Я заставлю тебя полюбить меня снова.

— Он всё рассказал ей… — безнадёжно и без эмоций начала Ирина, смотря в стену, и, сидя на полу, — Рассказал. — Ир, он врёт! — Нет! Он не врет! — она встала и начала бить Кривицкого, — Зачем ты привёл его в нашу больницу?! Зачем?! — Ира! — он крепко прижал её к себе и пытался успокоить, — Успокойся! — Гена, они с отцом уехали в другую страну, Белоусов не сказал, куда именно, — тихо говорила она, жмуря глаза от слёз. — Как уехали? — А вот так! — вырвалась она, — Её отец — чиновник! Ему не нужны эти проблемы, с тем, что его дочь — приёмная! Он увёз её, чтобы не было шумихи. — Ир, я обещаю тебя, я найду их, поговорю и верну её, — держал он её за плечи и смотрел в её изумрудные глаза. — Не смей! Нам будет ещё хуже! — она подошла к входной двери и снова посмотрела на него, — Она больше не наша дочь, она — его. Мы сделаем ей ещё хуже, не надо. Пусть она будет с ним, с тем, с кем она уже всю жизнь. Мы лишь хотели убедиться, что с ней всё впорядке — убедились. На этом хватит, — она вышла из номера и спустилась к Покровскому. — Ты где так долго была? — Артём звонил, просил подсказать по одному вопросу, — садясь, сказала она. — Понятно, а до этого кто звонил? Ты так перепугалась. — Это преподаватель Тёмы, экзамен сын не сдал, вот через пять дней пересдача. Услышать этого не ожидала, он же у меня на отличник, вот и испугалась, — с наигранной улыбкой на лице, сказала она. — О, как, понятно. Давай ешь, и пойдем гулять, а то время уже девять часов. — Лёша, а может завтра? Что-то настроение нет, прости. — Ну, ладно. Точно все нормально? — он слегка дотронулся до её холодной бледной руки и посмотрел в её глаза, которые выдавали всю правду, но Алексей не мог понять, что же на самом деле случилось с ней. — Да, просто я устала, ещё и Артём. До завтра, — она аккуратно убрала свою руку, улыбнулась возлюбленному и пошла в свой номер. И тут произошло то, что она так тщательно скрывала от Алексея, из глаз блондинки пошли горькие слёзы от всего происходящего вокруг неё. Ирина быстро забежал в свой номер, закрыв его на замок, она скатилась по двери вниз, и, зажав свою голову между коленями, начала реветь. Пытаясь вдохнуть воздух, она размазывала свои слёзы вместе с тушью по щекам, всхлипывая носом. Встав с пола, она начала бить и рвать все, что попадалось ей под руку. Тарелки. Кружки. Лампа. Одежда. Обувь. Всё это в одно мгновение оказалось на полу в разбитом и разорванном состоянии. — Какая же ты тварь, Белоусов! — она ударила рукой в стену, ей не было больно, точнее, она уже привыкла к постоянной боли. С появлением Кривицкого в её жизни все изменилось. Изменилось, к сожалению, в худшую сторону. За эти тридцать лет, пока Геннадий наслаждались заграничной жизнью в Израиле, Ирина пыталась забыть все, что у неё было с Кривицким. Его. Их дочь. Студенческую жизнь. Все это ей пришлось забыть, и она сделала это. Ей потребовалось два года, чтобы забыть все это. Кривицкого она забыла сразу, так как встретила Павлова, и он ей в этом помог. А вот с их дочерью все было труднее. Через год после того, как они поженились с Павловым, родился Артём, и тут воспоминания Ирины всплыли снова. Почувствовав, что силы покидают её, она легла на кровать и начала успокаиваться. Поджав под себя ноги, она укрылась тёплым одеялом и смотрела на ночной город, через окно. Голова Павловой снова дала о себе знать, и Ирина выпила таблетку так, как знала, что у неё опять упало давление от этих переживаний. На следующее утро, заведующая с трудом открыла глаза, которые были слегка воспаленные от вчерашнего. Она привстала, посмотрела на бардак в её номере, который она развела вчера, вздохнула и принялась все убирать. Зайдя в ванную комнату, она начала делать все утренние процедуры, слегка поторапливая себя, чтобы успеть на встречу. Выйдя из ванной, она заметила на своём телефоне смс от Алексея: «Спускайся вниз, будем обедать». Ирина посмотрела на часы, которые показывали 12:20. — Ничего себе, я поспала… Выбрав одежду для сегодняшнего дня, который она проведёт в окружении двух начальников в областной больнице Казани, она подобрала под одежду нужные туфли на небольшом каблуке и вышла из своего номера, совершенно без какого-либо настроения после вчерашней новости. — Доброе утро, — как-то резко и даже грубо сказала Ирина, садясь за один столик с начальниками. — Доброе, — в один голос сказали мужчины, которые уже принялись за обед. — Ир, я тебе первое и второе заказал, ешь давай, — указал Алексей на блюда перед Ириной. — Спасибо, я не хочу, — так же без эмоций ответила Ирина. Ни настроения, ни аппетита у неё совершенно не было, что не скажешь о Кривицком. Геннадий ел с огромным аппетитом, даже улыбка во все тридцать два зуба красовалась на его лице. Это очень смутило Павлову, ведь он даже не расстроен тому, что его дочь в другой стране, его дочь знает всю правду, а ему наплевать! — Так, нам