Чьё-то несчастье 2-3: Your?

— да. — он даже сам не знает точно, на что надеется. Однако хотелось бы услышать хоть что-то хорошее. С ним же явно должно быть по-лучше и по-проще, чем с девушкой… — Темыч, тут короче проблемы. — такс. Ну он бы не стал звонить, наверное, не будь там где-то самого друга. На его поиски ведь отправился. — Он дома, — это, вроде, должно быть хорошо. — но он бухой в хлам. И похоже, что очень давно. Тут полный хаос в квартире. — отлииично. — тянет шатен, закатывая глаза и даже голову назад закидывая. — Просто прекрасно. — Ну главное, что он живой, и даже искать долго не пришлось, так? Это же хорошо? — Нужно короче его возвращать в норму… — а что еще сказать. Другого выхода пока нет. В любом случае, то, что он просто решил побухать, куда лучше, чем многие другие предположения. — я остаюсь здесь. — Слава спокойно плечами пожимает, давно поняв, что должен будет провести эту ночь здесь. Рядом с тем, кто сейчас сидит на полу и пялит в стену перед собой, размышляя, с чего это к нему решили заявиться. — только не давай ему больше пить. — действительно? Вот это новость! Вот это план! Оба ведь понимают, что предложить пока больше нечего, однако один произносит это вслух, а второй просто соглашается. — да это понятно. — уже начав сгребать какие-то бутылки, чтобы времени просто так не терять, блондин продолжает осматривать все кругом, в очередной раз удивляясь, как все могло так случиться. Что могло произойти? — и ни слова про Настю. — ну должен же он был что-то дельное сказать. Что пока не так очевидно, как прекращение затянувшейся пьянки друга. — Не нужно им пока видеться. Просто выводи его как-нибудь… Как-нибудь ключевое слово, потому как Голубин не уходит в подобные «запои» просто так. Да и вообще случалось такое раза два, но тогда период был подростковый, они все толпой могли тусить неделю, но до таких сроков как сейчас все-таки не доходило. Здесь что-то явно серьезней, чем просто перерыв и отдых от концертов, какие-то личные проблемы у этих двоих, что оказались в неподходящих для себя условиях. Проблемы, вмешиваться в которые совсем не хочется, однако кажется нужным, ведь эта парочка зашла в какой-то тупик. Будто спрятались друг от друга и всего мира. Но на эту ночь новости для Артема заканчиваются. Он отправляется в свои дела, стараясь либо вообще не думать об этих двоих, либо думать обо всем сразу. Теперь вся информация и туча новостей льются сплошным потоком из Голубина на голову Славы в другом доме, достаточно отдаленно расположенном. И эти двое сейчас оба плохо отражают, что происходит, однако одному из них приходится вникать и соображать, чем пытается поделиться второй, находясь не совсем в этом мире, да и не совсем в себе.

