постскриптум.

«привет» каждый раз антон так начинает их ссаный диалог и каждый раз жалеет об этом, ведь ему до безумия стыдно, что он отвлекает этого человека от, возможно, важных ему дел или людей, что он донимает его с о б о й, и вообще просто надоедает своим вечным присутствием. «как ты себя чувствуешь?» это не вопрос ради вопроса, всё совершенно не так. ему блядски интересно как он себя чувствует, а ведь он знает, что арсению плохо, он каждый раз замечает это в общих беседах по паре сообщений, и каждый раз попов проклинает его за ссаную внимательность. но он никогда не отвечает ничего внятного. каждый раз увиливает от вопроса так, что ты сам не заметишь, как вы давно ушли от темы, будто он так делает уже в миллионный раз. «как день проходит?» до безумия тупой и глупый вопрос, до тошноты бесполезный, как и сам антон, но, блять, он всё равно его задаёт, потому что хочет знать буквально всё, что его у него внутри, снаружи, в е з д е, хочет быть первым, кому он напишет «доброе утро», хочет быть последним, кому напишет «спокойной ночи», и просто хочет быть тем человеком, кому он откроет себя до конца, достанет скелеты из шкафа и просто отдаст себя с головой. «я тут хотел сказать тебе кое-что, ты же не против?» шастун не понимает какого хуя он вообще спрашивает, какого хуя он просто не выложит все карты на стол и просто, блять, не поставит перед фактом, от которого бегает уже, наверное, месяц, но нет же, сука, он же ебаное ссыкло, которое не может сказать всё прямо, без каких-либо намёков, без увиливаний от темы, без перевода разговоров, потому что ему просто стыдно признаться арсению, блять, попову. ему страшно, что его пошлют нахуй. ему больно. «ты действительно прекрасный человек, слышишь?» он не слышит тебя, блять, не слышит. он кусает губы, в надежде, что это его остановит от плачевных последствий, но нет, не выходит. он продолжает стучать по клавишам, нервно набирая текст сообщения, которое, скорее всего, никогда не будет отправлено. как и все другие. «ты блядское солнце в моей жизни. возможно, я смотрю на это всё через розовые очки, как ты и говорил, но меня не ебёт это, понимаешь?» арсений никогда не отвечает на вопросы, и на эти тоже никогда не ответит, просто проигнорировав их, либо отшутившись как-то по-глупому, стараясь разрядить напряжённую обстановку, но от этого легче никак не становится. шастуну никогда не станет легче. «и это, возможно, до безумия глупо» антон понимает, что не «возможно». его мысли орут в унисон, чтобы он стёр всё то, что написал, и убрал бы эту идею куда-нибудь подальше, либо вылил всё в сухие строки в своём паблике, как он всегда и делает, но сегодня что-то не так. сегодня всё по-другому. «но я просто хотел, чтобы ты знал это и помнил.» он прикрывает глаза и трёт переносицу. его сердце пиздец, как болит, но он забивает огромный хуй и продолжает писать эти злосчастные строки. внутри что-то сжимается, не давая нормально вздохнуть, и он будто-бы надеется, что если он не нажмёт на кнопку «enter», то это чувство пройдёт. он надеется, что это сообщение не будет доставлено. он надеется, что он его не прочитает. «ещё ты безумно красивый.» из глаз текут слёзы от нахлынувших воспоминаний от том, как они сидели в скайпе и общалисьобщалисьобщались, как шутили тупые шутки, как смущались, как просто жили этим моментом. антон понимает, что арсений не просто красивый. он до чёртиков чудесный. он смотрит, блять, на него, как на картину ебаного пикассо, которую сам же и спиздил из эрмитажа, но он нихуя не может с этим поделать. не может перестать тонуть в этих глазах, не может перестать влюбляться в эти изгибы тела и в мимику, не может перестать л ю б и т ь. «просто проигнорируй это сообщение, если ты ничего ко мне не чувствуешь, ладно?» прохладно, блять. он не двигается с минуту, пальцы дрожат, застыв над клавиатурой, но он не знает, что ещё написать. в лёгких не хватает воздуха. «пэ. эс. я люблю тебя.» и он отправляет.