уже пора, — сказал Геннадий, посмотрев на часы. — Да, сейчас. Я в номер поднимусь, мне нужно кое-что взять, — Алексей покинул коллег и пошёл в свой номер. — Ир, садись пока что в машину, — он слегка обнял её за талию, помогая сесть ей в машину. — Убери свои руки! — Ты чего?.. — Не смей меня трогать! Ни-ког-да! — она была возмущена поведением Кривицкого после того, как он узнал такую новость о своей дочери. Ирина села в машину и смотрела куда-то вдаль. Дождавшись Покровского, хирурги сели в машину и направились в больницу, где их уже ждали коллеги из разных городов России. Не будем вдаваться в подробности этой конференции, всё по классике. Сначала врачи из разных городов обсуждали, что пора повысить зарплату врачам, затем начали выступать главврачи больниц, прося различные аппараты для своих больниц. Кривицкий был не исключение, он даже смог выбить для НИИ Склифосовского аппарат МРТ, в котором больница нуждается уже давно. Спустя четыре часа всей этой нудятины, как выразилась бы Ирина Алексеевна Павлова, коллеги начали разъезжаться по своим отелям. Хирурги из Склифосовского тоже сели в машину и поехали в свою гостиницу. — Когда следующая конференция? — интересовалась Ирина. — Завтра в пять часов вечера, — отвечал ей Покровский. Когда хирурги подъехали к гостинице, Алексей остановил Ирину у входа в гостиницу и посмотрел на неё с улыбкой на лице. — Лёша, ты чего? — впервые за весь день на лице начальницы появилась слегка заметная улыбка. — Наконец-то, ты улыбнулась, — обнял он её, — Я хочу, чтобы ты сегодня со мной поужинала. Сегодня у нас с тобой будет романтический ужин! — Свидание?! — усмехнулась она. — Ну, можно и так. Согласна? — Хорошо, я буду, — улыбнувшись ему, Ирина направилась в свой номер. — В девять вечера жду, — крикнул он ей вслед, а она лишь усмехнулась. Зайдя в номер, блондинка ощутила невыносимую боль в голове, как тогда, после операции, именно тогда случилась первая головная боль. Подойдя к окну, она открыла его, села на подоконник и начала жадно вдыхать воздух. Блондинка перебралась на кровать и дрожащими руками начала искать в сумочке нужные ей таблетки для давления. Найдя нужную ей упаковку, она выпила одну таблетку и надеялась, что она, как можно быстрее, начнёт действовать. Она и начала действовать. Только совсем в другую сторону, в худшую для неё. Встав с кровати, Ирина направилась за телефоном, чтобы позвонить Лёше и попросить его зайти к ней, только она не успела. Упав на пол, она оказалась без сознания, но набрать Алексея она всё-таки успела. — Алло?.. Алло?.. Ирина?.. — раздавалось на том конце, а затем последовали гудки. Покровский оказался в номере у Ирины спустя две минуты, что сыграло в пользу Ирины, в пользу её жизни. Он уложил её на кровать и быстро привёл в чувство. — Ир, что случилось?! — нервно спрашивал он. — Лёша, у меня голова болит… Лёша, сильно болит, — чуть ли не плача, говорила блондинка, жмуря глаза. — Улыбнись, Ира, улыбнись! — она послушно улыбнулась, — Вытяни руки вперёд! — она делала все то, что он скажет. — Нет, нет, Лёша, не инсульт! — проговорила она. — Уже хорошо, — найдя в аптечке сфигмоманометр, он начал измерять ей давление, — Сто восемьдесят на сто десять! Ты слышишь?! Как такое могло произойти? Ты гипертоник? — Нет, у меня всегда низкое давление. Моё рабочее давление — 110/70. — У тебя до этого голова болела? — Один раз, — сорвала подчинённая. — Что принимала? — она указала на таблетки, он взял их в руки, — Эфедрин?! — он повысил голос, а затем глубоко вздохнул, — Мне кажется, что ты совсем не врач. Этот препарат повышает давление, зачем ты его пила? — Я думала, у меня давление упало… Я же не думала, что оно повышается. — Павлова… Ты понимаешь, как это опасно?! У тебя и так давление повышалось, так ты ещё и таблетки для повышения артериального давления пила, — он сел на край кровати и смотрел на неё. — Прости… — на выдохе ответила она, — Лёша, голова… Не могу, — из её глаз пошли слёзы, она пыталась скрыть их от Алексея, но не получилось. Покровский набрал шприц и аккуратно перевернул Ирину на живот. Сделав ей укол, он укрыл её одеялом, лёг рядом с ней и обнял её. — Потерпи, сейчас легче станет, — нежно говорил он, аккуратно дотрагивался до её щеки, проводя по ней своей рукой. Спустя двадцать минут Ирине стало легче, и Алексей решил сделать ей неожиданный сюрприз, возможно, даже приятный. — Ир, я понимаю, что сейчас совсем неподходящий момент, но я уже настроился. Помнишь, я говорил, что сегодня у нас романтический ужин? — Да, и что? — она с непониманием посмотрела на него. — Это был бы не простой ужин, я хотел сделать тебе сюрприз. — Так сделай его мне сейчас, — её глаза загорелись огнём и боль немного отошла. — Ты выйдешь за меня, Ирина? — он встал перед её кроватью на колено и смотрел в её глаза. Павлова явно не была готова к такому повороту, поэтому смотрела то на Алексея, то на кольцо в его руке.