***

— дак ты понимаешь, я же хотел ей все рассказать, хотел объяснить, но она уже слушать не хотела. — как все перешло на тему девушки, остается пока неясно, однако Слава точно не начинал такое. Глеба унесло в объяснениях. — Я же не знал, что она так, блин, вовремя все увидела. Я просил позвонить, написать, если соберется куда-то. Теперь она думает, что я изменял, прикинь? Думает, что я такой урод, что я с бывшей тусил. Пиздец просто… — чего? — Голубину сложно дается осознание, потому тот упирается головой в ладони, покачиваясь, а Михайлов окончательно удивляется новому открывшемуся повороту. — мне Кира написывала несколько дней подряд, — удивительно, что он начинает рассказ, а не фыркает как обычно. Нужно выговориться… — я посылал ее постоянно, убеждал, что не нужно нам больше общаться, говорил, что я занят. — его голос спокоен, а глаза направлены в одну точку перед собой. — Но она продолжала вызванивать, упрашивать встретиться. И я один раз согласился, понимаешь? На одну встречу решил сходить, чтобы точку поставить, чтобы убедить… Не знал, как она отреагирует, — Славе приходится ориентироваться еще и в определении, кто из девушек и что сделала, ведь полностью уловить, как идет мысль, ему не удается. — решил, что потом все объясню, расскажу, должна же она была меня понять. — конечно. — впервые, наверное, за этот вечер, да и за последние несколько недель он посмотрел в глаза друга, надеясь услышать ответ и какую-то поддержку что ли. Хотелось знать, что он не сошел с ума и еще более менее мыслит, предполагая исходы событий. И Слава поддержал, даже кивнул, заметив, что белка в чужих глазах почти не видно. Он вообще спал? — но я не успел. Еще днем домой вернулся, а ее нет, звонить стал, писать, а она ничего. Приехала ночью, я вообще не знал, что делать. Она никогда так не делала, понимаешь? — слушатель с определенной периодичностью кивает, доказывая, что все еще слушает, хоть и восстановить события ему не удается. — Я злился, у нее настроения всегда не было, потом эти ссоры начались. — он чуть рычит, заставляя напрячься. Может стоило отвлечь его от этой темы сразу? Злой и пьяный не предвещает ничего хорошего… — Я не знал, что она нас видела! — слишком громко. Но после сразу тишина. Перепады пугают еще больше… — И про аэропорт не знал… — аэропорт? — вопрос вылетает сам собой, потому как узнать все подробности проблемы уже даже интересно, однако Слава тут же язык прикусывает, переживая, что дальше может стать только хуже. Хотя с другой стороны, должно же ему полегчать, если выскажет все? Он ведь явно ни с кем не делился, а судя по общему виду, обстоятельств пожирающих немало. — Кира. — снова? — Попросила проводить ее, как бы последняя встреча, попрощаться хотела так. Я и решил, что нам нужно выдохнуть тогда было, вернулся потом, а она злится. — нет, для этого потока точно нужен переводчик. — Собралась ушла куда-то, опять не брала трубки. Сказала, что видеть не хочет. — ну это то явно о Насте. Но странно все как-то. — я же еще до этого каждый вечер уезжал. Вот что она подумала? — только плечами пожимает, даже предположить не решаясь, хотя на него не смотрят. Глеб снова уткнулся в ладони. — У меня же парни новые в династии. Я же не мог на них забить? Хотел помочь, хотел увидеть первые выступления. Она сама не согласилась со мной ехать. Я же не врал. — может, нужно было подождать? — спрашивает, потому что на него вновь смотрят глаза в ожидании чего-то. А что он может сказать? Слушал, конечно, внимательно, но пока все равно мало что разъяснилось. — я хотел, — дергает головой в сторону, цокая, — но говорю же, она сказала, что видеть не хочет, я уехал, а потом она с этим Игорем гребаным. — каким Игорем? — да сколько же там всего произошло то?! Когда-нибудь закончатся эти сюжетные повороты? Как снег на голову. — Одноклассником бывшим уехала. Извинялась еще за что-то. — Голубин хмурится, прогоняя в голове последнюю встречу, почему-то ее глаза застревают надолго, словно хотят в душу пробраться и понять, как же там сейчас погано. И почему все так? Почему поцеловала, если уехала с другим? Почему глаза у нее слезились? За что извинялась? За то, что бросает? — куда уехала? — мыслительный процесс прерывает друг, конкретно начинающий нервничать и нетерпеливо ждущий ответа. — да я знаю что ли? — резко фыркает, прогоняя из сознания картинку. — Села в машину и уехала. Я ей не нужен, понимаешь? Она решила, что я изменяю с этой… и уехала. — все это время он пытается понять, на кого или на что он так сильно злится. То ли на нее, то ли на бывшую, то ли на общее стечение обстоятельств. Возможно на Игоря этого, из неоткуда появившегося. А может быть больше все-таки на себя? — Я даже объяснить ничего не смог. Она слушать не хотела. И уехала с ним. Нужно выпить. Срочно выпить. А то опять все эти вопросы заполонят разум и жить станет тошно, и себя ощущать станет тошно. Голубин тянется к бутылке на столе, хотя ориентация подводит, и встать нормально не получается. Еще и посторонние мешают. — эй, нет, хватит. — бодрый друг с легкостью подрывается с места, из-под