавшись до желанного тела, чувствуя горячие отклики на свои прикосновения, едва сдерживался, чтобы не войти, тем более сестра сочилась, как настоящая шлюшка, можно было спокойно войти без дополнительной смазки, что мужчина и сделал. У серебристоволосой очень давно не было секса, более полугода, поэтому внутри было чертовски узко, она не смогла принять сразу внушительный член брата и застонала, когда тот вышел из нее, чтобы затем вновь войти, но уже на всю длину. Ее глаза мерцали от возбуждения, она обняла мужчину за спину и слегка царапала ее, когда тот ударялся в особенно чувствительное место. Они не переставали целоваться и шептать имена друг друга, погружаясь в этот горячий сексуальный омут вместе. В какой-то момент он перевернул ее, заставляя сесть на колени и резко вошел так глубоко, что девушка невольно вскринула, а почувствовав чужие губы, оставившие засос на шее, застонала от щекотно-приятных ощущений. Она сгорала от желания, почувствовать член в себе было так невероятно хорошо, что девушка буквально сходила с ума, стенки влагалища так сжимали в себе инородный предмет, что мужчина то и дело стонал ей на ухо, покусывая его, шепча разные пошлости, от которых оставалось лишь сгорать. В какой-то момент он ускорился, стоны стали громче и чаще, Юки почувствовала, что еще немного, и она достигнет оргазма, а брат, конечно, не мог лишить ее этого удовольствия, он скользнул рукой к ее клитору, заставляя достичь разрядки как можно скорее, и забился в бешеном ритме в податливое горячее тело сестры. Они достигли точки почти одновременно, сначала серебристоволосая, следом блондин, доводя себя фрикциями, дабы не кончить в это потрясающее, идеальное тело, и лег рядом с девушкой, добившись своего. — Я люблю тебя, — сказал он, покрывая груди серебристоволосой, успевшей перевернуться на спину, поцелуями. — Ненавижу, — прошептала девушка, а после ответила на нежный поцелуй мужчины, перешедший с груди на губы. — Не обманывай себя, — ответил блондин в перерыве между ласками. — Не страдаю этим, — на выдохе сказала она. Мужчина усмехнулся, ни капли неверя словам сестры, он продолжил скользить губами по прекрасному телу, вобрал в рот сначала один сосок, легонько куснув его, вырвав очередной очаровательный звук из девушки. Так, целуя и покусывая, он добрался до чувствительного места Юки и провел языком по половым губам. — Нет... не надо! — жалобно простонала девушка, когда его язык скользнул глубже, в чувствительную плоть. Однако, не ощутив достаточной твердости, чтобы остановиться, Эдвард продолжил стимулировать сестру, руки его ласкали груди девушки, а пальцами он игрался с горошинами сосков. Серебристоволосая, прислонила указательный палец к губам и прикусила его: она испытывала невероятное удовольствие от манипуляций мужчины. Он отвлекся от своего дела, когда стоны стали тише и перевел взгляд на раскрасневшееся лицо девушки. — Я хочу слышать тебя, — сказал он низким, проникновенным голосом с легкой хрипотцой, глядя в голубые бездны, покрытые пеленой возбуждения. — Эдвард, я не... Блондин накрыл рот девушки губами, вовлекая в новый поцелуй и пристраиваясь вновь возбудившимся членом к влагалищу серебристоволосой, резко входя. Девушка прогнула спину и вскрикнула от удовольствия, мужчина смог войти сразу на всю длину и толкнулся по чувствительной точке внутри. Она накрыла его губы поцелуем и заставила перевернуться, принимая позу наездницы. Свысока серебристоволосая казалась величественной и чертовски возбужденной, она взяла бешеный темп, при том напрягая стенки влагалища, сжимая блондина изнутри. На этот раз они продержались дольше, меняя позы, подбирая идеальную друг для друга, и закончили, кажется, только к глубокой ночи, вдоволь наразвлекавшись с телами партнеров. Девушка попыталась собрать свои вещи и покинуть комнату брата, но ее не выпустили из теплых объятий, а сил после весьма бурного соития на сопротивление не осталось, потому она просто поцеловала его и уснула. На этот раз кошмары ее не беспокоили.       

***

Утро выдалось... Теплым. Серебристоволосая проснулась оттого, что кто-то нежно гладил ее по волосам, голубые глаза распахнулись и сонно наткнулись на серые. — О, черт... Девушка закрыла глаза рукой, вспоминая события прошлой ночи, как она это допустила? Однако, опуская стыд и смущение, стоило признать, ее брат был умелым любовником, она давно не получала такого удовольствия от секса. — М-мм, Юки, давай ты решишь поддаться угрызениям совести позже, а сейчас мы займемся чем-нибудь более приятным, — с лукавой улыбкой сказал мужчина, нависнув над только что проснувшейся сестрой. — Эдвард... Серебристоволосая отняла руку от глаз и за подбородок притянула мужчину к себе. — Хватит, молодой человек, вы уже достаточно получили вчера. Он поцеловал ее в шею и лизнул ее, отчего та вздохнула, ей нужно было много переосмыслить, но для начала... — Если ты не собираешься отстать от меня, то хотя бы совмести приятное с полезным. Пойдем в душ. Эдвард услужливо взял сестру на руки и унес ее в ванную. Довольный мужчина покинул комнату первым и отправился в кабинет, чтобы заполнить несколько бумаг перед завтраком и прихватить телефон, теперь он мог абсолютно уверенно сказать, что серебристоволосая никуда от него не денется. В столовой теперь было три человека, включая Аластора. Он слегка напрягся, когда увидел довольного, словно сытый кот, блондина и мрачную серебристоволосую, но девушка взглядом показала, что ничего серьезного не случилось. Завтрак прошел в тишине, а когда все закончили с трапезой, Юки последовала за братом, ведь вопрос с Рэем не был решен. Мужчина остановился и взял девушку за руку, однако та отбросила ее. — Да брось... — Эдвард, то, что случилось, ничего не значит. — Хорошо, Юки, я подожду, когда ты станешь откровенна с собой. Блондин подмигнул ей и усмехнулся. Теперь он раскрывался с совсем иной стороны, и серебристоволосая ощущала, что это будет долгое и тяжелое познание давно знакомого человека. Такого, каким он, вероятнее всего, стал бы, если бы не обезумел. Мужчина передал новенький телефон девушке, а Юки сделала глубокий вдох и отошла в угол комнаты. Сейчас ей предстояло самое трудное: расстаться со своим новым прекрасным прошлым, в котором были дорогие ей люди. Пальцы запорхали над цифрами, девушка приложила сжатую в кулак руку к сердцу и опустила подрагивающие веки. На звонок ответили очень быстро, и замерший на несколько секунд орган забился с новой силой. — Рэй ***, слушаю. Слыша любимый голос, серебристоволосая не смогла сразу заговорить, но когда мужчина повторно ответил, она все же решилась. — Привет... Рэй, — голос девушки дрожал, она едва сдерживала слезы, хотелось сбежать вместе с телефоном из комнаты, лишь бы Эдвард не видел ее чувства. — Юки? О, черт возьми, как я рад слышать твой голос. Милая, прости, потерпи еще немного, план уже готов, и... Серебристоволосая всхлипнула, сжав в руке телефон, как можно было отпустить этого человека, как? Жестко, отдавая отчет о своих действиях. — Прости, Рэй, но, пожалуйста, не делай ничего. Я останусь здесь по собственному желанию. На проводе на секунду повисло молчание, но затем раздался нежный, любящий голос. — Юки, ты же знаешь, я не поверю в это, дождись меня и скажи мне это в лицо с улыбкой и счастливым взглядом, только тогда я отпущу тебя, слышишь? Серебристоволосая прижала ладонь ко рту, сдерживая рыдания, она больше не могла разговаривать. — Рэй, я... Эдвард перехватил телефон и сбросил звонок, все это ему крайне не понравилось, пусть он и не слышал ответов соперника за сердце возлюбленной. Девушка не видела и не слышала его, пространство вокруг показалось ей белым шумом, в горле застрял ком, а грудь схватывали рыдания. Почему он появился в ее жизни, такой великолепный, идеальный, отчаянный? — Рэй, ты идиот! Пожалуйста, забери меня отсюда, — мысленно умоляла Юки. Блондин приподнял лицо девушки за подбородок и стер большими пальцами дорожки слез с ее щек. — Юки, посмотри на меня, — сказал мужчина, привлекая ее внимание. Серебристоволосая подняла голову, ее сердце разрывалось на куски от боли, ужасно хотелось сбежать отсюда. — Эдвард, пожалуйста, не надо. Девушка отвела взгляд от брата, в ней проснулись новые силы для борьбы. — Нет, Юки, ты приняла решение еще вчера. Блондин выдохнул и отступил. — Ты прав, но я не люблю тебя, это я тоже вчера говорила, — тихо прошептала Юки. — И как отреагирует твой ненаглядный, узнав, что ты переспала со мной? — жестко отчеканил мужчина. — Может, съездим к нему и узнаем? — никак не реагируя на неприятную правду, предложила серебристоволосая. — Не играй со мной. Эдвард прижал девушку к стене и раздвинул ее ноги коленом, копируя сцену из отеля, однако теперь его глаза полны не злости, а ревности и глубокой печали — что бы он ни делал, это разбивалось о жестокую реальность. — Знаешь, — начал он, взяв прядь волос девушки. — Я могу перестать быть ласковым с тобой и ограничить твою свободу еще сильнее. В одном из наших особняков есть отличный подвал. Серебристоволосая отлично видела, что скрывается за этой угрозой и прекрасно понимала, что бояться нечего. — Можешь, но не будешь делать этого, потому что надеешься наладить отношения между нами, а после этого поступка все будет кончено. Ты вернешься к той же кукле, которую насиловал раньше и которой можешь обзавестись, взяв любую девушку из тех же слуг. Рука Юки поправила челку брата, некрасиво упавшую на лоб. Мужчина ощутил силу, исходящую от слов девушки, начал осознавать, что, если так пойдет и дальше, гремучая смесь из нее и ее напарника, может и взорваться, разнеся его в пух и прах. Он поцеловал ее в губы, но на этот раз не нашел ответа на ласку и отстранился. — Значит, сделка по-прежнему в силе. — Теперь она нерелевантна. Мужчина огладил щеку девушки и опустился к ее шее, обводя бьющуюся жилку пальцами, затем коснулся ее губами и залез ладонью под блузку серебристоволосой, слегка сжимая упругую молочно-белую грудь. Она перехватила его запястья и надавила на них, как бы прося прекратить. — Твой друг в моей власти, ты ведь знаешь, — хищно усмехнулся Эдвард и вобрал мочку уха девушки в рот. — Если ты причинишь ему вред, я расстанусь с жизнью без малейших сомнений. Знаешь, человека так легко убить... достаточно лишь на секунду оставить его наедине с самим собой. Голубые глаза опасно блеснули. — Не смей вредить Аластору, иначе, поверь, я здесь камня на камне не оставлю, как бы это не потревожило память родителей. — Милая... ты, видимо, не осознаешь, где оказалась. Что ж, раз адреналин не позволяет тебе увидеть всю ситуацию, я объясню. Ты находишься в поместье, из которого сбежать не сможешь, здесь вокруг мои люди, причинить боль тебе или ему я могу по щелчку пальцев, а в обмен на счастливую, свободную жизнь тебе достаточно полюбить меня. Серебристоволосая тихо рассмеялась. — Полюбить тебя? Эдвард, ты изменился, я не спорю, но до Рэя... — Замолчи. Взгляд мужчины стал холодным и темным, внутри всколыхнулось то, что с недавних пор утихомирилось, отчего серебристоволосая вытянулась по струнке, где-то на подкорке замельтешила паника. — Тише, тише, все хорошо. Мужчина расслабил лицо, глаза его вновь стали теплыми. — Хорошо, Юки, давай изменим сделку. Он легко поднял ее на руки, усадил на свой стол и нежно поцеловал в лоб, поднявшийся в нем зверь вновь утих. Серебристоволосая склонила голову и, глядя в его глаза, подумала, что брат действительно теперь может жить один, ему всего лишь нужно было отделаться от зависимости. — Мы продолжим проводить с тобой наедине по часу, а когда придет день свадьбы, — поверь, до этого момента тебя не заберут у меня — отразилось в его глазах, — ты сможешь самостоятельно выбрать, остаться тебе со мной или вернуться к нему. Глаза Юки округлились, в них застыл шок. Эдвард, отказывавшийся отпускать ее, предлагал что? — Ты противоречишь сам себе. — За этот месяц я сделаю все, чтобы ты влюбилась в меня и забыла его, если все это будет бесполезно, я сдамся, и... на этот раз обстоятельства выбираю только я. Не переживай, я не сделаю ничего против твоей воли. Впрочем ты уже это знаешь. Блондин огладил щеку сестры, ему хотелось вновь ощутить тепло нежных губ, ответные ласки языка... Серебристоволосая задумалась, глядя в пустоту: если все пойдет как раньше, она вновь начнет забывать Рэя, растворяясь в брате. Это зависимость, которую нельзя подкреплять, но если ей удастся сохранить рассудок, в чем теперь может помочь Аластор, то она будет свободна. На этот раз навсегда. — Я хочу добавить условия, — через короткую паузу сказала девушка. — Мы не будем проводить время в подвалах, местах, где есть бдсм-принадлежности и... ты не причинишь мне физическую боль, я также хочу закрепить наш договор на бумаге со всеми росписями и получить копию. Эдвард усмехнулся, кажется, Рэй чему-то все же научил ее. — Как скажешь. Мужчина устроился в своем кресле, достал пару листов бумаги и выполнил условие сестры, считая его весьма разумным, в конце концов он не собирался отступаться от своих слов, а если все же заполучить серебристоволосую не получится... он не хотел думать об этом, будучи уверенным в собственных силах и решениях. Девушка получила договоры, прочитала их и подписалась под каждым, также подтверждая свое участие. — Хорошего дня, — сказала серебристоволосая, но была остановлена чужой рукой, придержавшей за кисть. — Сегодня в семь вечера я жду тебя в холле в вечернем платье. Юки прикусила губу и кивнула, играть по его правилам было тяжело, особенно, когда ты не можешь контролировать ситуацию. Она вновь провела день с Аластором, делясь всем, что случилось, включая их с братом секс. Мужчина при упоминании взглянул на серебристоволосую, пытаясь понять ее мотивы, но та лишь смущенно отвела взгляд и перескочила на другую тему, заставив шатена усмехнуться. Его давняя знакомая не переставляла удивлять, хотя ему казалось, если она пройдет курс психотерапии, сможет разложить все свои чувства и мысли по полочкам на самом деле, а не как она об этом думала. Однако у нее еще будет такая возможность, ведь по словам Юки через месяц она будет свободна, осталось лишь продержаться это время, а задача Аластора помочь ей остаться на выбранном пути.       

