Змей

— Нашел… — прошептал Джин, зажимая плечом фонарик, — Должно быть тут… Он, закусив губу, начал выковыривать перочинным ножиком цемент между старыми, давно побледневшими кирпичами. Фонарик начал моргать и парень, тихо выругавшись, потряс его, надеясь, что свет перестанет мерцать. Потому что если фонарь погаснет – он не только ни черта не найдет, но и вряд ли выберется обратно. На всякий случай Джин быстро огляделся, запоминая направление к выходу, хотя и понимал, что если тут воцарится темнота – шансы на возвращение будут составлять один к двадцати семи, ведь именно столько проходов зияли черными дырами в стене. И только один путь вел наверх, к маленькому охотничьему домику высоко в горах, построенному больше века назад человеком, который преследовал те же цели, что и Джин. Фонарь наконец-то начал гореть ровно, и парень вернулся к кирпичной кладке. Вскоре он смог вытащить несколько кирпичей, и этого оказалось достаточно, чтобы, просунув руку в проделанное отверстие, нащупать в песке объект поисков и извлечь его наружу. — Нашел… — повторил Аканиши с нотками восторга, безумства и страха в голосе. Он держал в руках толстую кожаную папку, из которой торчали неровные пожелтевшие листы бумаги, исписанные от руки. Слегка дрожащими пальцами парень раскрыл ее и пробежал глазами первые несколько страниц, чтобы убедиться, что это именно то, что он так долго искал. «… достаточно обернуть факел шалью Коричневого Короля – в этом пламени глаза демона отразят его сущность…» Прочитав эти слова, Джин, довольно ухмыльнувшись, быстро пересек зал и начал подниматься вверх по лестнице, периодически сворачивая в отмеченные им тоннели, чтобы выбраться на поверхность и продолжить выполнение заказа – изловить сильнейшего демона. *** Дверь кафе распахнулась, и Каменаши увидел на пороге парня, одетого в грязный комбинезон с закатанными по колено штанинами. На его лице отражалась смесь восторга и нетерпения, подмышкой он держал какой-то сверток. Джин перешагнул порог, в нос ударил запах табака, парень из-за этого поморщился, подходя к самому дальнему столу. — Святые помидоры, — воскликнул Каме, когда Аканиши, не выпуская свертка из рук, развернул его, показывая приятелю, — Нашел?! — Как видишь! – Джин хмыкнул, усаживаясь за стол. — Кто бы мог подумать, что записи действительно существуют… — Каме, тряхнув гривой темных волос, наклонился над находкой, — Думаешь, правда работает? — Славий был лучшим охотником из всех когда-либо существовавших, — протянул Аканиши, поглаживая папку, — Так что сомнений быть не может. — Ну, — Казуя откинулся на стуле, — Может, шпаргалки помогут тебе не влезать в неприятности. Надоело быть твоей мамочкой. — Пару раз выручил, — пробормотал Джин, — А возомнил черт знает что. — Действительно, — кивнул Каме, — Демон Саван всего-то чуть не откусил тебе руку. И все остальное тоже, — он многозначительно оглядел парня с головы до ног, — Те милые темные нимфы тоже имели замечательный план действий… Помнишь же цепи, да? Кляп, плетки… — Да-да, — перебил его Аканиши, — Не надо напоминать. — Я ведь даже фото на память сделать успел, — протянул Каменаши, губы которого растянулись в довольной, хищной улыбке, — Прекрасный кадр вышел… — Заткнись! Стройная молоденькая девушка, одетая в оранжевую форму и безупречно белый передник, молча принесла к столу две бутылки дешевого пива – их постоянный заказ. Парни, не сказав ни слова и даже не взглянув на нее, взяли выпивку и, открыв бутылки путем удара о край стола, отхлебнули. — Зачем ты вообще этим занимаешься? – сказал, наконец, Каме, — Вся эта погоня за демонами и остальной их веселой компанией – разве это для тебя? — Не заводи снова этот разговор, — нахмурился Джин, понимая, что друга уже не остановить, как и всегда. — Что не заводи?! Пошел бы бухгалтером работать, или продавцом каким, или воспитателем детского сада! — Мне нравится моя работа. — Чем? Тем, что ты получаешь заказы раз в полгода? Или тем, что для всех, за исключением мизерной горстки людей, ты – безработный неудачник без прошлого и без будущего? Или, может, тем, что тебе постоянно надирают задницу те, на кого ты, по идее, охотиться должен? — Теперь все изменится, — отрезал Джин, похлопав по толстой папке, лежавшей на столе, — Точно. — Ну да, безусловно, — фыркнул Каменаши. — Надо только поймать Тайпана. *** Городок постепенно засыпал – люди на улице встречались все реже, все меньше окон прорезали желтыми квадратами ночной воздух, все тише становилось вокруг. Джин стоял под фонарем