самого носа утаскивая необходимую вещь. А ведь он почти дотянулся. — Ты долго еще бухать собираешься? Хватит с тебя. — неясно, ждал ли от него ответа, потому как тутже закончил фразу, нахмурившись и развернувшись к выходу из гостинной. И бутылку с собой потащил. — да иди ты, — Голубин недовольно цокает, ударяя рукой по столу и падая обратно на пол. — че вообще приехал? Никто меня не трогал все это время. — голос повышает, то ли чтобы докричаться до кухни, то ли от великого недовольства. Зачем его трогать? Понимая, что сил встать и пойти за чем-то необходимым просто нет, парень лениво закрывает глаза и откидывает голову назад, укладывая ее на диван, у которого сидит. — думали, ты отдыхаешь после концертов. Кто ж знал, что ты решишь спиться. — Слава возвращается через пару минут со стаканом в руке и ставит его на стол, а после фразы усаживается на это же дерево, чтобы быть прямо напротив Глеба. — я не спился. Просто… — а что просто? А стоит ли объяснять? А зачем? А для чего? Хотя почему он один должен это знать? Хотя почему кто-то вообще должен это знать? Путаница. Полный хаос. Хотя со стороны и правда, наверное, похоже на пьянку. А что еще делать? — просто пьешь уже третью неделю. — парень руки на колени ставит, продолжая прожигать взглядом дыру в и без того больной голове Голубина. — ой, да не гони. — машет рукой примерно в ту сторону, откуда доносился голос, потому как открывать глаза не хочется. — Не неделю. — видимо цифры и числительные мозг решает упустить, чтобы не усложнять. — две недели, третья пошла, Глеб. — размеренно. Четко. Чтобы дошло лучше до пьяного мозга. — Тебя никто не видел все это время. И как я понимаю, пить ты начал сразу. — удивительно, что в его голосе не слышно обвинений или претензий. Он просто сообщает это как новость, как факт, не пытаясь пристыдить. Почему-то именно за эту мысль цепляется мозг. — да я не собирался, — и тем не менее язык лишь выдает недовольство, опровергая все слова. — думал поеду разбираться, разговаривать. — но бутылка попалась под руку? — а вот это уже было похоже на упрек. — да иди ты. — дергая ногой, неслучайно пинает друга, отрывая голову от дивана и опуская вниз. — Я написал ей тогда. Просил встретиться, уговаривал поговорить. Знал же, что не могла не послушать, не поверить… — подозрительно тихо говорит, подозрительно нервно сжимает руки, напрягаясь всем телом, подозрительно прячет глаза. — Но она ответила той ночью, что больше не хочет получать от меня ничего. И попросила не названивать и не мешать ей жить дальше… Кто? Настя? Серьезно? Слава чуть хмурится, вновь собирая отрывки слов Голубина и пытаясь собрать общую историю, из-за которой девушка могла так поступить. Что-то не складывается. В его голове определенно каша посложней, что у того, чьи пальцы уже похрустывают от силы, с которой сжимаются кисти в кулаки. — я не поверил, что она могла так сказать. Написал снова, — его голос такой ровный, что пугает и настораживает гораздо больше чем крик. — но после получил сообщение с ее номера от Игоря долбаного. С ее фотографией. В его кровати. В комнате, как и в квартире повисла полная тишина. Никто не двигался, никто ничего не произносил, будто не решался прервать это напряжение. Эта новость повергла в шок. Михайлову не составило труда представить, что испытывает сидящий напротив. Это было проще простого. Он знал о ревности к нему самому, хотя он ни на чем на настаивал, да и ни на что не расчитывал даже, а тут такое. Удивительно, что Голубин просто пить начал, а не пошел убивать всех подряд. — тебе нужно проспаться. — вывод к общему состоянию дел. Нужно трезветь. И он здесь за этим. А разговор о проблемах пока стоит замять. — Слышишь меня? Давай вставай. — блондин не реагировал, продолжая пялить куда-то в пол, заставив Михайлова подняться и попытаться помочь. — Глебыч, давай, не маленький. Нельзя сидеть и убиваться, нужно взять себя в руки и что-то делать. — Надо сходить до магаза, — хмыкнув, делает заявление, когда друг удерживает его на ногах. — у меня все закончилось, и телефон вырубился. — под словом «все» подразумевалось явно что-то способствующее отключению мозга от проблем. — я не это имел в виду, ну да ладно. Уже хоть что-то. — продолжая тащить Глеба в сторону спальни, Слава оценил, что и собеседник легко ушел с темы. — Вот отоспишься, протрезвеешь, тогда должно быть проще. — не хочу я спать. — поняв, что последует дальше, парень стал отпихивать друга, надеясь направиться обратно в коридор к входной двери, но пока что ноги не слушались, и самостоятельно стоять было проблемно. — тебе только так кажется, сейчас за секунду отключишься. — пихнув на кровать Голубина, Михайлов со спокойной душой приоткрыл окно, чтобы друг не задохнулся в духоте, а после накинул на него плед. — А я пока в магаз схожу. — чтобы успокоился и не порывался сделать это самостоятельно. Конечно же, Голубин отрубился через пару минут, когда перестал бурчать недовольства себе под нос и сдался, поняв, что усталось побеждает все прочие желания. Он просто отключился впервые за последние несколько суток.

