Как жаль

Жан всегда знал: полностью Микаса никогда не станет его - часть, отведенная в её сердце Эрену была так велика, что он до сих пор с трудом верил, что и для него там нашлось местечко. Любила ли она его? Он не сомневался. Она отдала бы за него жизнь, она была верна, она была матерью его детей, была безупречной женой. Но временами в её взгляде появлялось нечто и Жан прекрасно понимал, что она далека от него, сидела рядом с ним, обнимала, целовала - и была не здесь. Возможно, она видела то же, что и он сам иногда - Эрена на берегу моря. Соль и песок. Бескрайние просторы океана и свободу. Чувство, что все у них впереди. Что они молоды. Возможно, им вообще не стоило начинать. Но тогда, после всего, она была словно струна - вот-вот и не выдержит, лопнет. Он не мог её оставить. Щемящая нежность накатывала волнами, он смотрел на Микасу - как она была прекрасна в своей надломленной хрупкости - и не знал, как ей помочь. Невозможно было бесследно залечить её раны, невозможно было дать ей того, что она хотела. Поэтому он просто стал ей другом. Опорой. Тем, на кого всегда можно было положиться, тем, кто просто всегда был рядом. То, насколько чистым может быть чувство внутри него, было поразительным. Жан не думал, что мог носить в себе нечто такое большое и настоящее. А потом она его поцеловала. Чувство увеличилось и распирало его, как воздух распирает шарик изнутри. Это было головокружительно. Словно освоить УПМ. Словно увидеть море. Словно снова оказаться в кадетском корпусе. Словно жизнь. Позже они поженились. Родилась Саша - бойкая и сероглазая, она не давала Микасе спать по ночам и Жан взял отпуск, чтобы его жена могла хоть немного высыпаться. Затем Эрен - застенчивый и вылитый отец. С ним проблем не было, и это казалось довольно забавным, но делиться такими мыслями Жан не спешил. Детей своих он обожал, но это не шло ни в какое сравнение с почти болезненной привязанностью Микасы. Она отдалилась, посвятила им всю себя. Тогда Жан чувствовал себя лишним. Вуайеристом, подглядывающим в замочную скважину. Микаса ему не принадлежала. Казалось, она с облегчением выдохнула, найдя в заботе о детях предлог меньше времени проводить с мужем, но вряд ли призналась в этом самой себе. Жан чувствовал это и просто принял. Снова стал другом и опорой. Его любовь всё ещё была кубиком, который Эрен пытался запихнуть в круглое отверстие. Тогда ему был годик, а вчера он сдал вступительные экзамены в медицинский. Саша и вовсе уже работает в полиции ("Пап, мам, я вам позвоню на выходных, хорошо? У нас тут такое дело! Расскажу всё-всё, но потом, мне надо бежать!"). И как давно его перестали удивлять телефоны? Подумать только, в пятнадцать он скакал на лошадях, а сейчас у них в квартире есть электричество. Лица товарищей возникали под веками. Люди, чьи имена понемногу вымывало из памяти. Казалось бы, всегда знал фамилию Марко, а попытался вспомнить - и не смог. - Странно, да? - Микаса заглянула в гостинную, вытирая руки полотенцем, и увидела, что он пялится на телефонный аппарат. - До сих пор удивляюсь техническому прогрессу. Просто в голове не укладывается. Впервые за долгие годы они остались по-настоящему одни. - Ты просто мысли мои читаешь, - улыбнулся Жан. Шарф на шее Микасы душил его. Правильный ли они сделали выбор? Или, может, просто погубили друг друга, только не замечают этого? Сожалеет ли она? - Не хочешь вечером в кино?.. - Одновременно.