и, зевая, рассматривал карту города, в который они приехали утром на поезде, постоянно переворачивая ее то так, то эдак. — Спорим, — Каме ходил кругами вокруг парня, шагая по тротуарным плиткам так, чтобы не наступать на щели между ними, — ты сейчас думаешь не о том, как бы нам побыстрее добраться до фабрики, а о том, каким конкретно способом ты бы пытал составителя карты, попадись он тебе на глаза? — Ты так проницателен, — пробормотал Джин, не поднимая взгляда. Проблема была не в карте на самом деле, а во времени. Славий, конечно, достаточно подробно все описывал в своих записях, однако найти место, где черт знает сколько лет назад была какая-то сомнительная фабрика, а ныне – неизвестно что, было трудно. И главное – никаких сведений сверх названия города предоставлено ему, Аканиши, не было. День был потрачен на расспросы местных, которые, в свою очередь, нового ничего не сказали. Никто про фабрику ту не помнит, никто ничего не слышал. Вечер ушел на проверку всех заброшенных строений города, которые могли хоть как-то походить на объект их поисков, и снова – ничего. — Эй, герой, — протянул Каменаши, облокотившись на фонарный столб и обхватив его, столб, обеими руками, — да не найти нам того места. Поищи там лучше в этой волшебной бумажонке, есть ли в этой дыре отель. — Есть к востоку отсюда, — мгновенно отозвался Джин, не прекращая изучать карту, — Иди по этой улице до конца, а потом налево. Гостиница по правую руку будет, дойдешь минут за двадцать. — А тебя мне на руках что ли нести? — Я еще немного поразмышляю, — пробормотал Аканиши, — и присоединюсь к тебе. — Ну уж нет, — вздохнул Казуя, — Тебя же если оставить – потом либо по кусочкам собирать, либо вообще не… — Нашел! – воскликнул Джин, перебивая парня, — Ключ! — А? — Смотри, — Аканиши, как безумный, водил пальцем по карте, вырисовывая какую-то фигуру. — Ни черта не вижу, — ответил Каменаши, наморщив лоб, — Рисуй не пальцем, а чем-то, что оставляет след – может, будет наглядней. Джин, буркнув под нос нечто содержательное о соотношении размеров мозга Казуи и его черепной коробки, достал из рюкзака черный маркер и начал чертить что-то на карте. — Мать моя кальмар… — протянул Каме, уставившись на рисунок, появляющийся на бумаге, — символ Ведомого же, не больше и не меньше… — Даааа!! – завопил Джин, тряся картой перед носом друга, — Вот тебе и зацепка! — Это не зацепка, — ответил Каменаши, — Это повод убраться отсюда поскорее и никогда больше не возвращаться. — Без проблем. Ты знаешь, где станция, — Джин махнул рукой куда-то в сторону, вернувшись к изучению карты города, улицы которого представляли собой сложное многогранное изображение песочных часов – символ того, с кем лучше не спорить. — Ты сдурел?! – Каменаши вырвал карту из рук Аканиши, — Мы убираемся отсюда, СЕЙЧАС! — Но вечер так хорош… — раздался голос откуда-то. Было непонятно, откуда именно – он будто был одновременно везде, сжимаясь вокруг них плотным кольцом. Ледяным и хриплым. – Куда же спешить? — Уже никуда, — ответил Каменаши, голос которого дрогнул. *** — Ненавижу! – выдохнул Каме, вытирая лицо. Оба парня лежали плашмя в огромной луже грязи. — Никогда не умел нормально переносить, чертова гусеница, — продолжал ворчать Казуя, пытаясь отряхнуть заляпанную майку с изображением флага какой-то маленькой страны. — С тобой уже, похоже, такое случалось? — Не спрашивай, — отмахнулся Казуя, вспоминая все новые и новые ругательства. — Прошу, проходите, — сказала миниатюрная девушка в форме горничной, юбка которой едва прикрывала нижнее белье. — Ага, спасибо, — кивнул Джин, неуверенно подходя к огромной резной двери, на ходу вытирая руки о куртку. Перед ним возвышался дом или, скорее, особняк. Ставни были плотно заперты, статуи, находящиеся вокруг, давно заросли плющом и теперь походили на фигуры, какие вырезают из кустов. Слева от Аканиши, на расстоянии вытянутой руки, на него глядело женское мраморное лицо, по которому, казалось, текли слезы. Или вот-вот потекут. Где-то во дворе слышался скрип садовых качелей, давно проржавевших. Джин, поежившись, вспомнил сразу несколько фильмов ужасов, в которых фигурировали похожие места. Ни один из них не закончился фразой «и жили они долго и счастливо». — Проходите, вас ждут, — повторила девушка. — Мы в другой раз зайдем, — бойко ответил Каменаши и, несколько раз поклонившись, потянул Джина прочь от дома, схватив за руку повыше локтя. — Не стоит отклонять приглашение, — заметила служанка спокойным тоном. — Передайте наши извинения, — отозвался