***

Болезнь вновь отступала, благодаря действенным препаратам. Приходилось принимать три вида таблеток на разные симптомы: успокоительное, направленное непосредственно на саму болезнь и витамины, помогавшие бороться с общим состоянием. Теперь нахождение здесь Аластора помогало серебристоволосой просто сохранить себя и поделиться своими ощущениями хоть с кем-то, чтобы не сорваться, а еще... ощутить тактильный контакт без страха быть изнасилованной, облапанной — мужчина за столько лет заслужил ее доверие целиком и полностью.       

***

На этот раз выбор вечернего наряда пал на темно-синее платье с длинными рукавами, весьма открытым декольте и вырезом на бедре: душа серебристоволосой бунтовала, она знала, что сегодня вновь будет выход в свет, а Эдвард не любит, когда на нее бросают взгляды другие мужчины. На шее ожерелье из мелких бриллиантов, вновь весьма сложная прическа с выпущенными завитыми легкой волной прядями и высокие каблуки в тон платья. Эдвард, увидев ее, на несколько секунд растерял дар речи, но быстро пришел в себя и сделал несколько комплиментов, пусть и разгадал план своей прекрасной, небесной красавицы-сестры за несколько мгновений. Что ж, та была не совсем права. Пусть он и вынужден появляться на людях, сегодня выбор пал на тихий ресторан, где они будут одни наслаждаться обществом друг друга под великолепный аккомпонемент скрипки. — Красивое место, — сообщила она по прибытии, в кои-то веки первой нарушая тишину в их уединении. — Рад, что тебе нравится. Мужчина поухаживал за серебристоволосой, когда та занимала свое место напротив, легко касаясь ее оголенных плеч, на одном из которых была небольшая родинка. Когда заиграла скрипка, девушка замерла и перевела взгляд на музыканта, а затем на блондина, тот вопросительно выгнул бровь. — Мы будем весь вечер проводить под мои композиции? — Ты имеешь что-то против? Ответа на это она не нашла, но слушать их было тяжело, потому что многие из них были написаны под гнетом воспоминаний о прошлой жизни, пусть мужчина и выбрал те, что были пропитаны веселым настроем, она знала, что вложено в каждую. Блондин накрыл ее руку своей и мягко сжал. — Если ты против, мы можем отозвать скрипача, что скажешь? Серые глаза напоминали морскую пену, взгляд мягко накрывал и успокаивал, хотя такого эффекта серебристоволосая от него не ожидала, почему-то она вдруг почувствовала атмосферу доверия и легкости. Быть может, ее опьянило волшебное место, в которое брат пригласил, а может, так действовали лекарства, которые она не прекращала принимать, но, в конце концов, взгляд голубых глаз смягчился, а напряженная спина расслабилась, сознание прекратило заострять внимание на мелодичном инструменте и оставило звучание как фон. — Все в порядке, это просто было неожиданно. Мужчина усмехнулся. — У тебя явный талант к музыке. Он огладил пальцем тыльную сторону ее ладони, затем притянул к себе и поцеловал. — Ты невероятно красива, Юки. — Что ж, мама в этом постаралась, — с мягкой улыбкой сказала она, смотря на него, а затем медленно вернула руку на место. Блондин улыбнулся в ответ. — Ты права, вы всегда привлекали к себе уйму внимания от всех, кто бы не встретился, что порой вызывало у отца весьма смешанные эмоции. Ты так очаровательно ходила по подиуму в детстве, в иногда совсем смешных нарядах, такая важная... Действительно, когда Юки была совсем маленькой, ей очень нравились модные показы и модели с их строгими отстраненнами лицами, идеальными фигурами. После недолгих просьб родители, которые зачастую шли на поводу у детей, при том успешно лавируя между избалованностью и ответственностью, отдали ее в школу, и та даже обзавелась поклонниками да комплиментами от модельеров, однако в какой-то момент ей это наскучило. Оказалось, ходить на разных подиумах в порой странной одежде не так уж интересно, как ей тогда думалось, а посетить разные страны и вип-вечера можно было просто попросив о том маму или папу. — Брось, твой взгляд можно было увидеть со сцены краем глаза. Может, наряды и были нелепыми, но ты всегда говорил, что я очень красива в них. — Потому что ты украшаешь все, что оказывается на тебе, даже обычная футболка сидела бы на тебе... — мужчина задумался. — Сексуально. — У тебя только одно на уме, — фыркнула серебристоволосая, приступая к еде. — Если бы все было так, мы бы сейчас проводили время в постели, но мне хочется пообщаться с тобой, узнать побольше. Юки провела пальцем по губам, что ж, раз уж сегодня вечер откровений... — После моего бегства — спасибо миссис Салливан... надеюсь, ты ничего не сделал ей? — Что ж, я был в ярости, но на тот момент все силы ушли на то, чтобы найти тебя, она же просто была уволена и получила отрицательные рекомендации. — Которые ты, конечно же, сменишь на положительные, даже если она уже не работает по специальности. — К сожалению, не смогу, даже если хотел бы. Миссис Салливан умерла год назад от болезни. Да, я следил за ней на случай, если ты решишь связаться с ней, но ты оказалась слишком умна или эгоистична для этого. Серебристоволосая проигнорировала последнюю фразу брата и вздохнула, продолжив историю. — Я не знала, куда податься, не было ни одного знакомого человека. Место, в которое я попала, было жутковатым: пустошь, близ Лондона. Денег хватило на старенький мотель, хозяйка которого немногим позже позаботилась обо мне и помогла освоиться. Кажется, в каком-то смысле мне действительно повезло в этой жизни. Женщины, которые попадались на моем пути, были весьма доброжелательны, — серебристоволосая невесело усмехнулась. — Естественно, было очень тяжело и страшно в первое время, я боялась каждого шороха и мужчин, которые проходили мимо. Она смотрела в серые глаза и находила в них лишь жалость и извинения за свои поступки, которых, конечно, было чертовски мало, однако та жизнь уже порядком ей надоела и не вызывала ярких эмоций как раньше. — Пока не набрела на магазинчик с антиквариатом. Мне как раз нужно было приобрести новую вазу для хозяйки мотеля. В нем я впервые встретилась с Аластором. В глазах девушки одновременно смешалось тепло и радость от этой судьбоносной встречи вместе с болью кровоточащего сердца. — Он был совсем иным, потерянным, мертвым. Его глаза ничего не отражали, как и мои. Я нашла в нем отголоски себя и с того момента мы стали видеться чаще, приводя состояние друг друга в удобоворимое для этой жизни. У нас оказалось много общих тем, он помог мне со средствами, приступами, самообороной и многим-многим другим. Вскоре мы вместе перебрались в Лондон, и я попросила его о расставании на некоторое время. Конечно, мы поддерживали связь, изредка звоня друг другу, дабы удостовериться, что мы живы и все хорошо. Мне нужно было время, чтобы почувствовать, что я могу жить одна, не завися от других людей, и тогда во мне вновь открылась любовь к музыке. Все началось с обычной практики и теории, а затем меня это настолько захватило, что годы проходили за написанием новых композиций, которые тут же разбирались молодыми, начинающими артистами. Серебристоволосая сделала глоток кофе, придерживаясь все той же традиции — не пить алкоголь, какой бы не была обстановка. — Дела шли в гору, и вот, после стычки с неудачным любовником, — серебристоволосая нарочно обозначила того идиота именно так, показывая брату, что он был не единственным ее мужчиной, не позволяя ему почувствовать себя собственником этого тела. Эдвард внешне отреагировал весьма спокойно, но внутри он ощутил боль и раздражение от того, что кто-то еще посмел коснуться ее прекрасного тела. Ему казалось, что лишь он мог в полной мере оценить его изящество, красоту, упругость, словно это было произведение искусства, а не просто кожа, органы и кости. — Я встретилась с Рэем, — продолжила девушка, пережидая всплеск эмоций брата. На ее лице появилась довольная улыбка. — Он помог мне выйти из весьма щекотливого положения и принял на работу. Блондин выгнул бровь, задавая немой вопрос «за какие заслуги», но не посмел перебить рассказ сестры. — Уже в компании я познакомилась с множеством новых людей, а страх от близости других мужчин отступил, на его место пришло более приятное чувство... Здесь Эдвард уже не выдержал, слушать о любви к другому мужчине уж точно не входило в его планы. — Чем бы ты хотела заниматься в будущем? Конечно, блондин не ожидал, что серебристоволосая будет с ним настолько откровенна, но теперь, получая от нее всю историю, он позволил себе направить монолог в более приятное для него русло. — Теперь я не могу ответить на этот вопрос, потому что не имею власти над ним. Вы решили взять мою судьбу в свои руки, — сказала девушка, имея в виду Рэя и Эдварда, теперь ей действительно не было известно, кто же победит в этой идиотской игре. — Раньше... — серебристоволосая даже прикрыла глаза, припоминая, что же было ее целью до встречи с Рэем.       

