Я заставлю тебя полюбить меня снова.

Проснувшись на следующее утро, Ирина и Алексей начали собирать свои вещи, так как уже сегодня планировали выезжать обратно в Москву из-за состояния Павловой. Собрав свои вещи, Алексей сел на кровать к Ирине, которая, все так же, без сил лежала и смотрела на него своими глазами. — Как ты? — едва слышно спросил он. — Пойдёт, — улыбнулась она уголками губ. — Я пойду дойду до Кривицкого, скажу, что мы поедем, — она слегка кивнула ему, и он пошёл в номер начальника, — Гена, спишь? — зайдя в номер, начал он. — Нет, что-то случилось? — ответил Гена, застилая кровать. — Ирине плохо, поэтому мы уедем сегодня. — Вот вы молодцы, конечно! Машина у нас одна, я на чем поеду обратно? Вместе поедем, я сейчас соберусь. Тем более лишний врач Ирине не помешает. — Кривицкий, оставайся. — Я все сказал, считай, что это приказ! — прикрикнул Геннадий и начал собирать свои вещи. Покровский был разочарован, что Кривицкий тоже едет вместе с ними, но по-другому никак, вдруг Ирине станет хуже, в Москве свои связи, знакомства, лекарства. — Ир, давай давление померяем, и будем выходить, — сказал Алексей и начал измерять ей давление. Павлова смотрела на него своими влюблёнными глазами и была рада, что скоро станет его женой, — Высокое! Давай укол сделаем, чтобы в дороге полегче было, — она делала все, что он скажет, она полностью подчинялась ему. Сделав ей укол, Алексей предупредил её, что с ними едем Гена, чему Ирина была совсем не рада. Алексей взял все свои и её вещи, Ирина аккуратно взяла его под руку, так как она еле стояла на ногах, и они вышли из отеля, где их уже ждал Кривицкий. — Ты как? — Прекрасно! — с агрессией ответила она Кривицкому. — Гена, усади её, я пока вещи в багажник положу, — Алексей ушёл, а Гена крепко взял Ирину и начал аккуратно усаживать её на заднее сиденье автомобиля. Ирина никак не сопротивлялась, так как без чьей-либо помощи сесть она не сможет. Кривицкий сел на переднее сиденье, а Алексей сел на водительское место. — Нам нужно заехать в Министерство, предупредить, что мы уехали, — сказал Гена, и Алексей кивнул. Ирина легла на заднее сиденье, положила под голову подушку, смотрела в окно и пыталась хоть на минуты не чувствовать эту боль эмоциональную и физическую. Приехав к Министерству, Алексей с Кривицким вышли из машины и пошли предупреждать Министра Здравоохранения города Казани. — Сергей Сергеевич, добрый день. Мы к вам по делу, — начал Гена. — Я вас слушаю, Геннадий Ильич, — встав с кресла, сказал Министр Здравоохранения. — Нашей коллеге стало плохо, мы вынуждены покинуть вас и вернуться в Москву. — Это… Та милая блондинка… Ирина Алексеевна, кажется, да? — Да, именно. Вы уж нас простите, что так вышло. — Вы что, какие извинения? Езжайте, конечно, пусть лечится, — с переживанием говорил Сергей. — Спасибо большое, надеюсь, мы ещё увидимся, — сказали хирурги НИИ Склифосовского и улыбнулись. — Я тоже, надеюсь увидеть вас тем же составом, с Ириной Алексеевной! — они пожали друг другу руки, и хирурги вышли. Как только они сели в машину, Алексей повёл машину на трассу. Геннадий был в своих мыслях, мысли его были об Ирине, о том, как ей доказать, что Алексей её не любит. Ирина тоже была в своих мыслях, но её мысли были не о Геннадие, а о сыне и дочери. Павлова винила себя в этом, от этих мыслей она начала плакать, но начала плакать тихо, чтобы никто не услышал. Крупные слезы одна за одной стекали по её щекам. Алексей не видел этого так как Ирина лежала так, что голова её была за креслом Покровского. А вот Геннадий решил посмотреть, чем занимается Ирина, и увидев её слезы, он не отрываясь начал смотреть на неё. Она смотрела ему в глаза и продолжала беззвучно плакать. Геннадий видел в её глазах бездонную грусть, видел то, что она уже устала плакать, устала быть несчастной, но он не знал, чем ей помочь… — Что такое? — спросил Алексей и повернулся к Ирине, заметив, как Геннадий смотрит на неё, но Павлова вовремя отвернулась, и Алексей не увидел её слез. Ирина начала кусать свой кулак и продолжать плакать, только теперь её всхлипы слышались очень отчётливо, и хирурги это услышали. — Ир, — начал Гена, и машина остановилась. — Ирина, что такое? — Алексей вышел из машина и заглянул к ней на заднее сиденье. — Всё нормально… — Ира… — Лёша, не сейчас, — ещё сильнее начала она плакать и отвернулась от них. — Лёша, это бесполезно, — начал главврач, когда вышел из машины, — Она сейчас наплачется и давление опять подминимется, надо успокоительное делать, — он достал аптечку и посмотрел на Ирину, которая никак не реагировала на хирургов. Кривицкий