Каме, который, все еще пытаясь уволочь Джина, по сути, шагал на месте. — Прекрати, — рявкнул Джин, высвобождаясь из рук Казуи, — Мы либо вместе пойдем, либо я один. — Я же говорил, что в той пивнушке у тебя не орешек изо рта выпал, а мозг! – огрызнулся Каме, — Туда нельзя! Не-ль-зя! — Можно, — отрезал Аканиши, заходя внутрь. Девушка последовала за ним, и через секунду оба силуэта скрылись в темноте. — Говорила мне мама учиться вязать, так нет, мне зачем-то понадобилось спасать шкуру этого неблагодарного домашнего животного! – пробормотал Каменаши и, сплюнув на землю и не переставая ругаться себе под нос, направился следом за Джином к входу в жилище Ведомого. *** — Приветствую вас в моей скоромной обители, юноша. Перед Джином стоял невысокий пожилой человек в темно-зеленом костюме-тройке. Его длинные черные волосы были собраны в аккуратный хвост на затылке и перевязаны изумрудной лентой. Мужчина, стоя спиной к парню, наливал в тонкий бокал на высокой ножке вино. С полминуты он вдыхал аромат питья, поднеся бокал к лицу, но после этого, шумно вздохнув, отстранил руку и выпустил бокал, дав ему разбиться об пол и разлететься на мелкие осколки. При этом сам мужчина даже не дрогнул. — Присаживайтесь, — добавил он, и Джин послушно уселся на ближайшее к нему кресло, обтянутое темно-фиолетовым атласом, — Я знаю, что вы ищите, молодой человек. Его хриплый голос раздавался, казалось, из каждого угла комнаты. — Да? – выдавил из себя Аканиши, теребя молнию куртки. — Конечно, — медленно кивнул мужчина, — Желаете вина? — Нет, спасибо. — Я вам все же налью. Мужчина взял еще один бокал, такой же, как и тот, что несколько секунд назад разлетелся вдребезги, и, налив в него бордовой жидкости, не спеша подошел к Джину, протянув тому вино. Он двигался столь медленно и плавно, что, казалось, полз, как змея. Аканиши послушно принял бокал, вжимаясь в кресло. — Так… — начал он, пытаясь придать голосу уверенности, хотя получалось это плохо, — Что же, по-вашему, я ищу, господин Ведомый? — Можно просто Бумсланг, — поправил его мужчина. — Хорошо… Господин Бумсланг. — Шелковую шаль Коричневого Короля. Верно? Джин кивнул. — Готов поспорить, — продолжил Бумсланг, — Ты думаешь, что она где-то здесь? — Да. — Что ж… — мужчина ухмыльнулся, обнажив на мгновение белоснежные клыки, — Ты прав. Она здесь. Более того, она у меня. — Что… — Аканиши будто не хватало воздуха, с каждым словом произнести следующее становилось все труднее, — Что вы хотите взамен, господин Бумсланг? — О, так она настолько сильно тебе нужна… Для чего, юноша? — Это мое дело, — Джин старался не смотреть на мужчину – казалось, его темные, почти черные глаза, поглощали даже тот тусклый свет, что давали свечи, расставленные по комнате. — Юноша… — начал Бумсланг, улыбаясь, — Вы же, вероятно, знаете, кто я такой? — Демон обмена, — ответил Джин. — Верно, — протянул тот, — И с условиями сделки вы так же знакомы? — Да. — Отлично…. – мужчина подошел к небольшому шкафчику с резными дверками, стоящему в дальнем углу комнаты, — Тогда в обмен на шаль я хочу поиграть. Джин невольно содрогнулся. Он прекрасно знал, что это означает, и это было наихудшим вариантом развития событий. — Хорошо, — прошептал он, глядя в пол, — каковы правила? — Ваша конечная цель, юноша, заключается в поимке Тайпана, верно? — Да. — Говорят, что чтобы поймать врага – надо мыслить, как враг. В какой-то мере стать им… Кем является Тайпан по своей сути? — Не знаю. — Змеей. Душа его – змеиная. И разум тоже. Дышать становилось все труднее. — Так каковы правила? — К чему спешка? – ухмыльнулся Бумсланг, — Молодежь в наше время всегда куда-то торопится… Он вновь подошел к Джину, держа в руках небольшой хрустальный пузырек с прозрачной жидкостью внутри. — Что ж, условия такие: это – кровь Тайпана. Она же – яд. Ее надо выпить. Это раз. Во-вторых, цель игры – достать для меня одну занятную вещицу… и достать ее раньше, чем этот чудесный напиток, — он потряс пузырек, — уничтожит вас, молодой человек. А случится это через одиннадцать суток. Принесете вещицу в эту самую комнату до того момента – шаль ваша. — Что я должен принести? — Сущая ерунда, — пожал плечами Бумсланг, — Бусина с верхней ветви дуба. Должно быть, слышали о такой? Джин кивнул. — Согласен, — выдохнул он. — Вот и славненько, — улыбнулся мужчина. Он открыл пузырек и вылил жидкость в бокал Джина, который тот так и сжимал в руке, не прикоснувшись к содержимому. — Пейте, юноша. В этот момент послышался скрежет и сдавленные ругательства. В темноте Аканиши