***

Она сидела в уже своей собственной квартире, в очередной раз поздно поднявшись с кровати, и смотрела на ослепительно светящее солнце, попивая кофе. Конечно, все вокруг принадлежало ей, но она чувствовала себя слегка неуютно, хотелось уехать отсюда подальше, где есть не только серый, дождливый цвет, присущий Лондону, но и яркие живописные краски. Лучик скользнул на ее лицо, а затем перешел на веко, заставляя опустить его. Было бы замечательно уехать отсюда в... Италию? Мексику? Куда-нибудь, где люди каждый день улыбаются друг другу, просто потому что жизнь хороша и прекрасна, словно проблемы остались где-то позади.       

***

— Пожалуй, я хотела переехать, но так и не определилась куда, взять с собой Аластора и просто наслаждаться теплом этой жизни. Юки открыла глаза и посмотрела на Эдварда, который... плакал? По его щеке катилась одинокая слеза, которая постепенно скользнула на брюки. Сердце серебристоволосой сжалось от непонятного чувства, которое она совершенно не хотела опозновать. Мужчина проморгался и стер влагу с лица, сбрасывая оцепенение. Каждый раз, что бы не говорила сестра, он чувствовал себя последней мразью. Ее мечтой было просто уехать подальше и жить, не оглядываясь на прошлое, быть свободной и счастливой, и это он отобрал у нее? Как он посмел сделать это, с чего вдруг решил, что его чувства, жизнь, душа, важнее счастья его маленькой сестренки? Девушка видела все его чувства, перед глазами, словно каждая мысль брата мелькала в старом телевизоре с характерным белым шумом. Это было настолько невыносимо, что на несколько мгновений она перестала дышать, а после ощутила уже собственные слезы. — Эдвард, пожалуйста, прекрати, — не в силах совладать с чужими и своими чувствами она ощутила, как опасная темнота подступает к краю сознания. Мужчина вздрогнул и посмотрел на взволнованную сестру, в одно мгновение он пересек разделявшее их расстояние и присел на одно колено, забирая ее похолодневшие руки в свои. — Юки, посмотри на меня, все хорошо. Его сердце изнывало от боли и отчаяния, но самое главное сейчас было привести в чувства свою маленькую сестренку. Она зажмурилась, пытаясь сдержать слезы, этот талант причинял боль не хуже ножа, вонзенного в спину. Все чувства, переживаемые другими людьми, сказывались и на ней. Мужчина аккуратно поднял ее со стула и поменялся с ней местами, усаживая девушку на колени и крепко прижимая к себе, шепча слова спокойствия так же, как совсем недавно это делал Рэй. Сердце блондина билось в бешеном ритме, а голос был так тверд и спокоен, что в голове не укладывалось, как такой контраст может существовать. Серебристоволосая крепко обняла брата, уложив голову на его плече, носом уткнувшись в беззащитную шею, она слышала его шепот, такой мирный, успокаивающий, извиняющийся, что душа заметалась где-то внутри. Девушка вспомнила абсолютно все, что случилось с ней тогда, в детстве и... отпустила. Она сделала глубокий выдох, прощая все проступки брату, который наконец в полной мере осознал, что сломал ей жизнь, и который едва ли сможет жить с этим дальше без чужой помощи. В этих объятиях она ощутила то давнее, забытое тепло, которое всегда было с ними до тех пор, пока брат все не испортил. Как будто свет пробивался из самых темных уголков их душ, переплетенных между собой родством, любовью, нежностью. Они накрыли ее волной, всколыхнулись, смывая все на своем пути и это было... так приятно. Вновь пребывать в этом состоянии, чувствовать его каждой клеточкой своего тела, понимать все, что он думает и ощущает, но... Серебристоволосая переплела пальцы их рук и едва слышно сказала, приподнявшись и прислонив их лбы друг к другу, смотря в полные отчаяния, отражавшемся на ней самой, глаза: — Поехали домой. Мужчина не сразу осознал слова сестры, но, когда она мягко потянула его за руку, без сомнений поднялся на ноги и пошел вместе с ней к машине. Они молча ехали до особняка, держась за руки. Серебристоволосая положила голову на плечо брата и пыталась прислушаться к его успокоившемуся сердцу. Посмотреть в его глаза было страшно, она не хотела увидеть те же чувства, которые испытывала сама несколько лет назад и повторно пережила недавно. Пусть он сделал это с ней, она даст ему то, в чем нуждалась сама: поддержку, тепло, заботу — все, что он попросит, потому что не позволит своему родному человеку ощутить то, что было с ней. Когда они приехали, Эдвард молчал, даже когда увидел Аластора, явно ждущего их возвращения. Серебристоволосая грустно улыбнулась ему и на несколько секунд отпустила руку брата, который тут же вновь перехватил ее, не позволяя уйти, целяясь за нее, как за спасительную соломинку. Тогда Юки мягко огладила тыльную сторону ладони блондина и подошла к Аластору вместе с ним. Тот пребывал в недоумении, он видел подобное состояние у подруги, но искренне не понимал, что такого могло случиться во время их поездки. Хотя главное, что его маленькая девочка жива, цела и невредима. Рука девушки скользнула к плечу шатена, слегка надавив, прося наклониться, она тихо шепнула ему короткую фразу и поцеловала в щеку, а затем удалилась вместе с братом. Аластор вздохнул, все же Юки способна изменить любого человека, будучи с ним всего лишь несколько дней. Девушка проводила брата в его покои и нерешительно застыла, пусть через все это она уже проходила, не она была в ведущей роли и не знала точно, что нужно было делать, однако... Взгляд мужчины почему-то убил в ней все сомнения, она легко сняла высокие каблуки и села к нему на колени, ласково обнимая за мускулистые, широкие плечи. — Я рядом, Эд, все хорошо. Блондин вздрогнул от сокращенной формы своего имени, она называла его так лет пятнадцать назад, еще до всей этой невыносимой ситуации. — Я недостоин тебя, — хрипло сказал мужчина. — Тш-ш, все хорошо, — мягко успокаивала девушка. Они сидели так очень долгое время, пока, наконец, не устали. Серебристоволосая залезла в гардеробную Эдварда и услышала шорох одежды, мужчина тоже принял решение переодеться. Найдя первую попавшуюся футболку, коих было не так уж много в этом строгом гардеробе, напоминавшем ее предыдущий, надела ее на себя, та села как мини платье, что удовлетворило серебристоволосую. Эдвард ждал ее в постели, он остался в нижнем белье и теперь просто смотрел на нее с надеждой, прося подарить ему ощущение спокойствия. Девушка медленно забралась в кровать, укрылась одеялом и скользнула в его объятия, прямо как в детстве, когда они, наигравшись, заползали в кровать на тихий час, там и засыпали. Мужчина крепко сжал сестру, не причиняя боли, показывая, как он дорожит девушкой и нуждается в ней. Сердце серебристоволосой сжималось, в груди разлилась тяжесть, будто внутренности заполнили водой, которая не позволяла дышать. Девушка очень долго дарила брату мягкие ласки, пока окончательно не устала и уснула. Когда она проснулась, Эдварда рядом не было, сердце лихорадочно забилось. Судя по яркому солнцу, был полдень. Ее никто не разбудил? Юки оглядела всю комнату, включая гардеробную и ванную, натянула мужские брюки и рубашку, которые были ей чертовски велики, и высунулась из комнаты, тут же встречаясь со своей служанкой. — Где Эдвард? — пропустив все нормы этикета, спросила девушка. — Господин в своем кабинете, попросил не беспокоить вас. Взъерошенная серебристоволосая быстро проследовала к указанной комнате и осторожно постучалась. С облегчением она услышала голос брата и открыла дверь, хотя теперь вроде навещать его и не требовалось, ведь получалось, что он жив, а она зря беспокоилась. И все же девушка зашла внутрь, прикрывая за собой дверь. — Доброе утро, — тихо сказала она и подошла поближе к мужчине. — Доброе... Эдвард по-прежнему был сбит столку и не знал, как себя вести. Теперь он был похож на путника, идущего по туманному заливу. Никто не знал, что поджидает его в темных водах, но он продолжал свой путь вперед, потому что так было нужно. Серебристоволосая обняла его голову и прижала к животу, мягко поглаживая по шелковистым волосам. Он наслаждался этим теплом долгое время, пока, наконец, не взял себя в руки и не отстранил родные руки спокойно и уверенно. — Юки, ты... можешь идти. Девушка посмотрела в печальные серые глаза и мягкую улыбку на лице, которую брат едва ли удерживал, губы то и дело подрагивали, выдавая его с головой. Серебристоволосая провела рукой по его щеке, сомнений в своих действиях у нее не было от слова совсем. Губы коснулись гладкой кожи на лбу брата, она опустилась перед ним на колени, ее ярко-голубые глаза сияли, когда лучи солнца пробегали рядом с веками. — Все хорошо, Эдвард, я рядом. Мужчина скользнул к ней вниз и крепко сжал в объятиях, сжимая ткань рубашки в кулаках. Внутри просыпался ребенок, который давно ждал теплого отношения, любви и ласк, не получавший их с момента смерти родителей, осекшийся, пошедший по другой тропе, убивший возможность на нормальное общение с сестрой... если бы та не простила его. Так просто, без лишних слов, сама пережившая подобное, забыла о прошлом, ведомая желанием помочь забыть все, что было. Она почувствовала, как одежда в районе груди намокла и прилипла к коже, тогда она чуть сильнее прижала брата к себе и зашептала в макушку слова, призывавшие не переживать и успокоиться, ведь все будет хорошо. В этой позе они находились около получаса, пока мужчина не отстранился. — Почему бы тебе не взять выходной, Эд? — тихо спросила серебристоволосая, поцеловав брата в висок. — Я... пожалуй, так и поступлю. Ты завтракала? — видя весьма взъерошенный вид сестры, задал он очевидный вопрос. — Я еще ничего не делала, кроме как натянула твою одежду и освежилась. На лице блондина появилась слабая улыбка. — Тебе идет. — Есть ли что-то, что мне не идет? — припоминая недавние слова мужчины, с усмешкой спросила она. — Ты права. Эдвард поднялся на ноги и помог сестре встать, та слегка пошатнулась из-за того, что затекли ноги, тогда брат придержал ее. — Я спущусь немного позже, уверен, подойду ровно к тому времени, когда ты переоденешься. Девушка посмотрела на него и покачала головой. — Нет, ты пойдешь со мной. Блондин долго смотрел в ее глаза и, глубоко вдохнув, кивнул. Каждое действие давалось с трудом, однако, несмотря на явные опасения сестры, он не планировал заканчивать свою жизнь самоубийством, не теперь, когда у него появилась возможность наладить отношения с этой невероятной девушкой и начать жизнь с нуля. Серебристоволосая ощутила, как быстро забилось ее сердце. В детстве так часто было, когда она просто смотрела