***

— ну что? — словно отмечаясь, Слава набрал номер Артема, надеясь спросить и узнать что-то уже в логичной речи. Сейчас же он реально направлялся в круглосуточный магазин, понимая, что еды в квартире нет, да и мусор в виде нескольких пакетов бутылок стоило вынести. — он в отключке, я мало что понял из его рассказа, но они походу расстались что ли? — странный вопрос к человеку, не имеющему к их отношениям никакого, как то не странно, отношения. Однако спрашивать больше не у кого. Да и все остальное казалось слишком сложным, чтобы об этом спрашивать. — не знаю, я пока не стал ничего узнавать, у нее состояние не очень… — не очень? Да она явно была сама не своя, еще и выпившая, еще и слишком странно себя вела. — но очень похоже на то. — допускать такую мысль не хотелось, однако ее фраза «мы больше не вместе» продолжала крутиться в голове. — он еще про бывшую много говорил. — ну вот это уже совсем неприятная новость. — И про какого-то Игоря, с которым она уехала… — блондин просто вкидывает факты, которые запомнились из общего потока информации. — а кто он, не сказал? — хоть какую-нибудь зацепку. Всего одну. — бывший одноклассник что ли… — так значит… интересно. Теперь есть представление, как узнать о нем побольше. Тем более это будет так просто. — у него я ее и забрал. Не думаю, что она очень хотела с ним находиться. — взаимный вброс фактов. Ну все же по-разному мыслят, так что не помешает думать обоим. — как ты вообще ее нашел? — хмыкая, радуясь, что не ошибся, подумав, что не могла девочка сама уехать с кем-то посторонним. Но почему тогда она была с ним? И почему запрещала Глебу общаться? Остается пока загадкой. — давай встретимся? — действительно разговор не очень телефонный, лично по-проще будет. — Все расскажешь, что он болтал, думаю, он еще долго отсыпаться будет. — ладно, скоро подъеду. — звонок сброшен, Артем вновь в мыслях лезет на поиски информации об этом Игоре, а Слава ускоряется с покупками, все-таки слегка закупившись и оставив продукты в холодильнике. У кровати оставляет таблетку и минералку, надеясь, что если друг проснется до чьего-либо появления, то выпьет это, а не новую дозу градусов. Дверь за собой закрывает, забирая единственные ключи и почему-то тормозя на минуту у двери. Все же должно быть хорошо? Что может случиться? Наверное, ничего. Отсыпаться он и правда должен долго, а потому у всех есть несколько долгих часов для размышлений. Чуть пихнув закрытую дверь, парень потопал вниз, направляясь теперь к Артему, чтобы все обсудить и все рассказать. Да, эта ночь выдалась и для него бессонной, так как уже почти пять утра, а впереди еще встреча с Артемом, а потом уже дом и, возможно, сон.

***

Разговор выдался долгим, потому как передать все, что наговорил Голубин за два часа, было слишком сложно. Да, Слава изначально понимал, что ему важней запомнить все слова, чем пытаться понять логику пьяного мозга, но вникнуть казалось всегда проще, а потому в голове творится полный ужас. Артему он тоже выдавал все как несвязные факты, которые только всплывали в памяти, что тот хмурился недовольно и ворчал под нос, что лучше бы диктофон тогда уж включил. Самому же собеседнику рассказать то особо было нечего. Случайно заметил в чужом доме, испугался, забрал. Ни о каких подробностях ее состояния даже упоминать не стал. Не стоит пока. А потом повисла тишина. Оба сидели в некотором напряжении, о чем-то размышляли, пытались выстроить все события в один ряд, понять причины, да и сообразить, что делать то дальше, как поступать, что предпринять. Вроде и лезть не хочется, но эти двое не выглядят так, словно уже сегодня утром сами собой придут в норму. — ладно, — поняв, что даже от всей инфы, появившейся сейчас, легче особо не стало, Тема решает, что ночь не то время для принятия решений, а потому бьет руками по столу, на который облакачивался. — разберемся. У меня скоро Лера вернется, не хочу ей все рассказывать, надо бы как можно меньше распространяться обо всем этом. — она явно по женской натуре станет куда сильней всех вокруг переживать. А сейчас это никому не нужно. — Сможешь забрать Настю к себе? — не отдал бы, но вид у нее больно палевный, да и сложно будет объяснить, почему не у Голубина ночует. — Или у тебя планы? — нет, нет, конечно заберу. — Слава тоже с места подрывается, понимая намерения друга закончить эту ночь без размышлений и разговоров. — а я тогда поеду вправлять мозг Голубину. Как только он работать начнет. — сообщает о планах на будущее, пока провожает блондина к дверям. — я не нашел больше алкоголя в его квартире, а идти покупать он пока не в состоянии. — тот быстро кеды с легкой курткой накидывает. И не мерзнет ведь, хотя на улице еще не жарко. — завтра к нему скатаюсь, верней сегодня уже. Заедешь за Настей присмотреть, а то я за состояние ее переживаю. — странно, наверное, повторять эту фразу так часто. Палевно, что что-то не так. Но тайная надежда, что все обойдется, и все самое страшное останется лишь в его догадках, все-таки есть. Потому подробности даже Славе пока не высказывает, уже утром все должно измениться. Должно стать лучше. А тогда уже и будем смотреть. Пока рано делать выводы. Всему свое время. И сейчас время всем вернуться по домам и вздремнуть, чтобы утром вновь направиться на решение дел.