различил, как книжный шкаф, стоявший у противоположной стены, медленно отодвинулся, подняв облако пыли, а из открывшегося прохода, чертыхаясь и смахивая с себя паутину, в комнату ввалился Каме. — Ну и лабиринты тут у вас, дяденька, — воскликнул он, выйдя на свет. — Давно не виделись, — протянул Бумсланг, не оглядываясь. — Да уж, сколько лет, сколько зим. А как же обняться? А дружеский поцелуй в щечку? – Каменаши, расставив руки в стороны и вытянув губы трубочкой, направился к мужчине. — Мы уже закончили беседу, — отозвался Ведомый, — Ты слегка опоздал. — Эээ, неверно, — возразил Казуя, — Никакой беседы быть не должно было, так что считай, что вы обсуждали планы на будущее, которым никогда не сбыться. Джин почти не слышал голосов, будто он был где-то далеко. Достаточно далеко, чтобы различить слова было невозможно. И не мог дышать. Грудь сжимало тисками изнутри. Взгляд упал на бокал. — Не тебе решать это, — возразил Бумсланг. — Да что ты говоришь, бабуля?! – парировал Каме, — И чего это ты улыбаешься?! – завопил Каменаши, толкая мужчину в плечо. Тот молча указал на Аканиши, сидящего в кресле. С пустым бокалом в руке. — Колотить мою гитару, — протянул Каменаши, закрыв лицо ладонью, — Только этого не хватало… *** — Как же я мог пропустить момент, — ворчал Казуя, стараясь не потерять равновесие, — когда ты пропил остатки разума?! Он шагал по темной улице, освещенной всего парой слабых фонарей, таща Джина на спине. Аканиши без конца бормотал что-то, однако вскоре Каме прекратил попытки понять, о чем вещает его ноша. Он шел к отелю, о котором говорил чуть больше часа назад Джин, надеясь, что, указывая направление, карту он держал правильно. Иначе им до утра придется блуждать по плохо освещенным улицам. Точнее, блуждать придется Каменаши, так как Джин вряд ли скоро очнется и, скорее всего, будет все так же сопеть на спине парня. — Кхм, — послышалось рядом. — Чего тебе? – недовольно отозвался Каменаши. — Забавная сцена, — протянул тонкий, дребезжащий голос, — Сильнейший несет на своем горбу жалкого охотнишку…. – он растягивал все шипящие звуки. — Зачем приполз?! — Уважаемый, да что же так резко? – из темноты в жидкий свет фонаря вышел высокий худой светловолосый парень, одетый в кожаный костюм с множеством цепей и заклепок, — Говорят так разве с верными подданными? — С червяками вроде тебя вообще не разговаривают, — ответил Каменаши, даже не взглянув на собеседника и продолжая двигаться вперед. Блондин, затянутый в кожу, проводил его изумленным взглядом, раскрыв при этом рот. Когда Казуя отдалился почти на сотню шагов, парень вдруг тряхнул головой, приходя в себя, и, громко цокая высокими каблуками, засеменил следом, стараясь догнать Каме. — Уважаемый, ну зачем так? Заслужил я разве такого отношения? — Заслужил куда худшей участи, если уж на то пошло. В последний раз спрашиваю – зачем пришел?! — О, — всплеснул руками парень, — Из чистого любопытства! Слушок прошел, будто бы Ведомый Сильнейшего, то есть вас, Уважаемый, перехитрить смог. Правда ли это? — С какого перепугу мне червяку что-то объяснять? – Каменаши говорил твердо, отрывисто. — Да-да, конечно, — закивал блондин, гремя цепочками, — Однако странно то, что охотник живой до сих пор… — Почему он должен быть мертв? — Но так ведь… — парень замялся, и, отойдя на несколько шагов назад, продолжил, — Ведь если не убить его, то… Хоть шансы на это и ничтожно малы, — добавил он заискивающим тоном, — Но тем не менее, коль жив он будет, то есть же вероятность, что поймает он сильнейшего демона. Вас, Уважаемый. *** — Сколько времени? – прохрипел Джин, проведя пальцем по засохшим губам, — Пить хочу. — Скоро рассвет, — коротко ответил Каменаши, сидя в широком потрепанном кресле. — Что произошло? — Ты получил кубок мира по тупости, вот что. Джин молчал, пытаясь дотянуться до надбитого стакана с водой, стоявшего на прикроватной тумбочке. Вокруг были голые обшарпанные стены, и через единственное окно можно было увидеть небо, казавшееся сейчас зеленоватым. Оно всегда становится таким после заключения сделки. Запах плесени оседал на языке горечью. Воцарившаяся тишина, нарушаемая только шумными глотками Джина, давила, будто потолок опускался на них. — Чем ты думал?! – рыкнул Каме, ударяя кулаком по выцветшему подлокотнику. — Не злись так, — отмахнулся Аканиши, садясь на кровати. — Не указывай, злиться мне или раздавать прохожим ромашки, чтобы поделиться своей радостью! – огрызнулся Каменаши, вскакивая с кресла, — Ты что, ребенок малый?! Не знаешь, кто такой