на лицо брата, он был невероятно красив, всегда обходителен с ней и поддерживал ее в любом начинании. Девушка действительно была влюблена в него, но в детстве, такое ведь у многих бывало наверняка... она не ходила в садик, поэтому эти ощущения нормальны в ее возрасте к единственному ребенку, с которым пересекалась?.. Переводя дыхание, она взяла блондина за руку и потащила в свою комнату. Когда тот заметил, что ходить серебристоволосой не очень удобно из-за длинных штанин, поднял на руки и вышел из кабинета. — Эй, ты чего? Девушка обняла мужчину за шею, чтобы быть уверенной в том, что ее удержат. — Рин, ты можешь отдохнуть, пока твоя помощь не требуется, — сказал мужчина, выходя в коридор и сталкиваясь взглядом со служанкой. — Да, господин, миледи. Девушка сделала реверанс и удалилась, оставив пару наедине. Впрочем Эдвард направился в том же направлении и довольно быстро добрался до комнаты, предназначенной его сестре, но уже у двери он улыбнулся. — Или ты готова провести весь день так, у меня на руках в моей одежде? Серебристоволосая покраснела и выкрутилась из его хватки, сползая на пол. — Мечтай, — буркнула она и затащила его в свое логово. — Жди здесь. С этими словами Юки уползла в гардеробную, оставляя брата наедине со своими мыслями. Он обвел взглядом комнату и задумался о том, что здесь нет ничего, что могло бы описать его сестру, вся мебель здесь выбрана им, косметика, пусть и привезенная с учетом вкусов девушки — он нагло воспользовался связями, чтобы узнать этот момент — в гардеробе тоже множество вещей разных стилей и вкусов, но все это сделано им, здесь нет ничего, что напоминало бы личность его сестры. Пока мужчина погрузился в размышления, серебристоволосая успела выбрать наряд и переодеться, это уже напоминало ее стиль — тот, в котором она была до переезда в особняк — короткие черные шорты с подтяжками, в них заправлена белоснежная блузка с рукавами-фонариками, черные чулки и балетки в цвет чулок. — Я не устану делать комплименты твоей красоте, — с улыбкой сказал брат. — Спасибо. Серебристоволосая тепло улыбнулась в ответ и, минуя брата, прошла к туалетному столику, там она взяла резинку и сделала высокий хвост, чтобы длинные волосы не мешались. Блондин побарабанил по губам подушечками пальцев и задумался. — Ты бы не хотела съездить в магазин? Девушка подошла к нему и обняла, запрокинув голову назад, чтобы не терять зрительный контакт. — В какой магазин ты хочешь отправиться? Не боишься, что нас выследит Рэй? — Будем скрываться? Эдвард заключил сестру в кольцо рук и прислонил свой нос к ее, пристально глядя в глаза, в которых искал ответ на все свои вопросы. — А нужно? Думаю, мы можем решить все мирно с помощью разговора. Так зачем тебе в магазин? Мужчина приоткрыл рот, чтобы ответить на этот вопрос, но смутился, он не мог быть уверен, что девушка надолго останется с ним. Однако он все же начал развивать эту тему, пусть и менее уверенным голосом, чем хотелось бы. — Ты не хотела бы обзавестись личными вещами, пока находишься здесь? В этой комнате нет ничего, чего бы ты хотела сама. Серебристоволосая чуть отстранилась, не разрывая объятий, утверждение брата было не совсем верно. — Мне нравятся вещи, которые здесь есть, но ты прав, возможно, я бы хотела добавить сюда кое-что свое. Можем взять Аластора с собой? — Конечно. Мужчина поправил тонкую прядь волос, выбившуюся из хвоста, и замер под пронзительным просящим взглядом голубых глаз. Рот девушки был слегка приоткрыт, а сама она, словно очарованная, смотрела на губы брата, однако, когда тот приблизился к ее лицу, отстранилась, неловко улыбаясь. — Тогда я предупрежу Ала и... — Стой, ты до сих пор не ела. Идем в столовую, — никак не показывая разочарование или недоумение от ситуации, мужчина переплел пальцы их рук и повел девушку за собой. Та не сопротивлялась, пока они шли рядом, серебристоволосая задумалась о том, что произошло в комнате. События последних дней показались какой-то шуткой. Сначала она ненавидела его, потом смирилась, затем вновь почувствовала стержень внутри и силы, чтобы бороться, а теперь... теперь бороться было не за что, словно ее старший братик вернулся и бесокоиться о чем-то больше не придется, потому что она знала, Эд защитит от всего, что только может случиться, и всегда будет рядом. Сердце сладко ныло в груди, когда она держала его за руку или обнимала, тело само тянулось в его сторону, желая ощутить родное тепло, а глаза искали любовь в чужой душе и находили ее. Теперь уже не замутненную тьмой, таившейся где-то внутри, ожидающей своего часа. Страх отступил окончательно, и девушка подумала, что они смогут восстановить семейный очаг. Завтрак, а вернее, обед был подан довольно быстро. К ним по приглашению присоединился и Аластор, доселе изучавший какой-то толстенный том в своей комнате. Он заметил разницу в поведении обоих, но промолчал. — Ал, — когда с большей частью блюд было покончено, начала девушка. — Не хочешь съездить с нами за покупками? — Ты уверена, что это хорошая идея? Пусть твое состояние стабилизировалось, ты слишком часто выезжаешь за пределы особняка, хотя тебе нужно больше времени проводить в постели. Конечно, слова Аластора содержали рациональное зерно, пусть болезнь вновь отступила, это не значит, что в какой-то момент она не ворвется вновь в ее жизнь, вдарив посильнее, но не может ведь она вечно сидеть взаперти и ждать этого момента, верно? — Я... буду очень благодарна, если ты поедешь с нами и проконтролируешь мое состояние. Я обещаю, что не буду таскать что-то тяжелое, и если вдруг почувствую недомогание, мы зайдем куда-нибудь передохнуть, — с легкой улыбкой сказала она, однако, при взгляде на лицо друга, улыбка с ее лица пропала. Шатен издал тихий вздох и потер переносицу, он делал так очень и очень редко, в основном, когда приходилось объяснять что-то очевидное. — Глупо отрицать, что за каждым вашим передвижением следят, пусть и не смеют вторгаться сюда. Рэй всегда доводит дела до конца, а значит, в любом общественном месте, в которое вы соберетесь, будете встречены им рано или поздно. И если ты испытываешь стресс, просто находясь здесь, то подумай, каково тебе будет, когда придется оказаться в ситуации меж двух огней. Даже когда я буду рядом, уверена, что сможешь сдержать себя и не ринуться напролом, когда остро встанет вопрос твоего здесь местонахождения? Серебристоволосая прикрыла глаза. Пусть Аластор и отчитывал ее, голос его был спокоен, тверд и рассудителен, каждое слово было оправдано и маленьким колышком вбивалось в ее сознание. — Ты прав, Ал. — она тепло улыбнулась. — Но я не могу сидеть здесь вечно, боясь всего и вся, верно? А с Рэем так или иначе мы столкнемся. Тогда шатен перевел взгляд на Эдварда, интересуясь его реакцией на этот счет. Тот, пусть и был слегка растерян, в стороне не остался. Он все это время сжимал руку сестры и теперь вступил в разговор. — Что ж, если мы встретимся, конфликт вряд ли случится. Девушка, слыша эти слова, опустила голову. — Если Юки этого захочет... она уйдет к нему. Эти слова дались мужчине очень тяжело, он переплел с сестрой пальцы рук и сжал их, находя поддержку в ответном жесте. — Вот как? — Аластор был изумлен. — С каких это пор ты так легко ее отпускаешь? Значит, мы можем уйти в этот же момент? Да, шатен видел, что их отношения изменились. Да, он видел, как его девочка смотрит на этого ублюдка, но не мог позволить ей остаться с ним. Не после всего, что тот натворил с этим маленьким ангелом. Эдвард был спокоен внешне, но внутри его терзал стыд и неловкость. Ему по-прежнему было тяжело в полной мере осознать сотворенное, и этот мужчина бил в самые больные точки. Казалось, Эдвард стал подростком, провинивнимся перед отцом своей возлюбленной. — Двери открыты, — только и смог сказать блондин. — Отлично. Идем, Юки. Серебристоволосая сделала глубокий вдох, вся эта ситуация ей ужасно не нравилась. Да, она хотела вернуться назад, в свою квартиру, к работе, которая ей была дана, к Рэю, которого она...? Девушка поднялась со своего места, как это сделал ранее шатен, но не отпустила руку брата. — Аластор, ты прав абсолютно во всем, я понимаю твои чувства и понимаю, что мой поступок выглядит необоснованно, глупо и эгоистично, но я останусь здесь, пока Эд не сможет идти вперед, также, как это сделала я, когда мы прошли с тобой через все. Пожалуйста, не отговаривай меня, это мой выбор. Шатен словно этого и ждал. Он видел, что теперь их прикосновения, отношения были похожи на начало их тернистого пути, когда каждый шаг давался с трудом, приходилось постоянно находить компромиссы, осторожничать, чтобы не вызвать ненужную реакцию и теперь она хочет остаться с человеком, который оказался в такой же ситуации, который сделал это с ней. Захотелось «умыть руки» от этого дела, но он не мог так поступить, как и оставить серебристоволосую одну разгребать все это. Мужчина зарылся рукой в свои темные волосы и закрыл глаза. — Ты невыносима, Юкия, — несерьезно сообщил Аластор, но девушка все же вздрогнула. Он называл ее полным именем в крайне редком случае. Девушка чувствовала себя нашкодившим ребенком, которую отчитывают вместе с братом за глупую шалость. О боже, нет, она не выдержит, если Аластор будет относиться к ним обоим как отец. Эта мысль заставила серебристоволосую рассмеяться, хотя ситуация к тому совершенно не располагала. Мужчины посмотрели на нее, затем переглянулись и не смогли не улыбнуться, настолько смех девушки был заразительным, тем более что в последний месяц такую реакцию от нее никто не ожидал увидеть. — Ладно, — взял слово Аластор. — Собирайтесь и съездим в магазин, на сегодня у вас не осталось дел? Оба светловолосых отрицательно покачали головой. — Мы готовы, — сказал за обоих Эдвард, что заставило шатена недовольно посмотреть на пару, те словно синхронизировались, каждое их действие заканчивал другой или они действовали одновременно. — Ладно, значит, выдвигаемся. Мужчина прошел к напряженной серебристоволосой и погладил ее по голове, заставляя расслабиться и успокоиться. — Лекарства при тебе? — Все с собой, — девушка взглядом указала на небольшую сумку, лежавшую на стуле рядом с ее местом. Эдвард пошел вперед, прокладывая, так сказать, дорогу для своих... гостей? Сожителей? Теперь уже было сложно дать какое-то определение этим людям, но внутри он чувствовал, что может надеяться на шатена. Кажется, тот настолько дорожил его сестрой, что способен был принять любой выбор, даже если ради этого придется терпеть ее брата. Что ж, с