Я заставлю тебя полюбить меня снова.

Геннадий Ильич выполнил просьбу подчиненной и был рад, что именно об этом она попросила. Павлова сидела у Кривицкого в кабинете и пила крепкий чай, который для неё сделал Гена. — Ир, ты только не расстраивайся, — он коснулся рукой её щеки и вытер крупинки слёз. — Так больно, когда тебя предают… Когда тебя меняют на других… — Я понимаю, успокойся, пожалуйста, — он слегка поглаживал её по спине. — Что, прости? — она повернула голову в его сторону, — Понимаешь? Серьёзно? — она усмехнулась, — Да ты понятия не имеешь, как это больно! — Ир, ну, пожалуйста, — он приобнял её и начал успокаивать. — Получается, — она отстранилась от него, сделала глоток чая и посмотрела в окно, — Получается, это правда, что он отомстить решил… Вот только отомстить он тебе решил, а больно сделал мне! Кривицкий, как же я ненавижу тебя, — она закрыла лицо руками и тяжело простонала, — Он сделал больно мне, хотя мстил тебе!!! — Ир, Ирина, прости меня, пожалуйста, — он убрал её руки от её лица и повернул её к себе. — Прости? Прости?! Кривицкий! — она встала из-за стола, — Передо мной никто так часто не извинялся, как ты! Сколько можно извиняться? Сколько можно косячить, причинять мне боль, а потом просто извиняться. Слушай, а очень удобно, да? Ты думаешь, я такая дура? — она подошла к нему ближе и заглянула в глаза, — Напрасно ты так думаешь! — он ничего не говорил, лишь смотрел на неё и понимал, что у неё стресс, ей нужно выговориться. — Ир, успокойся, сядь. У тебя просто стресс… — он встал и подошёл к ней. — А у меня по жизни стресс, Гена! По жизни. И всё из-за тебя, — Ирина начала бить его в торс, но он крепко прижал её к себе, что она не могла пошевелиться. — Тише, тише, — он держал ее, как бы обнимая, и целовал в макушку. — Гена… — плакала она ему в грудь, — Ну, почему… Я хочу простого женского счастья, а он?.. — Ччч, — гладил он её по голове и слегка ослабил свою хватку, и она обняла его, — Будет тебе женское счастье, будет, — она подняла свою голову и посмотрела ему в глаза, — Ир, я по прежнему люблю тебя. Очень сильно люблю, — он дотронулся своими губами до её губ и отстранился, она заглянула ему в глаза и притянула его к себе снова. Павлова запустила свои руки в его волосы и страстно начала целовать его губы. В этот момент ей стало так хорошо, она показала ему всё свои чувства и больше не скрыла их. Гена прижимал её к себе всё сильнее и сильнее, будто боясь, что она убежит. Спустя пару минут их страстно и долгожданного поцелуя, Ирина отстранилась от Геннадия и улыбнулась. — Мне нужно идти, — она высвободилась из его объятий, — Спасибо, что помог, — она вышла из кабинета и направилась в свой кабинет. К Геннадию зашла Алла, и Кривицкий, как они договорились с Ириной, с позором выгнал её из больницы. Написал ей «прекрасную» характеристику и попросил удалиться из его кабинета. Возможно, Ирина поступает неправильно, что так мстит Покровскому, ведь, может быть, он любит Аллу на самом деле. Но он обманул и предал Ирину, такого она простить точно не сможет. Зайдя в свой кабинет, Ирина взяла все вещи Аллы и выкинула их за дверь. Как бы это не звучало, но на душе становилось легче от этой мести. — Ир, — в кабинет вошёл Покровский и встал у стола Павловой, — Я объясню всё. — Да? — она усмехнулась и откинулась на спинку кресла, — Давай. — Мы писали отчёты, — он взял папку и дал Ирине, — Вот, можешь проверить. А потом… — он замолчал. — Ну, хорошо, я помогу, — усмехнулась она, как бы показывая, что ей всё равно, но на самом деле она наступала на свои чувства, чтобы сейчас казаться равнодушной, — Потом ты решил её отыметь, правильно? Можешь не отвечать, правильно. Она была не против, и ты с удовольствием трахнул её. Трахнул её в моём, ещё раз повторю, МОЁМ кабинете. Покровский, да ты тварь! — говорила она это с улыбкой и смотрела ему в глаза, правда всё равно не видела их, потому что Алексей смотрел в пол. — Я не знал, что ты сегодня выходишь, Ирина. — А, ну, это много меняет, конечно. Если бы ты знал, ты бы в другой день переспал с ней, да? — она встала и начала ходить по кабинету, — Я думала, приеду сегодня, порадую любимого, что уже работать могу, сюрприз ему сделаю. А тут вот как… Сюрприз сделали мне. Правда, очень хреновый подарок получился, Алексей Абрамович. А теперь сядь, — повысила она голос, и он сел, — Ты уволен, — она села за стол. — Ирина, а вот этого не надо… Тут ты моя подчинённая и право не имеешь. А Кривицкий меня не уволит, потому что врач я, действительно, хороший. — Уверен? — она засмеялась ему в лицо, — Ну, во-первых, Кривицкий будет готов убить тебя, потому как человек ты тоже говно, а уж уволить… Это запросто. Ну, а, во-вторых, — она достала бумагу и дала ему, — С этого дня я главврач первой хирургии, а ты — никто, — она развела руками, — Характеристика твоя готова, правда, она ужасная, — она улыбнулась, — И да, в Москве тебя ни одна больница не возьмёт, об этом я позаботилась. Ну, всего хорошего, хотя… Хорошее у вас в жизни уже навряд ли будет. Прощайте! — Алексей встал и уже хотел было сказать, но Ирина перебила, — Лучше молча выйди, ведь хуже будет… — он сжал кулак и вышел, хлопнув дверью. Ирина выдохнула и на глазах её появились слёзы не столько от обиды, сколько от головной боли. Павлова аккуратно встала из-за стола, взяла тонометр и начала мерить давление. Давление повысилось, но было не критическое, поэтому она выпила таблетку и прилегла на диван. Ей стало легче от мысли, что Покровскому тоже больно, тоже неприятно. На лице заведующей появилась еле заметная улыбка, она была рада, что измена Алексея выяснилось до свадьбы, а не после…