Ведомый?! — Знаю я, — вздохнул Джин, растирая виски. — Ни черта ты не знаешь, кретин! – выкрикнул Каме, пиная кресло, — Связаться с демоном обмена! Идиот! — У него есть то, что мне нужно. — Да что ты говоришь? – Каменаши подошел к Джину, присев на корточки перед кроватью и заглядывая парню в глаза, — А как ты собираешься выполнить условия сделки, умник?! — Найду бусину, что тут сложного? – отмахнулся Аканиши, отворачиваясь. — С чего ты взял, что она вообще существует? И даже если она где-то там есть, отдавать демону обмена то, что сделает его неуязвимым?! — Славий ее сделал. Он ее и спрятал. Так что найду. — О, конечно, а у нас же его дневник. Если там указаны точные координаты – то план блестящий, безусловно, — Каме поднялся на ноги и принялся расхаживать из одного конца убогой комнатушки в другой, скрестив руки на груди, — Только вот есть небольшая загвоздка… В дневнике нет ни слова на эту занимательную тематику! — Ты не умеешь искать, — ухмыльнулся Аканиши, вытягивая из сумки толстую папку. — Научишь, Шерлок?! — Смотри, — Джин вытянул один лист, исписанный от начала до конца с обеих сторон, — Видишь что-нибудь необычное? — Что это, список покупок? – недовольно проворчал Каме, принимая бумагу и оглядывая ее со всех сторон, — Это всего лишь рассказ о том, как он охотился на Болотных ведьм. — И никакие мысли по этому поводу в голову не пришли? — Только то, что этот парень был туповат, несмотря на все его достижения и все остальное, — фыркнул Казуя, бросая лист на кровать, — Какой идиот пойдет охотиться на Болотных в одиночку? Они стирают в порошок армии охотников. Странно, что он вообще унес ноги. — Не думаю, что он был настолько глуп или силен, — протянул Джин, сложив углы листа к центру, — Скорее, он отправился туда, чтобы заключить некую сделку… — Куда более логичным объяснением было бы его сумасшествие. Джин, ухмыльнувшись, поднял сложенный лист, показывая его Каменаши: — Читай. — Бессмыслица, — бросил Каме. — Читай, говорю. Недовольно бормоча, Казуя начал читать то, во что сложились края страницы. Занятием это было бесполезным, так как смысла в полученных словах не было никакого. Однако через мгновение Каменаши вырвал лист из рук Джина, снова перечитывая, и глаза его широко раскрылись от удивления. — Чтоб на мне лошадь станцевала… — выдохнул он, не веря глазам, — Ты прав… В центре, где все четыре угла соединялись, было выведено черным по белому: «Бусину передал, сделка состоялась». — Так что, — сказал Аканиши, довольно улыбаясь, — Мы вполне даже знаем, куда надо идти. *** Каменаши вслушивался в ровное дыхание Джина, который заснул сразу же, как они зашли в поезд. «Дуракам везет, — пронеслось у него в голове. — Заснет где угодно и когда угодно». — Не спится? – послышался тонкий, высокий голос. — Ты поездом ошибся, червяк, — огрызнулся Каме, даже не взглянув на блондина, который черт знает как очутился на противоположном сиденье. — Уважаемый, ну что же вы так… — протянул Гадюка, поправляя ярко-фиолетовые пряди волос, убирая их со лба. — Чего тебе? – Казуя устало вздохнул. — У нас там неразбериха такая, слухи разные ходят… Из-за мальчишки, — он указал на Джина пальцем, на который было одето массивное кольцо с зеленым камнем. -И? — Плохо для репутации вашей, Уважаемый… Джин замычал что-то во сне, поворачиваясь. Ему слышалось шипение, будто змеиное, которое прорывалось сквозь сон. — Это все, что ты хотел сказать? – рыкнул Каменаши. — Нет-нет, Уважаемый, — замахал тонкими руками Гадюка, — Еще я хотел сообщить кое-что важное. Он растягивал все шипящие согласные и поминутно высовывал кончик языка, демонстрируя яркий пирсинг. — Говори. — Болотные ведьмы, Уважаемый… Не пойдете же вы к ним? — Хватит ходить вокруг да около. — Сильны они, вы знаете же… И, что важнее, собираются они вместе все. Со всей страны. Сотни их. — Что? Какого черта? – Каменаши полузарычал, полузашипел, растирая переносицу, — Они никогда в это время не собираются. — Слух до них дошел, Уважаемый, — продолжал Гадюка, склонившись к Каменаши, его белобрысая макушка почти касалась лба Казуи — что за бусиной идет некто, чтобы украсть ее. И они знают, — он ткнул тонким пальцем с выкрашенным в синий ногтем в грудь Каме, — кто именно. — Откуда?! – Казуя говорил, почти не разжимая зубов. — Понятия не имею, — улыбнулся Гадюка, отстраняясь, — Однако вам, Уважаемый, туда нельзя же. Рухнет иначе план ваш. — Приехали? – раздался голос Джина, который зевал и тер глаза. Каменаши посмотрел на противоположное сидение – Гадюки уже не было. Вряд