одной стороны это успокаивало, а с другой заставляло задуматься о том, что такая поддержка могла бы и не понадобиться, если бы не случившееся. В этот раз все ехали на заднем сидении. Девушка, естественно, посередине. Тесно не было, машина оказалась весьма и весьма просторной. Серебристоволосая держала своих соседей за руки и вела с ними тихую беседу ни о чем, не желая слушать тишину. Они направились в торговый центр близ Лондона, Юки не нервничала, ведь рядом с ней были близкие люди... ну и еще машина с охранниками, которые, естественно, сопровождали их, но сегодня, слава богу, те были одеты в штатское, что не привлекало так много внимания, однако... Дело в том, что их тройка, как бы самодовольно это не звучало, была невероятно красива, поэтому шальные взгляды так или иначе задерживались на них и провожали стройные подтянутые фигуры. Хотя виновники этого торжества вряд ли замечали это, сосредоточившись на разговоре. — А в какой магазин мы вообще направляемся? — задал очевидный вопрос почти глава семейства. — М-мм, дай подумать... — девушка посмотрела на брата и неуверенно протянула. — В магазин техники за телефоном? Блондин отреагировал на это кивком, словно эти слова ничего не значили для него. — Аластор, тебе что-нибудь нужно? — спросил Эдвард. В конце концов он вытянул мужчину внезапно и вполне вероятно тот что-то забыл или хотел купить. Раз он предложил этот поход, то спокойно сможет обеспечить близких всем, что им понадобится. — Возможно, по пути посмотрим, но я оценил твое предложение. Итак, перед глазами разбегалось бесчисленное количество магазинов с разными названиями, брендами, предназначением, девушка успела подумать о том, что ей нужно, но, честно говоря, ничего особенного не выделила, кроме очевидных средств гигиены, пары уходовых средств для волос, которые ей очень нравились, и, конечно же, самое важное — телефон. Она знала, что теперь брат не будет против этой покупки, а тот ей был очень нужен, а еще было бы неплохо, конечно, докупить некоторое оборудование. — А какую сумму ты рассчитываешь оставить сегодня здесь? — ох уж этот женский игривый голос. — Не думай об этом и бери все, что захочешь, хоть весь магазин. — Хорошо быть богатым, — одновременно сказали Аластор и Юки и рассмеялись, но уже втроем. Девушка наконец-то почувствовала себя счастливой, впервые за эту долгую, невыносимо медленно тянущуюся неделю. Пучина отчаяния, темноты и неизвестного будущего отступали все дальше, с каждым их шагом вперед. Было так приятно ощущать себя здесь и сейчас, что серебристоволосая не могла прекратить улыбаться, смотря то на шатена, то на блондина. Что ж, телефон был выбран весьма простой, в конце концов ей нужно только звонить, отправлять смски и, возможно, фотографировать, однако это не все, что ей понадобилось. — Вообще-то... я подумала, почему бы мне просто не забрать оборудование из дома?.. Эдвард довольно быстро нашелся с ответом, пусть слова и дались ему тяжело. — Если вдруг так случится, что ты будешь переезжать туда обратно, проще иметь на обоих местах все, что тебе нужно, так что не беспокойся о тратах, выбирай что хочешь и не спорь. После этих слов он осмотрелся по сторонам, проверяя обстановку и присматривая оборудование, может, и ему что-нибудь из новинок пригодится. Аластор же искал с серебристоволосой идеальный ноутбук и подумывал о том, что было бы неплохо и ему обзавестись таким, раз уж выдалась такая возможность. Он считать чужие деньги не планировал и в качестве компенсации за свое здесь нахождение и нервы подумывал неплохо так потратить средства Эдварда. В конце концов они вышли из магазина с пустыми руками, потому что два ноутбука, для Аластора и Юки, новый микрофон и кое-какую аппаратуру нес специально нанятый для этого человек, а вот телефон мирно покоился у серебристоволосой в сумке с новой сим-картой. Эдвард тоже взял себе какое-то устройство, но его назначение едва ли было ясно девушке. Они прошли только пару метров, когда увидели, как на них идет несколько человек во главе с черноволосым статным красавцем. Сердце девушки на секунду ухнуло вниз, она покрепче сжала руки мужчин, чтобы тут же не сорваться к нему. Их охранники подошли ближе на всякий случай. А троица продолжала идти навстречу, до тех пор пока между ними не осталось лишь пары метров, и серебристоволосая все-таки не смогла сдержаться, она еще раз сжала руку Эдварда, уверенно посмотрела в его глаза, сообщая взглядом, что все будет хорошо, и подошла к напарнику, крепко обнимая его. Лицо Рэя осунулось, под глазами залегли легкие тени, едва заметные для чужих взглядов, но его запах оставался прежним — терпкий, кофейный, с легкими нотками мускуса. Она почувствовала, как их обступили люди, которые шагали с брюнетом, и отстранилась. — Рэй, я очень соскучилась по тебе, но, пожалуйста, остановись. Мы можем поговорить где-нибудь без посторонних лиц? Серебристоволосая неотрывно смотрела в его карие глаза, казавшиеся теперь совсем темными, пока тот не отвернулся, чтобы сообщить своим людям отступить. — Пойдем, Юки. Ее имя звучало с такой теплотой и грустью, что сердце непроизвольно сжалось от этой интонации. Какая же она идиотка. — Прости, Рэй, пожалуйста, прости, — лихорадочно билось в ее голове. Остальные мужчины, включая Эдварда и Аластора, последовали за ними до тех пор, пока пара не оказалась в машине. Блондин был в ужасе, пусть и решил отпустить ее, если таково будет решение сестры, однако сейчас, когда ее могли увезти в секунду без прощания, без понимания, что будет дальше, он рисковал сорваться в бездну отчаяния и ужаса. Теплая рука легла на плечо, слегка сжимая его, Аластор подбадривал мужчину, которого совсем недавно ненавидел всем сердцем. Мир сошел с ума. Дверь захлопнулась, отрезая их от внешнего мира. Продолжительное время они просто всматривались в глаза друг друга, не в силах отвести взгляд. Серебристоволосая робко положила руку на щеку Рэя, тот прижал ее к себе, а затем скользнул губами к центру ладони, оставляя легкий поцелуй. — Прости меня, Юки, допустить такую роковую ошибку... — Рэй, — серебристоволосая прижала большой палец к его губам и тепло улыбнулась. — Пожалуйста, не делай этого, иначе следующие мои слова убьют нас обоих. Мужчина едва заметно напрягся, он явно не хотел услышать следующее предложение девушки, потому перебил ее. — Ты уверена, что хочешь этого? Брюнет наклонился чуть ближе, будто пытаясь всмотреться в ее душу через прекрасные небесно-голубые глаза. — Я... Отказать Рэю было необычайно тяжело, в дело входил его шарм, талант обольщения, и сейчас, в разболтанном состоянии, ей было еще сложнее продолжить. — Я люблю тебя, — собственный голос показался ей чужим, а слова отдались пустотой где-то внутри, что зародило сомнения в этом признании. — Но... Эдвард... Судорожный вздох сорвался с ее губ. Она не была уверена, что брюнет поймет, и не надеялась на это. — Он изменился, и... я готова признать, что он часть моей семьи, которая нуждается в помощи. Я не могу оставить его сейчас. Серебристоволосая опустила голову, боясь взглянуть на лицо мужчины, который чувствовал вину и ждал встречи с ней, как никто другой, но опоздал, и это понимание четко отражалось на его лице, больно раня. Больше всего на свете она не хотела, чтобы брюнет просто принял эту информацию и простил ее, но девушка знала, что иначе тот поступить не сможет. Мужчина подцепил ее подбородок кончиками пальцев и заставил посмотреть на себя. — Я допустил ошибку, Юки, но тебе совершать ее не стоит. Эдвард уже взрослый мальчик и может справиться самостоятельно со своими проблемами. Нет, не спорь. Ты была гораздо младше, когда все это случилось, и нашла опору в первом встречном, да, Вейну может быть проще с тем, кого он всегда любил, кто является его семьей, но это не значит, что ты должна жертвовать собой ради его благосостояния. Серебристоволосая слышала каждое слово отчетливо и понимала, что все так и есть, но она просто не могла оставить брата одного сейчас. — Да уж, о чем это я, — невесело усмехнулся Рэй. — Пусть мы и не так давно знакомы, очевидно, что ты из тех людей, которые для других сделают все. Твоя преданность, Юки... будь осторожна. — Рэй...! Девушка не смогла сдержать слез и укрылась в его объятиях. Он был слишком идеален. Слишком для такой испорченной, грязной, как она. И как же сильно ей хотелось остаться с ним, просто быть рядом как раньше, работать над делами, флиртовать, а после... — Спасибо тебе большое. Ты один из самых замечательных людей, которых я встречала. Прости меня... за все. Мужчина мягко улыбнулся, стирая дорожки слез. Жаль, что эта кошка не смогла перебороть призраки прошлого и двигаться вместе с ним вперед, однако... — Не забывай, что всегда можешь прийти ко мне за помощью. — Я не заслуживаю тебя, Рэй. Брюнет мягко коснулся ее губ своими на прощание. — Это не так, Юки, — он выдержал небольшую паузу. — Я не спросил, в каких условиях ты сейчас находишься, тебе что-нибудь нужно? — Нет, теперь я совершенно... — свободна, хотела она сказать, но вовремя умолкла. — У меня есть все, что нужно, спасибо. — Тогда, пожалуйста, звони хоть иногда, я буду рад услышать твой голос. Он скользнул пальцами от ее лба по виску к щеке и выдохнул. Все-таки несмотря на его опыт и возраст, боль никуда не уходила, отпускать людей было по-прежнему тяжело, особенно таких как она: интересных, пытливых, особенных... черт, кажется, теперь он ненавидит Вейна еще сильнее. — Конечно, Рэй. С большим удовольствием. Серебристоволосая по-прежнему видела все его эмоции, но все же промолчала, зная, кому было адресовано колючее чувство, поселившееся в глазах брюнета, и тепло улыбнулась, вкладывая в это свою остаточную любовь к мужчине. Они попрощались так же, как и встретились. Внезапно, медленно, со вкусом, узнавая друг о друге что-то новое, с томлением в сердце и желанием новой встречи. Девушка покинула машину и приблизилась к своим мужчинам. — Ну что, пойдемте дальше по магазинам? До этого напряженные плечи Эдварда расслабились, а на лице появилась счастливая улыбка, не в честь победы над Рэем, но ознаменовавшая новое начало. Теперь он мог не беспокоиться о том, что сестра оставит его в одиночестве. — Уверена? — Аластор проследил за удаляющейся черной машиной и перевел взгляд на девушку. — М-мм, да, пожалуй, только возьмем кофе с собой, ладно? — Конечно, — синхронно ответили мужчины, что заставило погрустневшую серебристоволосую улыбнуться и вновь подхватить их под руки. — А что насчет боулинга, может, съездим?..       

