Обернусь я чёрной кошкой и залезу в колыбель

—Ищите его! Не смейте упустить этого мерзавца! — кричал Томас, гневно стуча по витому подлокотнику трона. Подчинённые в спешке бегали по замку, попутно докладывая друг другу новости.       В то время в левом крыле все пожирал неостановимый огонь. Он с рёвом и треском все быстрее и увереннее шёл к правому краю замка. Люди ужасающе кричали, звали на помощь, стараясь как можно быстрее убежать, но все, как один, горели в огне.       Придворные Маги упрямо пытались затушить магическую силу, что держала сею стихию природы под защитой, но напрасно. По их лицам струился пот, они все быстрее теряли свои силы и, не выдержав, закричали, что ещё немного и огонь с ещё большей силой продолжит свой путь. Рыцари схватили Короля Томаса и как можно быстрее понесли его в подземелья, чтобы выйти далеко в поля. — Мы больше не сможем сдерживать это! Скорее, уходите отсюда! — кричал самый молодой Маг, корчась от боли. Рыцари кивнули и шустро помчались вниз по лестнице. Раздался взрыв и огонь погнался за ними, минуя каменные стены и ступени, хватаясь за пыль и грязь, стараясь ухватиться за рыцарские плащи. Парни еле дышали, хрипели, но бежали вперёд. Их доспехи скрипели и притягивали к земле.       До спасительного выхода оставалось пару шагов, но что-то затрещало и только один из рыцарей успел среагировать, толкая Короля вперёд. Грохот и двух молодых альф придавило тяжёлыми камнями. Всё стихло.       Томас схватился за сердце. Он один сидел в поле, где-то далеко раздавались крики и взрывы. Король сжал кулаки, яростно глядя куда-то в дремучие леса. — Ты поплатишься, Иоханн! Поплатишься! — зарычал Томас. Где-то взлетели птицы.

***

      Тёмная фигура медленно плыла меж деревьев. Где-то завыл волк. Он поднял лицо к луне и на смуглой коже появились бледные блики. Он все ещё слышал крики со стороны города, кто-то проклинал его, кто-то готовил вилы и факелы, готовясь искать его в ночи.       Губы расплылись в довольной улыбке, когда он вспомнил те слова. — Ты позор нашего рода, чёртов Колдун! Проваливай отсюда, гниль, иначе мы все пойдём за тобой, и будь уверен, мы найдём тебя и сделаем так, что ты пожалеешь, что ходил по священной Земле! — кричал один из сильнейших Магов. — Ты бельмо на глазу. Может ты бы и смог помочь нам, но ты отказался! Так что уходи и сделай так, чтобы мы больше не видели тебя!       Мужчина только пожал плечами и вышел, тихо прикрыв за собой двери. А после его огонь проглотил почти весь город. Он сидел на самом высоком дереве, смотря на медленно исчезающие постройки, слушал крики людей, боящихся жара пламени. — Вы гниль, Томас, — прошептал он и голос его ветром донёсся до Короля, сидящего в поле, — Вы не можете даже представить, как вы прогнили внутри.       И тогда раздался яростный рык. Иоханн только расхохотался и птицы вспорхнули, улетая.       Так он и бродил по лесу, рассматривая кору деревьев, проводил по ней руками. Иоханн слушал голоса листвы, травы и животных, которые тихо переговаривались между собой.