ли Аканиши успел что-то заметить. Однако… «Паршивы мои дела, — подумал Каме, — Чертовски паршивы». *** — Объясни еще раз, — снова повторил Джин, — с какой стати я должен рисковать своей жизнью и ждать несколько дней? — Повторяю для тугодумов, — Каме со вздохом отвесил парню щелбан, на что тот недовольно заворчал, — Если дождемся помощи – у нас будет шанс выбраться оттуда живыми. В противном случае мы гарантированно покойники. — И где нам найти отряд спасения? — Это оставь мне, — отрезал Казуя, выходя из комнаты, — И носа из гостиницы не высовывай. Громко хлопнув дверью, он вышел. Джин, оставшись в комнате один, завалился на кровать, раскинув руки в стороны, и закрыл глаза. Его терзало ощущение, что Каме что-то недоговаривал. Скорее, он был в этом уверен. У него из головы не шел сон, который приснился в поезде, по дороге сюда. Даже не так… Сам по себе сон был ерундовым – набор бессвязных образов. Но поверх него, поверх этих образов, он слышал голос Каменаши, который с самим сном будто бы никак связан и не был. Слова вспомнить не получалось, Джин даже не был уверен, что то были слова. Скорее, какое-то беспрерывное шипение или глухое рычание. Однако он прекрасно помнил интонацию, настроение того сна. Каменаши был раздражен чем-то, он нервничал. Это никак не вязалось с реальностью. Точнее, раздраженность вязалась – Казуя всегда был чем-то недоволен, а вот волнение или нервозность – нет. Они были знакомы много лет, и ни разу Каменаши не проявлял ничего даже близко стоящего к той интонации, тем оттенкам, что принадлежали голосу, приснившемуся Джину. И был еще один голос. Высокий, скрипучий. Насмешливый. Он хохотал над Каменаши, упивался его реакцией, наслаждался ею. Джин резко мотнул головой, отгоняя эти мысли, и задумался о другом. У него всего одиннадцать дней. Три из них уже истрачены. Остается восемь. Два дня уйдет на обратный путь. Остается шесть. Меньше недели на то, чего не смог сделать ни один охотник за последние четыре сотни лет. И Каменаши хочет, чтобы еще несколько дней он, Джин, провалялся на гостиничной койке, от которой пахнет сыростью и плесенью. Нет, так не пойдет. Джин прекрасно понимал, что с ведьмами ему не справиться. Однако кто сказал, что с ними придется бороться? Они по своей натуре, какой бы силой не обладали, все равно женщины. Наверняка найдется что-то, на что они бы согласились. Что-то, что может сделать Джин, чтобы они сами отдали ему бусину. Бусину с верхней ветви дуба. Странное дело. Джин видел рисунок в дневнике Славия – это действительно бусинка, а не что-то еще. Маленький глиняный шарик с двумя голубыми полосками. И эта безделушка дарит своему обладателю почти безграничную силу. Смешно. Похожие штуки можно найти в любой прибрежной сувенирной лавке – их там полно. Но именно за эту многие отдали бы и свою жизнь, и жизнь любого другого. Возможно, Каменаши был прав, когда орал на всю гостиницу в том маленьком городке. Отдавать такую вещь демону обмена… Дарить ему такую власть… Правильно ли это? Поставив на первый план свое задание, Джин просто наплевал на все остальное. К слову, пожалуй, это его первое серьезное задание. Изловив Тайпана, сильнейшего на данный момент демона, не породит ли он своими действиями еще более мощную и разрушительную силу? К черту это все. Плевать, что будет дальше. Он – охотник. И задание он выполнит. Резко встав с кровати, Аканиши схватил сумку и вышел из номера. Он знает, где находится логово Болотных ведьм. Знает, что бусина у них. И сидеть без дела не намерен. — Что интересует такого милого мальчика? – протянула полураздетая девушка, устроившись на соседний стул рядом с Джином и облокотившись на барную стойку. — Я ищу одну редкую вещицу, — ответил Аканиши, отхлебывая из бокала какой-то сладкий коктейль. — Девочки, — крикнула она, — Этот красавчик что-то ищет, надо ему помочь! Стойку сразу же окружили девушки, в нарядах один другого откровенней. Джин, стараясь не показывать волнения, не оглянулся на них, демонстрируя деланное безразличие. — И что же такой замечательный мальчик ищет? – спросила рыжеволосая девушка, одетая в одно только кружевное красное нижнее белье, которая забралась на барную стойку и легла перед Джином на бок, приподнявшись на локте. — Может, вы слышали легенду об одной безделушке, которая дарует великую силу? – вопросом на вопрос ответил Аканиши, наклонившись к рыжей и почти ее касаясь. — Так ты любитель сказок? – девушка улыбнулась, тоже приблизившись к парню, и, прикоснувшись пухлыми ярко-алыми губами к его