***

Стоит ли говорить, что поездка их закончилась поздно, около 12 часов ночи? С торговым центром они разобрались часам к шести, а вот развлечения отняли у них очень много времени и сил, но все остались довольными, не было даже намека на ссору. Блондин наконец смог развеяться, ощутив опору под ногами, сильную поддержку обоих людей, окружающих его, и любовь, которая нежными объятиями окутывала его на протяжении всего вечера. Хотелось улыбаться и радоваться жизни, а еще громко-громко кричать о своем счастье, однако на подкорке что-то свербило жалким червяком и не давало расслабиться. По прибытию в особняк троица привычно разошлась по своим комнатам: Аластор — на первый этаж, Эдвард и Юки в его покои. Кажется, держаться сейчас вместе так близко было абсолютно нормально, как в детстве, даже без сексуального подтекста. Из физической близости они позволяли себе лишь объятия, а в душевной... для каждого из них двери другого были раскрыты настеж, как и душа. Они наконец чувствовали прежнюю связь, граничащую с запретной. Хотя, конечно, теперь уже смешно называть ее так, когда все случилось, однако сейчас она приобретала совершенно иной оборот. Серебристоволосая тянулась к нему самостоятельно, стремясь ощутить родное тепло и близость, Эдвард отдавал ей всего себя, его теплый взгляд, чувство абсолютной любви, порождало внутри целое облако чувств. Девушка привычно натянула мужскую футболку, стянув предварительно с себя все вещи и приняв душ, а затем заползла в кровать, накрываясь одеялом. Брат пришел позже, конечно же, уступив сестре ванную. Он лег на спину и смотрел в потолок, размяшляя обо всем и ни о чем одновременно. Серебристоволосая в какой-то момент оперлась на локоть и приподнялась над ним, пытаясь считать эмоции. — Теперь я действительно не знаю, куда мы идем, Юки. Мужчина посмотрел на нее и зарылся рукой в шелковые серебряные волосы, с удовольствием наблюдая, как та прикрыла глаза и едва ли не замурлыкала от этой ласки. — Разве тебе нужно знать это? — полушепотом спросила девушка. — Все пойдет своим чередом, Эд. Блондин усмехнулся. — Ты, как всегда, права. — Конечно, поэтому тебе никогда не стоит спорить со мной. Голубые глаза приоткрылись и попали в плен серых, словно дым костра, радужек. Невольно она облизала в миг пересохшие губы и чуть приблизилась к лицу брата, ведомая его совершенно магнетическим взглядом. Блондин не оставил это движение без внимания и перевернулся на бок, положив руку на талию девушки и мягко притянув ее к себе. Он приближался медленно, словно это было чем-то невероятным, до боли волнующим, а когда их губы соприкоснулись, прикрыл глаза, полностью растворяясь в сладких, греховных ощущениях. Его язык изучал рот девушки, прошелся по нежным губам, скользнул в жаркое пространство, проследил дорожку по зубам к чужому языку, влажно переплетаясь с ним. Это прикосновение вернуло его в детство, когда все началось. Сестра была маленькой, но любила его не так, как это принято в семье, возможно, уже тогда в нем зарождалось это желание подчинить ее себе, не отпускать. Та была юной и всегда смотрела на него с восхищением, нежностью, которая отдавалась в его сердце. Наверное, она уже и не помнит, но первый шаг сделала именно Юки, в один из дней придя в его комнату, оттого что ей одиноко. Серебристоволосая без задней мысли заползла к нему в постель и разместилась в его объятиях. Парень тогда пытался уснуть и, вероятно, это выглядело слишком правдоподобно, потому что в один момент он почувствовал, как кровать прогнулась от точечного давления локтя малышки, нависшей над ним. Не открыть веки тогда было просто титаническим усилием, с которым он едва-едва справился, но еще сложнее стало отбросить свои мысли и желания, когда сестра совсем невинно, просто легкое прикосновение губ к его рту, поцеловала его. За этим действием последовала пауза, а потом оно повторилось. После этого девушка смущенно заползла под одеяло с головой. На следующий день, конечно, она вела себя так, словно ничего не случилось, но это совсем другая история. Мужчина отстранился первым и притянул сестру к себе, ласково обнимая. Их жизни не могли сложиться иначе, просто потому что с самого детства они были привязаны друг к другу крепче любой стали. Кто бы что ни говорил, они любят. Искренне, страшно, так не должны любить родственники, но иначе невозможно. — Эд. — М-м? — многозначительно ответил блондин отстраняя от себя серебристоволосую. — Ты уверен, что хочешь свадьбу? Точно. Вот что терзало его на подкорке, он совершенно забыл об этом и теперь, вспомнив, не знал, что и ответить. Жениться на Юки? Конечно, ему бы того очень хотелось, вряд ли вскроется информация о том, что она его сестра, тем более та уже давно живет под другим именем, которое публично подтвердила, выступив в конкурсе. — А ты? — ответил вопросом на вопрос блондин и проследил за тем, как за мгновение сузились зрачки серебристоволосой. Она провела тыльной стороной ладони по гладкой щеке брата, задумчиво прослеживая это действие взглядом. Никогда не думала, что выйдет замуж, тем более за Эдварда и в такие короткие сроки, но сейчас... это был один из возможных вариантов для закрепления их непонятных отношений. — Может быть. Раздались в ночной тишине лишь два слова, значившие для Эдварда больше, чем что бы то ни было. Свадьбе быть, но, пожалуй, им понадобится больше, чем оставшиеся две недели для подготовки. — Что скажешь насчет переноса свадьбы до того момента, когда ты будешь к этому готова? Юки хищно улыбнулась. — Я подумаю над этим предложением, Эдвард. С этими словами она откинулась на подушки и прикрыла глаза, переплетая пальцы рук с братом. Брат... Раньше у нее не было никого ближе, чем он, а теперь... А теперь никого и нет, только он и Аластор. О боже, нужно встретиться с Десмондом. Серебристоволосая подорвалась на кровати, резко выпрямляясь, а как вообще у Аластора теперь обстоят дела с ним?.. — Что случилось? Эдвард аккуратно коснулся плеча сестры. — А... нет, все в порядке. Мы можем пригласить моего знакомого в гости? — Я смотрю, тебя окружают одни лишь мужчины. — Ох... если можно, мы могли бы пригласить всех моих знакомых? Их не так много и среди них есть девушки. Эдвард усмехнулся. — Я пошутил, ты можешь пригласить кого угодно, только лучше в усадьбу, здесь все же больше рабочий дом, чем место для гостей и развлечений. — Усадьбу? — серебристоволосая склонила голову на бок. — Именно. Она больше в два раза и сад там огромный, есть бильярдная комната и еще много-много всего. Что скажешь? — Вау... насколько же роскошно мы живем? Это «мы» тепло отозвалось в его груди. Мужчина провел рукой по спине девушки кончиками пальцев, останавливаясь на пояснице. Ее тонкая шея покрылась мурашками от этого движения, и тогда он приблизился, заключив ее в объятия. Губы скользнули к бледной коже, оставляя на ней легкий поцелуй. — Если хочешь, я устрою тебе экскурсию по всем нашим владениям, но она займет несколько дней. Твоим владениям — хотела поправить его девушка, но не стала. Только облокотилась спиной на его грудь и прикрыла глаза. — Эд, мы сгорим в аду, ты знаешь? — Это будет после, а сейчас об это задумываться не стоит. Их пальцы вновь переплелись. Мужчина упал обратно на мягкую постель, увлекая за собой сестру. Сон постепенно накрывал его мягкими волнами, он лишь успел услышать тихое сопение девушки, перед тем как окончательно погрузиться в сладкую негу.       