аккуратно и быстро сделал ей успокоительное, — Садись за руль, я с ней взади поеду, — сказал он, когда сел к Ирине. — Кривицкий, а может ты за руль сядешь?! — Покровский, ты серьёзно? Ревновать сейчас вздумал?! Садись! — Геннадий положил голову подчинённой себе на колени и начал аккуратно гладить её по голове, чтобы она уснула. Всю дорогу Покровский смотрел то на дорогу, то на них. Алексей боялся, что Кривицкий уведёт Ирину и, соответственно, он не сможет отомстить и сделать больно Геннадию. Когда Ирина уснула, Гена укрыл её пледом и продолжал гладить её по голове, смотреть на неё и улыбаться. — Она горячая… — дотронувшись рукой до лба подчинённой, сказал Гена. — Только этого не хватало. — Пока ничего не будем делать, когда проснётся, померяем температуру, а сейчас пусть поспит. Приедем в Москву напишешь ей больничный, пусть дома лежит. — Это понятно, но она не будет лежать дома, это же очевидно. — Привяжешь, если надо будет. На работу ей нельзя. — А заведовать кто будет? Она быстро не вылечится, такое давление шпарит. — Брагин. — Что, прости? — посмотрев на Гену, усмехнулся он. — Ну, да… Я Брагину финансовые вопросы не доверю, — задумался Гена, — Точно! У нас же во вторую хирургию другая заведующая выходит с завтрашнего дня, а ту, можно попросить подменить Ирину. — Людмила Васильевна, да? — Да, да, — нашли они выход, но Гена все продолжал думать и смотреть на Покровского, — Лёша, передумай… Не женись на ней! Ты больно сделаешь ей, а не мне… — Кривицкий, я люблю её, — опять врал Алексей, так как в машине находилась Ирина и он боялся, что она может услышать. — Хорошо, я с тобой один на один потом поговорю! Проснувшись через шесть часов, Ирина отодвинулась от Кривицкого и смотрела в окно. — Ир, померяй температуру, — Гена достал градусник и дал ей. Она не стала его брать, так как чувствовала себя нормально. — У меня нет температуры, — дотронувшись до своего лба, Ирина убедилась в достоверности своих слов и продолжила смотреть на проезжающие дома, деревья, поля. Ирина не хотела никого видеть. Ни Алексея, ни Геннадий, никого! Ей хотелось лишь обнять своего сына и бесконечно просить у него прощения, заслужить его прощения и заслужить его доверие. Через пять часов они прибыли в Москву, Алексей пригнал машину к дому Ирины, и они с Геннадием начали разгружать вещи из машины. Выйдя из машины, Ирина держалась за руку Покровского, так как сил у неё по-прежнему не было. Павлова подняла свой взгляд и увидела того, кого хотела увидеть — сына. Увидев его, она закрыла свой рот рукой и слезы вновь пошли из её глаз. Артём смотрел на свою маму, смотрел как она держится за своего начальника, так как сил у неё нет и как она плачет на его глазах. Ирина отпустила Покровского и начала медленно, будто боясь спугнуть Артёма, подходить к нему. Покровский с Кривицким стояли около машины и наблюдали за тем, что будет дальше. — Тёма, — дойдя до него, она начала держаться за него и смотреть на него, — Любимый… Прости, прости, — плакала она и хотела увидеть хотя бы какую-то реакцию сына. Павлов аккуратно обнял её, сильно прижав её к себе. — Не плачь, я очень тебя прошу… — Я виновата перед тобой, сыночек, — плакала она ему в плечо и изо всех сил обнимала его, — Я не знала, как тебе сказать… — Я тебя простил, не плачь, пожалуйста, родная… Любимая, я тебя очень люблю, — поцеловал он её и продолжал обнимать её. Павлова уже не плакала, на её лице постепенно начала появляться улыбка, — Мама, кто из них отец моей сестры? — спрашивал он её тихо, Ирина стояла к ним спиной и не хотела поворачиваться, — Худой или тот, что побольше? — Второй… — Артём отстранился от неё и пошёл к хирургам. Ирина не понимала, что он хочет сделать, но с замиранием сердца наблюдала. — Ну, здравствуй! — поздоровался Артём, — Смелости не хватило признаться тогда, в ресторане? Не хватило смелости остаться с мамой тогда, тридцать лет назад, да?! Какой же ты после этого мужчина? — Артём сжал руку в кулак и ударил Кривицкого в нос, — Это тебе за маму! — Артём! — единственное, что вскрикнула Ирина. С одной стороны, она хотела, чтобы это произошло, а с другой, он же не виноват. Артём взял вещи мамы, подошёл к ней, взял её за руку и завёл домой. — Да, Кривицкий… По жизни неудачник! — Покровский достал из аптечки вату и помог остановить Геннадию кровь. — Садись! Нам на работу надо! — крикнул Гена и сел в машину вместе с Покровским. Кривицкий понимал, что Артём ударил его за дело. За то, что бросил. За то, что бросил с ребёнком. За то, что струсил тогда, в ресторане. За всё! Геннадий понимал, что это лишь малая часть того, чего он мог получить.