уху, прошептала, — Не бывает такого. Но я могу рассказать тебе другую сказку. — Правда? – отозвался Джин, не шевельнувшись и старательно делая вид, что даже не заметил ничего, — Но меня интересует только эта сказка. — Юноша, — сзади его обняла другая девушка, блондинка с изумрудными глазами, и лукаво улыбнулась, — так ты по мальчикам? Тесное накуренное помещение наполнилось звонким женским смехом. Джин, сдерживая раздражение, дождался, пока девушки успокоятся. — И все же я уверен, что вы прекрасно понимаете, о чем идет речь, — сказал он громко и четко, так, чтобы все не только его услышали, но и осознали, что он серьезен. — Как нашел нас? – спросила рыжеволосая девушка сильно изменившимся голосом. Он стал резким, жестким, как камнепад высоко в горах. — Да, как? – повторила блондинка, сжав ребра Джина сильнее, так, что он почувствовал резкую боль. — Мне подсказал старый знакомый, — Аканиши вытащил из сумки дневник Славия и положил его на стойку перед рыжей, — Он был столь любезен, что написал точные координаты вашего логова. Только кто бы знал, — он ухмыльнулся, — что в наше время здесь находится бордель. Рыжеволосая девушка схватила папку и быстро начала перебирать листки с записями, пробегая по ним глазами и иногда проверяя на свет. — Это действительно его дневник, — протянула она, — Так ты правда за бусиной пришел… — Да, — отозвался Джин. Говорить и дышать было трудно – блондинка слишком сильно сжимала ребра. — Не можем тебе ее отдать, — ответила рыжая, — Отдали бы, да не можем… — Почему? — Нет ее у нас. — Тогда, — у него перехватило дыхание, — Скажите, где она. — Не знаем, — Рыжеволосая девушка аккуратно сложила все бумаги обратно в папку и протянула ее Джину, — Милашка Славий сказал, что отдать ее можно будет, коли кто придет от него самого, с доказательством. Как вот с дневником, — она кивком указала на папку, — Так и отдали бы. Зачем она тебе, охотник? — Чтобы шаль Коричневого Короля выменять у Ведомого, — честно ответил Джин, понимая, что скрывать что-то от Болотных ведьм себе дороже. — А шаль зачем? — Чтобы поймать Тайпана. — Вот оно что… — протянула девушка, спрыгивая со стойки, — Украдена бусина. — Кем? — Так Тайпаном и украдена. Пару часов назад. *** Каменаши стоял, облокотившись на стену, и мерно постукивал по ней пяткой. Гадюка опаздывал. Как и всегда. Этого никчемного червяка никогда не отягощало чувство ответственности. Что сложного в том, чтобы спрятать найденное и вернуться? Если только он не решил надуть Каме и присвоить все себе. — Заждались, Уважаемый? – раздался в сумерках высокий голос. — Наконец-то, — отозвался Каменаши, — Сделал? — Конечно, — ответил Гадюка, растягивая шипящие, — Все, как вы, Уважаемый, велели. — Вот и славно. Теперь ползи обратно в свою нору, и чтоб я больше тебя не видел. Гадюка послушно испарился, а Каменаши, медленно шагая вдоль улицы, пытался решить, что же делать дальше. Шкуру Джина он спас. Пока что – спас. Во всяком случае, Болотные ведьмы ему, Аканиши, больше не угрожают. Хотя самого Каме они потрепали знатно – он шел, прижимая к ребрам белый платок, который давно стал красным. Но он жив, даже удивительно. Если бы только этого было достаточно… С момента, как Каме увидел пустой бокал в руке Аканиши, его голову, как иглами, пронзал единственный вопрос. Как спасти Джина, оставив при этом за собой возможность топтать эту землю? Чертов дурак. Конечно, за последние годы Каме спасал шкуру этого горе-охотника почти ежедневно, но сейчас все было намного серьезней. Избавиться от яда невозможно. От яда любого другого демона – легче простого, но от этого – нет. Казуя усмехнулся, подумав, что не зря остальные признали его сильнейшим. Срок в одиннадцать суток таял на глазах, времени не было. Спасти Джина можно было только одним способом – следовать правилам игры демона обмена. То есть, принести ему бусину. А значит, подарить невероятную мощь. Этого нельзя делать сразу по двум причинам. Во-первых, Ведомый – та еще сволочь. Получи он такую силу – и черт знает что станет с миром, даже Каме не сможет ему уже противостоять. А если кому-то не может противостоять Тайпан – никто не может. Во-вторых, сколько бы раз Казуя не давал Джину щелбаны со словами, что он дурак – Джин все равно далеко не глуп. И он хороший охотник. И человек. Вообще, если задуматься, Джин был сосредоточением именно тех качеств, которые ценил Каменаши. Не просто же так он, сильнейший демон, никак не мог исчезнуть из его жизни. Точнее, не мог отказаться от возможности каждое утро видеть, как