***

На следующий день после завтрака в уже устоявшемся трио у серебристоволосой возникла дилемма: хотелось пойти играть на рояле, теперь у нее был на руках ноутбук и возможность отправить Катрин полную версию песни, которую она написала для нее. Однако оставлять Эдварда одного по-прежнему не хотелось, поэтому девушка нерешительно застыла в дверях столовой, держа брата за руку. — Все хорошо? В его серых глазах виднелась тень беспокойства и уверенность, поэтому сомнения девушки постепенно отступали на задний план. — Если ты позволишь, я бы хотела сегодня провести немного времени в студии. — Конечно, Юки, — он абсолютно ничем не выдал грусть и тоску от того, что пришлось отпустить нежную женскую руку, но от ее взгляда это не укрылось. — Если ты... — Все в порядке, пожалуйста, не волнуйся обо мне. Он склонился к ее губам и оставил на них мимолетный поцелуй. — Только не пропадай насовсем, я буду скучать. — Договорились, — усмехнувшись, сказала она и отправилась в сторону импровизированной студии. Как выяснилось, все необходимое оборудование подключили без ее ведома, но она была только рада, что не придется мучительно разбираться во всем с самого начала. Дома она еле-как справилась с этой задачей, так что это было весьма кстати. Она открыла свою почту и побарабанила пальцами по клапу, обдумывая, стоит ли присылать Катрин наработку, которую она успела сделать не так давно? Возможно, ей нужно было обсудить подобный репертуар с глазу на глаз, чтобы узнать, сможет ли новая знакомая его осилить.       

***

Она потратила несколько часов на написание новых песен, они лились из ее души безостановочно, словно только и ждали, пока она наконец примется за дело. Девушка даже успела приступить к обработке мелодии с помощью нового оборудования, когда в дверь постучались. В комнату вошел Аластор, сопровождаемый Рин, которая держала поднос в руках. На нем покоились две чайные пары — если вдруг Юки решит попробовать чай — и одна чашка дымящегося кофе, рядом с ними уместилась этажерка с пирожными. Серебристоволосая быстро поднялась со своего места и помогла служанке расчистить стол, потому что делать это одной рукой было весьма неудобно. Когда та наконец покинула комнату, Юки беспомощно смотрела на шатена, не зная как начать разговор. Мужчина первым сделал шаг и заключил подопечную в теплые объятия, расслабляя и успокаивая, та, сама того не заметив, напряглась по струнке, словно сейчас будет долгий и мучительный разговор, в течение которого выяснится, что Аластор хочет оставить ее и двигаться дальше самостоятельно. Сердце от этой мысли сжалось и заболело так, будто в него с разных сторон вонзили ножи, захотелось переместить руку на ноющий орган и достать их, если бы это было возможно. — Я думаю перейти в компанию Эдварда официально, — вкрадчиво сказал шатен и встретился с волнением в очаровательных голубых глазах. — Он предложил мне должность в одном из отделений, которое мне весьма интересно. Серебристоволосая просияла, но сразу нахмурилась. — А как же Десмонд?.. Мужчина улыбнулся, он никогда не разговаривал с ней на личные темы, но не мог не заметить ее частых подбадривающих или игривых взглядов во время их встреч с блондином. — Никто не мешает нам видеться в свободное время. Объятия были расцеплены, и пара перебралась за стол, приступая к чае-кофепитию. — Я думала пригласить Десмонда и несколько людей из компании к нам... — девушка не закончила фразу, переведя взгляд с черной жидкости на друга. — Отличная мысль, а Рэй?.. Серебристоволосая грустно улыбнулась. Рэй. Его имя так легко играло на губах и так сладко отдавалось в груди. — Думаешь, стоит это сделать? — Будет странно позвать его подчиненных, но не пригласить его самого. Тем более, ваш диалог я, конечно, не слышал, однако уверен, что он не отгородился от тебя и сказал нечто вроде «ты всегда можешь прийти ко мне за помощью». Девушка вздохнула: Аластор попал в точку. — Но правильно ли приглашать его в нынешних условиях? Мужчина побарабанил пальцами по столешнице, раздумывая о вариантах развития событий, но все же остался на своем. — Я думаю, тебе стоит это сделать, чтобы успокоить внутренние вопросы и волнение Рэя, но не нужно... излишне проявлять свои отношения с Эдвардом. Последние слова он умышленно подчеркнул, потому что по-прежнему настороженно относился к их связи, пусть и видел, с какой нежностью смотрел на нее блондин и как пытался найти у шатена поддержку, может даже одобрение в его глазах, словно тот действительно должен приютить их обоих как отец. — Ты, наверное, прав. Серебристоволосая прикрыла лицо рукой. Как бы хотелось просто уйти от этих тяжелых взаимоотношений, не причинять никому боль и просто жить где-нибудь далеко отсюда... Девушка вздрогнула от собственных мыслей, сбегать совершенно не вариант, она должна разгрести кашу самостоятельно, не сбиваясь со своего пути... какого пути? Внутри тихо подкрадывалась паника от того, что она не была уверена в своих поступках. Конечно, она не сомневалась в том, что брата нужно поддержать, но будет ли она и дальше счастлива, оставаясь здесь, как ей прекратить метаться меж двух огней? — Ю, может, отправимся куда-нибудь? — М? — девушка опустила руку с лица, воззряясь на друга. — Мы могли бы отправиться вдвоем отдохнуть куда-нибудь на неделю. Глаза серебристоволосой наполнились искренним удивлением, а после они затопились теплом и нежностью, стремящимися вылиться в слезы. — Это было бы действительно великолепно, но, может быть, втроем? Не хочешь взять Десмонда с собой? Мужчина откинулся на спинку стула и задумался, скрестив руки на груди. — Знаешь, а вообще это может быть неплохой идеей, но не будешь ли ты чувствовать себя одиноко? — Если вы не будете днем оставлять меня, чтобы заняться любовью, нет, я буду только рада. Мужчина отправил в ее сторону уничижительный взгляд, хотя на губах у него играла теплая улыбка. — Что ж, тогда нужно согласовать все с действующими лицами. — Ты прав. Если что, полагаю, нам подойдет конец этой недели. Уверена, Эдвард уже окреп и справится без меня. — Тогда так и решим, не забудь собрать вещи. Серебристоволосая улыбнулась и выпорхнула из комнаты вслед за другом, окрыленная идеей Аластора. Уж что-то, а развеяться и прекратить думать о чем бы то ни было, точно нужно было, а еще поговорить с Десмондом и сблизить их с шатеном... о да, идеально. Пожалуй, ей все-таки нужно будет забрать из старой квартиры некоторые вещи, например, карточку со своими сбережениями... Решили, что пойдут к блондину вместе, чтобы уж точно уговорить его, потому что оба понимали, как сейчас важно было уловить душевное спокойствие, да и время вместе они не проводили уже, наверное... лет пять? Привычное «войдите», а за ней звук открываемой двери. — О, вы что-то задумали? — у обоих было хорошее настроение, но девушка неловко переминалась с ноги на ногу. — Мы решили, — шатен перевел взгляд на серебристоволосую, чтобы та ответно кивнула, подтверждая формулировку, — Что было бы неплохо перевести дух и отвлечься от последних событий. Особенно, я уверен, это отлично скажется на здоровье Юки. А отдохнуть мы решили посредством поездки... — мужчина вновь посмотрел на подругу. — на Кубу. Серебристоволосая задумчиво посмотрела в зеленые глаза, что-то прикинула и кивнула. В конце концов она бы с удовольствием сейчас провела время на пляже, ни о чем не думая, не решая проблемы, а просто отдыхая. Блондин застыл, переводя взгляд с одного на другого, его плечи были напряжены, а взгляд сосредоточен на лице сестры. — Когда вы уезжаете? — он был неволен удержать свою милую, но абсолютно доверял ей, поэтому лишь хотел узнать подробности. — В конце недели на семь дней, — спокойно ответила девушка, в глазах ее мелькала поддержка, она очень хотела увидеть, что брат готов отпустить ее и позволить ей передохнуть, это было очень важно в их отношениях. А затем вернуться с новыми силами и, возможно, допустить больше работы и дел в свою жизнь. — Мы собираемся улететь втроем, — дополнил Аластор, сверля взглядом блондина. — Юки, я и мой спутник. Эдвард очень хотел задать вопрос о личности этого так называемого спутника, но серебристоволосая легонько покачала головой, словно показывая, что эту информацию знать не стоит и с Рэем она никак не связана. — Если у него не получится, мы улетим вдвоем. — Что ж, хорошо. Спасибо, что сообщили, надеюсь, вы замечательно проведете время и не попадете в неприятности. Если что-то пойдет не так, звоните. — Конечно. Юки тепло улыбнулась и приблизилась к брату, чтобы нежно поцеловать его в щеку, она испытывала такое счастье от предстоящей поездки, что не могла сдержать его. Аластор был искренне рад, что эта идея так понравилась его подруге. Пожалуй, им давненько нужно было передохнуть, выдохнуть, насладиться солнечными лучами и погрузиться с головой в работу. — Юки, позволишь мне поговорить с Эдвардом? — вкрадчиво с теплинкой в голосе спросил шатен. Серебристоволосая кивнула и, уходя, благодарно посмотрела в зеленые глаза друга. Все-таки он знал ее лучше всех, что бы не происходило.       