***

      С тех пор прошёл год. Колдун нашёл себе пристанище у реки. Вода успокаивала, тихо журчала. В лесу поселились различные существа. Прознав о том, что лес теперь под защитой Колдуна, они смело вышли из тьмы и начали спокойно проживать где хотят. А рыцари и не сувались туда потому, что Иоханн окружил лес глубоким рвом и наполнил его горящей водой и тот, кто решиться хотя бы палец туда опустить, лишиться его.       Так и жили. Все текло мирно и одинаково, пока однажды Иоханн не решил зайти в неизвестную ему часть леса.       Здесь было так же тихо, вот только фей и нимф тут было намного больше, но когда они увидели Колдуна, то начали громко визжать и не давали ему прохода. — Да тихо вы! — рявкнул он. Девушки мирно опали на землю, но настороженно смотреть не перестали. Иоханн сурово посмотрел на них и вдруг в отдалении услышал тихое хныканье. Нимфы оживились и начали ещё громче шипеть и визжать, цеплялись за ноги и пытались удержать мужчину. — Хватит! Все, я просто посмотрю, что там! Я ничего не буду делать!       Нимфы боязливо взглянули на Иоханна, но медленно убрали руки. Колдун пошёл на звук. Чем ближе он подходил к кустам, тем громче становился этот писк. Раздвинув кусты, он удивился. Немного дальше стояла небольшая хижина. Иоханн никогда не видел здесь людей и он был уверен, что ров, который он сделал, никогда бы не смог осилить человек. Он злобно зыркнул на нимф, и те отвели взгляд. «Понятно теперь все», — подумал Колдун и тихо начал приближаться к хижине. Нимфы вновь заверещали, но Иоханн махнул им рукой, говоря, что ничего он не сделает.       Плачь не прекращался. Он шёл из приоткрытого окна и Колдун на пробу заглянул туда. На подоконнике в корзинке лежало маленькое дитя. По пухленьким и покрасневшим щечкам текли слезы, но когда ребёнок заметил мужчину, то затих. Он открыл свои большие жёлтые глаза и с любопытством начал рассматривать Колдуна.       Иоханн пригляделся и его будто молнией ударило. Этот ребёнок был омегой, самой настоящей омегой.       В голове всплыла мысль о том, что ребёнок не зря здесь. Ведь именно из-за дискриминации омег Колдун и взбунтовался и за это был прогнан. Тогда в Королевстве царил Ад. Иоханн, как сейчас, помнит, что было, когда Король Томас только–только взошел на трон.       Первым его указом было сделать из всех омег–рабов, приковать их в подземельях и не выпускать оттуда. И, почему-то, никто не был против. Все с энтузиазмом взялись за дело, выискивали омег везде, а после тащили их под землю, приковывали к стенам и использовали тогда, когда им этого хотелось.       Всего спустя три месяца омеги стали не больше, чем мясо. Когда у альф был гон, они хватали первого попавшегося (а может и не одного) омегу и очень жёстко имели их. И альф не волновало то, что, иногда, эти самые омеги потом поносили от них. Если рождался альфа, то они забирали его наверх, а если омега, то оставляли малыша гнить внизу.       Тех, кому не понравился такой ход событий–казнили, так что все просто молчали. — Ну, малыш, что ты делаешь здесь? — Иоханн протянул ребёнку свой указательный палец и омежка робко схватился за него своей ручкой. Он попытался что-то сказать, но получилось только какое-то пыхтение. Колдун улыбнулся.       Вдруг мальчик вновь заплакал и, почему-то, Иоханну показалось, что он хочет есть. Недалеко от них была берёза и нимфы, посмотрев на них и поняв, что мужчина от них хочет, взяли цветок и столпились у дерева.       Тем временем омежка начал тянуть к Колдуну свои ручки и Иоханн подхватил ребёнка на руки. Тот вцепился в рубаху левой рукой, а правой начал водить по лицу альфы, обводя своей пухлой и тёплой рукой контур челюсти, переходя к скулам, а потом схватился за нос и тихо засмеялся.       