Бартоломео, ты - Ёнко

На темном острове, окруженном огромным флотом кораблей, был расположен огромный замок. Его дизайн не был ни на что похож — единственная башня была расположена посреди множества глухих стен, окружавших её со всех сторон лабиринтом. Стены тоже были жилыми помещениями, в которых жили шестерки, в то время как сам повелитель крепости жил в башне вместе со своими сильнейшими воинами и некоторыми из посетителей. Одним из таких посетителей оказался писатель из газеты, прибывший с заказом описать жизнь величайшего из йонко. Гость, приглашенный на ужин, предстал перед хозяином этой территории, на вид не казавшемся таким грозным, какими были другие монстры его статуса. Он не отличался гигантским ростом, не владел могучим оружием, не отращивал бороду. Ни шрама на его лице, ни шляпы или тяжелых сапог. Лишь клыки украшали его оскал, да кольцо в носу придавало ему схожесть с быком, готовым ринуться на красную тряпку. Ярко-зеленые волосы хохлом стояли у него на голове, как-бы стараясь быть похожими на иглы, чтобы придать грозности своему носителю. Пальто с пышным воротником на распашку, строгие черные брюки и сапоги — все, что носил властитель моря. Журналист поклонился. — Приветствую вас, Людоед Бартоломео. Я прибыл в ваши владения и надеюсь, что мой визит не доставил вам неприятностей.  — Давай без этих всяких идиотских формальностей, журналюга, от них мне становится скучно, и я засыпаю, — он встал со своего места и подошел вплотную к писателю и посмотрел на него сверху-вниз. — Обозначим условия: прямо под нами находится тюрьма, в которую я бросаю таких бездарей, слабаков и идиотов как убийцу Джо, ледяного майора Константа и этого нового уебка — ужасного принца Кавендиша. Если тебе что-то не нравится — ты летишь к ним, — он ухмыльнулся, заметив, как на его собеседнике выступил пот. — Далее: если я замечу что-нибудь что как-то укажет на твое желание навредить мне — ты умрешь на месте, без объяснений. И третье, — он усмехнулся. — Налетай на стол пока горячее! — Громогласный смех окатил помещение — все-таки даже тиран может быть добродушным. Иногда. Во время обеда людоед без каких-либо расспросов рассказал, как получил такую военную мощь. С помощью своего фрукта Бари-Бари-но-ми он может создавать неразрушимые барьеры, способные принимать абсолютно любую форму, а также не реагировать ни на какие внешние воздействия. Даже удар дубинкой Кайдо не смог сдвинуть барьер ни на миллиметр, так что силу брони из такого барьера легко представить. — А есть ли хоть кто-нибудь в этом мире, кого вы опасаетесь? — внезапно спросил журналист. — В смысле, вам не страшны кайросеки — ваша броня при контакте с ней не ослабевает, Хаки вооружения и любая другая физическая сила вам не страшны, даже от цунами вы можете защититься просто закрыв себя куполом, а в случае наводнения просто создать платформу над водой. Йонко на секунду призадумался: — Да, пожалуй, ничего мне не страшно, когда я в боевой готовности. Но все же достаточно напасть на меня сзади или подкрасться пока я буду спать — и все, мне кранты. Но никому до меня не добраться. Многие пытались, но зря я что-ли соорудил такие барьеры перед своей крепостью? Даже если кому-то и удастся разрушить это все, то пока они доберутся до центра я уже буду готов. — Но несмотря на все это все же есть те, кто вам докучают. И это даже не дозорные, ведь так? — Абсолютно верно, у каждого есть те, кого ненавидишь, — Бартоломео оскалился. — Косой шрам Луффи. Этот ублюдок со своей командой уже давно сидит у меня на шее, надеется победить. Сила у него, несомненно, есть. Он перестраивает свое резиновое тело как ему угодно, создавая оружия, способные уничтожать целые войска, но моя броня куда крепче. Пока лишь чудом ему удавалось скрываться от меня, но теперь ему уже никуда не деться. — Пират довольно откинулся на спинку стула и бросил обглоданную кость в темный угол. Секунду было тихо, но вдруг зазвенели цепи, и кто-то схватил кость. Послышались звуки чавканья, а хозяин замка вновь рассмеялся. — Врагов ненавидеть это одно, но нужно уметь и уважать их. Хоть этот мелкий подонок и ссыкло позорное, использующий всякие трюки в битве, но он очень привязан к своей команде. Пойдем, посмотришь на кого теперь похож бывший Демон Зоро. Он встал, взяв со стола свечу и направился к узнику, указав посетителю следовать за ним. Худое, все израненное и избитое тело «Демона» было приковано пятью толстыми как ствол дерева цепями. — Как он вообще может сдвинуться с места с такими ранениями и истощением? — спросил журналист. — Не только за боевой стиль его прозвали демоном. Говорят, в начале своей карьеры он стоял два месяца, привязанный такими же крепкими цепями месяц на солнцепеке. Без еды и воды. А сразу после того, как его освободил Луффи он в миг разрушил базу дозорных, которые его связали. — На самом деле он стоял там три месяца, — внезапно сказал писатель, подойдя чуть ближе, но оставшись так чтобы пират заслонял его от узника. — Его били плетьми и избивали молотками каждый день. Я лично видел его последние две недели в заключении. — Интересная у тебя история, журналюга, только врёшь ты все. Тот остров, на котором эти двое неудачника познакомились был ими же и уничтожен — сожжен до тла. Никто не выбрался. — Почему же, двое выбрались, — журналист шагнул вперед и ударил рукой в спину пирату. Тот вздрогнул, смотря на длинный шип телесного цвета, вышедший из его груди. — Меня удивляет наивность самого страшного йонко мира. Как можно было не подумать, что раз есть сила изменять форму своего тела, создавая из него оружие то нельзя создать себе тело другого человека. — Ах ты… — прохрипел грозный пират, дернулся, и обвис на копье, пронзившее его тело. Сбросив с руки труп, писатель легко разрубил цепи, сковавшие пленника. Тот посмотрел на постепенно размазывающееся лицо своего спасителя и ухмыльнулся. — Капитан… — Идем, Зоро, — лицо пирата снова затвердело, показался безобразный шрам под левой щекой. — Наши сейчас начнут разносить это место, а тебе следует набраться сил. Третье правило хозяина этого дома — ешь, пока горячее.