***

Казалось, наступило лучшее время в ее жизни. Как только они прилетели — несмотря на все разговоры с Эдвардом о том, что они самодостаточны и денег у них накопилось прилично, он все же заставил ребят полететь на самолете за свой счет и оплатил вип-отель с двумя номерами. (Позже он все-таки выяснил, кто будет спутником шатена) Легкие наполнились теплым воздухом, безумно отличающимся от холодного Лондонского, на губах играли шальные улыбки, которые могли показаться ненормальными окружающим, однако, что было удивительно для английских снобов, здесь все улыбались. Словно все были невероятно счастливы просто потому, что живут на Кубе. Эта атмосфера так притягивала и манила к себе, что выбивала все мысли из уставшего разума, наполняя тело энергией и силами, хотя полет был долгим. Когда серебристоволосая зашла в свой номер, пришлось переводить дух. Конечно, комната в поместье была роскошной, но не шла ни в какое сравнение с этим номером. Потрясающие картины во весь рост, кожаный диван посреди комнаты, огромная спальня с двуспальной кроватью, отчего у девушки зародились сомнения, что она зашла в свой номер, а не парочки, которая прилетела вместе с ней. В личной ванной джакузи, душевая кабинка. Конечно же, все чистое, светлое и едва ли не блестящее. Стало даже неловко оттого, какие деньги были вложены в аренду этого номера и остальные прелести, ведь, как оказалось, у них в программу включены экскурсии. Они не обязательны, но, если захотят, в любой день и время могут отправиться в дополнительное путешествие. Это было просто невероятно, но серебристоволосая столкнулась с небольшим вопросом, стоит ли навещать друзей сейчас или лучше оставить их наедине для... Мысли прервал стук в дверь, внутрь ввалилась знакомая парочка. У Десмонда глаза сияли, как новенькие монетки, он, конечно, отлично зарабатывал в компании, но позволить себе так раскошелиться не мог. Девушка рассказала блондину все о сложившейся ситуации, чтобы окончательно закрыть этот гештальт и больше к нему не возвращаться. Сказать, что Десмонд был в шоке — ничего не сказать. Он абсолютно не понимал мотивов серебристоволосой, ее непоколебимого желания остаться рядом с братом, но... что ж, он был готов принять ее такой, какая она есть, как в свое время сделала Юки. Блондин был по-прежнему осторожен, когда речь заходила о ее брате, прощупывал почву, насколько далеко в разговорах можно было зайти. — Шикарные номера, — искренне сказал Десмонд, расплываясь в улыбке. — Полностью с тобой согласна, — также улыбнулась Юки. — А у вас тоже... — она немного смутилась. — Двуспальная кровать в номере? — Ага, и она огромная! — выпалил блондин и только после, осознав, что поведал, покраснел, чем заставил рассмеяться серебристоволосую и шатена. — Итак, чем займемся? — первой спросила Юки. — Думаю, нам стоит... Они пошли в душ, затем обедать, потом отправились исследовать обстановку на частном пляже, исследовали программу экскурсий, запланировали себе несколько поездок и отправились в номер переодеваться, чтобы ночью, когда море особенно теплое, погрузиться в эту темную пучину и насладиться времяпрепровождением с друзьями. Юки чувствовала, что у нее за спиной изломанные, израненные, но все же распускаются крылья. Аластор, пусть и вовлеченный в отношения с мужчиной, который все время был рядом и явно просил внимания, не забывал о своей очаровательной серебристоволосой подруге, и пару раз даже заходил вечером, перед сном, чтобы удостовериться, что та чувствует себя хорошо и в компании не нуждается. Девушка, даже находясь на отдыхе, старалась занимать себя всеми возможными приятными делами, чтобы вообще не думать ни о брате, ни о Рэе, ни о грустной, серой Англии и, как ни странно, у нее это получилось. В первый день было сложно, но она втянулась, а в конце дня ее едва хватало на поход в душ, так что цель, за которой они прибыли сюда, была достигнута и выполнена в совершенстве. Улыбка не сходила с тонких бледных губ, правда, иногда эта счастливая атосмефра немного напрягала. Например, мужчины здесь были более раскрепощены, чем в их родной стране, поэтому частенько подходили познакомиться, если серебристоволосая вдруг оставалась одна, хотя, после пары таких случаев, из которых ее спасал Аластор, парни договорились оставаться с подругой в любом случае, чтобы ту никто не напрягал. В общем и целом, отпуск прошел просто великолепно и возвращаться в туманный альбион совершенно не хотелось, однако все же нужно было вернуться к работе и... проблемам, требующим твердого решения. Теперь серебристоволосая была полна любви к жизни и сил, необходимых для дальнейшей жизни.       

***

Эдвард встретил их лично по прилету. Он, конечно, приподнес сестре огромный букет лилий и красноречиво описал, как соскучился, заключая ее в объятия. Он больше не отходил от нее ни на шаг, крепко держа за руку. Серебристоволосая не противилась, ей хотелось побыть наедине с Эдвардом, и Аластор уловил это желание. — Заберите мои вещи, а я провожу Десмонда, вернусь... Шатен лукаво посмотрел на свою пару, которая теперь, к слову, окончательно поселилась в квартире Юки и была полноправным хозяином. Девушка решила подписать все документы и в ближайшее время планировала перевезти свои вещи в особняк, в котором теперь решила остаться надолго. Десмонд, услышав о намерениях подруги, слегка расстроился: жить одному было скучно, одиноко, но порой невероятно нужно. Хотя, быть может, не так уж и долго ему придется наслаждаться этим одиночеством. Аластор в последнее время показывал ему свои чувства более открыто и, кажется, хотел сказать кое-что, о чем пока не решался, поэтому блондин с трепетом в сердце ожидал судьбоносного поворота в его жизни. — Завтра, — смотря на покрасневшего парня, дополнил шатен. Серебристоволосая рассмеялась и крепко обняла своих друзей. Как чертовски приятно было проводить с ними время и как теперь не хотелось расставаться, будто все тепло покинет ее... однако рука Эдварда, слегка подрагивающая от волнения, кажется, отдавала той же теплотой. — Я очень соскучился, — прошептал он в машине. Девушка почувствовала, как в ее груди заворочалась томительная нежность. Она склонилась к лицу брата и оставила легкий поцелуй на его губах, но почувствовала разочарование, захотелось большего и, по-видимому, не только ей. Мужчина кончиками пальцев коснулся ее щеки, а затем притянул ближе, вовлекая в глубокий поцелуй загорелую, очаровательно милую, несопротивляющуюся девушку. Она с желанием отвечала на поцелуй, в конце концов неделя воздержания в горячей обстановке, когда все мужчины смотрят на тебя, как на объект возжелания и готовы в любой момент остаться с тобой наедине, сильно сказывались на состоянии. Хотелось проигнорировать водителя и сесть на брата сверху, чтобы утолить свой голод. Он испытывал примерно тоже, но не позволял себе совсем потерять контроль, поэтому нехотя отстранился, смотря в мерцающие от желания глаза сестры. Едва ли не вовлекая в новый распаляющий поцелуй. Серебристоволосая облизала губы, тяжело дыша. Дорога до дома оказалась невыносимо долгой. Ей то и дело хотелось попросить остановиться и заняться делом в каком-нибудь отеле, но она смогла постепенно прийти в себя и, максимально близко придвинувшись к брату, завела медленный диалог о поездке, обходя рассказы о разгоряченных молодых людях, которые так часто обращали на нее внимание. К ее удивлению и остывшему рассудку, приехали они не в тот особняк, в котором девушка жила раньше. Этот был другим, казался больше и даже с главной дороги, ведущей к дверям, виднелся сад. — Я подумал, будет к лучшему сменить обстановку. Также я позволил себе перевезти некоторые вещи из твоей квартиры и все, что ты успела приобрести недавно. Серебристоволосая не знала, как отреагировать на смену планов, но за то, что давненько хотела сделать сама, была благодарна. — Спасибо, ты избавил меня от одной из проблем, — она мягко улыбнулась и легонько сжала его руку. — Покажешь мою комнату? — Конечно. Эдвард после быстрого знакомства со слугами, повел девушку на второй этаж вглубь особняка. Если в предыдущем был виден конец, в этом его тяжелее было заметить. Она удивлялась количеству пространства, которое теперь открывалось перед ней. Наконец, они свернули за угол. Первая дверь, по словам блондина, вела в его комнату, следующая... оказалась их общей спальней. Эдвард обосновал это решение тем, что она может не захотеть спать с ним и побыть в одиночестве. Что ж, отличный обольстительный ход. Девушка была готова прямо сейчас осмотреть новые апартаменты, заняться чем-то более приятным, чем хождение по особняку, однако нужно было принять водные процедуры и неплохо было бы позавтракать, затем приступить к обсуждению действительно важных тем. Ее комната не сильно отличалась от прежней в прошлом особняке, но в ней виднелись некоторые вещи из старой квартиры, включая странную серую игрушку-подушку, которая частенько ночевала вместе с ней на кровати. Юки улыбнулась и крепко обняла брата. — Спасибо, теперь это действительно будто моя комната, но несколько правок я все же внесу. — Хоть все обои переклей, я не буду против. Он ответил взаимным теплым жестом и посмотрел в очаровательнейшие голубые глубины океана, чарующие и манящие. Оставить их без внимания просто не представлялось возможным. Серебристоволосая переместила руки с талии брата на его шею и прикрыла глаза, в следующее мгновение ощущая его теплые губы на своих. Мужчина был нежен, в этом поцелуе он передавал сестре ощущение одиночества и радость встречи от долгой разлуки. Сколько раз ему хотелось сорваться и приехать за своей малышкой, которую совершенно не хотелось отпускать, не сосчитать, но он выдержал и теперь может в полной мере наслаждаться их близостью. Юки, кажется, вовсе прекратило смущать их родство. Она отдавалась поцелуям и ласкам со всей страстью и любовью, на которую только была способна. Видимо, отпуск все же пошел ей на пользу. Девушка выглядела отдохнувшей, счастливой и в кои-то веки спокойной, уверенной в своих действиях. Блондину это чертовски нравилось и придавало сил, будто он обрел веру в то, что все будет хорошо.       

***

Юки сидела на коленях брата в его кабинете, удобно прислонившись спиной к его груди, держа в руках папку с документами, по строкам которых бегал ее сосредоточенный взгляд. — Идея, конечно, хороша, но не думаешь, что ваши разногласия сыграют злую шутку в работе? Блондин спрятал улыбку в серебристой шевелюре и оставил легкий поцелуй на макушке девушки. — Брось, он давно смирился, а его технологии значительно сэкономят нам время и деньги. Юки немного сползла на его руках и задрала голову назад, чтобы увидеть улыбающееся лицо брата. — В конце концов нам, — он особенно выделил последнее слово. — он точно вредить не станет. — Тоже верно, — ответила девушка, сплетая их левые руки, на которых красовались кольца из белого золота, воедино. — Кстати нас пригласили на свадьбу. — О?.. Мужчина приподнял сестру и развернул к себе, та быстро устроилась сверху и обняла его за шею. — Ага, Рэй женится и зовет нас на это потрясающее мероприятие. — И почему я узнаю все в последнюю очередь? — Потому что для таких новостей у тебя есть я. Юки усмехнулась и вовлекла брата в очередной умопомрачительно долгий поцелуй.