Аканиши просыпается, вечером – как засыпает, в течении дня – как находит на мягкое место очередные неприятности. Но, получив шаль, поимка Тайпана станет лишь вопросом времени. Каме поежился, будто от холода. Эта мысль его пугала. Он очень сомневался, что Джин остановится, узнав, что его цель, Тайпан, все эти годы был рядом. Что они вместе пили пиво, попадали в передряги, выбирались из них, сидели без денег, жарили сыр утюгом и варили макароны в чайнике. Он все равно его изловит – поступить иначе не позволит природа охотника, его нутро, гордость. Где-то глубоко внутри Казуя (он наконец-то это признал) надеялся, что все будет иначе. Что, узнав правду, Аканиши свыкнется с этим. Что проведенное вместе время окажется дороже. И он поверит, что тот Тайпан, которого он знал в лице Каме – настоящий. Не такой, как принято считать. По-хорошему, стоит просто исчезнуть сейчас – и пусть сам выкручивается. Помрет мальчишка – и что? Он все равно когда-нибудь умрет, а Каме придется когда-нибудь исчезнуть. Потому что если Джин не поймет все сейчас, он поймет это, когда лет через пятьдесят зайдет в какой-нибудь бар дряхлым стариком, а там увидит молоденького бодренького Каменаши, как обычно сидящего на рояле или, на худой конец, барной стойке и распевающего непристойные песни. Это все равно не могло тянуться вечно. Каменаши чуть вздрогнул и, почти зарычав, пнул валяющуюся на тротуаре пустую жестяную банку. Надо попрощаться. Придумать любой повод, предлог, шутку, но попрощаться. Иначе нельзя. «Становлюсь мягкосердечным, как барышни средних лет», — подумал Каме. *** Джин лежал на кровати, подбрасывая в воздух скомканный лист бумаги, как мяч. «Черт знает что, — думал он про себя, — замкнутый круг. Чтобы поймать Тайпана, нужна шаль. Чтобы добыть шаль – нужна бусина. Чтобы добыть бусину – нужно словить Тайпана». Громко выругавшись, Аканиши сел в постели, обхватив голову руками. Он не знал, что теперь делать. — Что-то не так, юноша? – послышался высокий, дребезжащий голос. Похожий на тот, что сквозь сон он слышал в поезде. Резко обернувшись, Джин увидел сидящего на подоконнике худощавого блондина с ярко-фиолетовыми и зелеными прядками в волосах. С его ушей свисали длинные серьги, на пальцах – массивные кольца с крупными камнями. Кожаные брюки плотно облегали худые ноги, из-за этого ботинки на высокой платформе были больше похожи на копыта и смотрелись несуразно. На голой груди болталась дюжина толстых цепей, а в проколотом соске висело колечко с каким-то толи камушком, толи еще чем. — Кто ты?! – завопил Джин, резко потянувшись к сумке. — Эй-эй, не стоит так нервничать, — улыбнулся блондин, — Я не драться пришел. — За каким чертом тогда? — Пообщаться, — протянул парень, растягивая букву «щ». — О чем? – Джин все еще протягивал руку к сумке, готовый в любой момент выхватить из нее оружие. — О проблеме твоей, о задаче… — Говори яснее. — Бусина же тебе нужна? – спросил он, чуть наклонившись, из-за чего цепи на него шее зазвенели. Джин кивнул, — А она как раз у меня… — Ложь, — ответил Джин уже спокойным и твердым голосом, — Ведьмы сказали, что она у Тайпана. — Была у Тайпана… А теперь у меня… — Врешь. Кто ты? — Ты что ли книжек не читаешь? – ухмыльнулся блондин, кивком указав на лежавший на кровати дневник Славия, — Слуга я Тайпана. — Тогда ко мне зачем пришел? — Видишь ли… — протянул тот, начав медленно расхаживать по комнате, соединив на уровне груди кончики длинных бледных пальцев с выкрашенными в синий ногтями, — Человек… Демон… Все хотят, чтобы не вытирали ноги о них.. — Что за бред ты несешь?! – рыкнул Джин, снова потянувшись к сумке. — Вовсе и не бред, — ответил парень, не среагировав на движение Аканиши, — Просто я, как бы это сказать… Слегка обижен, что не ценил меняУважаемый Тайпан на протяжении всех веков моей службы. И, как это говорится у людей, решил немного напакостить господину. Бусину хочу тебе отдать. При этих словах блондин медленно обвел длинным пальцем правый сосок. Джин, проследив за его движением, наконец-то разглядел сережку. На ней висел маленький глиняный шарик с двумя голубыми полосками. Бусина с верхней ветви дуба. — Только за просто так не получишь, — поспешил добавить Гадюка. — Что тебе нужно? – ответил Аканиши, стараясь сдержать волнение. — Угадай имя второе Тайпана. Ты его знаешь… Даже лучше, чем когда-либо мог себе вообразить. Может, ты даже влюблен в него… Он-то в тебя – наверняка. Послышался щелчок дверного замка, и дверь в комнату распахнулась, раздались шаги. — Каме? – выдохнул Джин.