К этому времени подоспели нимфы. Они с осторожностью протянул Иоханну закрытый цветок и мужчина аккуратно поднёс сок берёзы ко рту малыша. Тот схватился за цветок и начал потихоньку пить. — Почему вы не сказали мне о том, что в нашем лесу маленький омега? — строго спросил Колдун, проводя по лицу ребёнка мизинцем. Нимфы зашептались и одна из них вышла вперёд. Это была нимфа воды, сама близка из них к Иоханну. Она сжала руки в замок и посмотрела в землю. — Мистер Иоханн, — начала она, — около трех месяцев назад ко рву со стороны города пришла девушка–бета. Она была с этим чудом и умоляла у лесных жителей о помощи. Она была избита и выглядела ужасающе. — продолжила рассказывать нимфа, а Иоханн задумчиво гладил ребёнка по лицу, — Мы решили помочь ей и спрятали в лесу, чтобы ни один человек не смог здесь их найти. Вам мы боялись говорить потому, что знали, что вы ненавидите людей… — Но не детей, — прервал её Колдун и нимфа вздрогнула. — Но мы не знали, простите нас! — и она уже хотела упасть на землю с поклоном, но Иоханн рывком схватил её за плечо и поставил на ноги. — Ты не в чем не виновна, так что не проси прощения. И не смей падать на колени, будто я собираюсь отрубать тебе голову, — и он улыбнулся, а нимфа закивала, улыбаясь ему в ответ.       Вдруг где-то в далеке послышались тихие шаги и Иоханн передал ребёнка на руки нимфе. Омега оторвался от цветка и вновь захныкал, но теперь из-за того, что мужчина уходил. — Я ещё приду, — напоследок он погладил мальчика по голове и исчез.       На поляну вышла невысокая девушка. Она была с корзинкой, наверное, ходила искать что-то из пропитания для себя и для ребёнка. Иоханн принюхался, но ничего не почувствовал, — бета, — подумал он. Ей было лет шестнадцать, сама ещё ребёнок, с зелёными глазами, кругленьким носом и тонкими губами. Волосы у неё были каштановыми, такими же, как и у малыша. Она что-то сказала нимфам, поклонилась и взяла омежку на руки. Тот плакал, но когда случайно увидел Иоханна среди деревьев, замолчал и улыбнулся. Внутри альфы что-то йокнуло.       С того дня прошла неделя. Каждый день Элоиза, девушка–бета, куда-то уходила и Иоханн тихо пробрался в хижину к малышу. А тот и ждал его. Альфа играл с малышом, кормил, держал на руках и просто разговаривал с ним. Омежка медленно засыпал и Иоханн укладывал того в колыбель, тихо покачивая, пока малыш не начинал сопеть. А потом он обращался в черного кота и аккуратно устраивался в ногах, грея их.       Так шла неделя за неделей, месяц за месяцем и год за годом. Мальчик подрастал и вот он уже сам бегал по поляне. Когда он замечал Иоханна, то сразу бежал к нему, накидывался на альфу и обнимал. — Иоханн! — было первое его слово. Откуда малыш знает его имя, Колдун не знал, но нимфы тихо зашептались и захихикали.       Альфа скрыл свою улыбку в волосах омеги, вдыхая слабый запах цветов и берёзовый коры.       Его сестра никогда не знала о существовании Колдуна–отшельника и думала, что это нимфы так хорошо заботятся о её брате.       А мальчик все рос и рос. Он расцвета и всегда рядом с ним был чёрный кот, который ластился к тонким ножкам. Ребёнок смеялся и Иоханн не успел заметить, как из мальчика он превратился в юношу.

***

      Иоханн был статным мужчиной, на вид, лет тридцати. У него были узкие миндалевидные глаза карего оттенка, греческий нос, средние губы и тёмный оттенок кожи. Он был красив, но этот омега был прекрасен.       Сестра назвала его Хьюго. У омеги были недлинные вихрастые волосы каштанового цвета, но кое-где они выцвели, и пряди окрасились в светлые оттенки. Глаза у Хьюго были волшебными, будто он не человек. Золотистый оттенок округлых глаз завораживал Иоханна. Каждый раз, когда он смотрел в них, внутри что-то замирало. — Иоханн, — только он мог так обращаться к нему, — почему небо голубое?       Колдун фыркнул. Вроде бы этому парню уже шестнадцать, а задаёт такие глупые вопросы. Они вдвоём сидели под высоким дубом на утесе, смотря на закат. — Потому что оно такое. — Но иногда оно бывает зелёным, розовым и фиолетовым! — начал возмущаться омега, и Иоханн не смог сдержаться и потрепал парня по волосам. Тот затих, и его уши покраснели. Хьюго отвернулся к воде. Повисла тишина. Только ветер приносил тихие звуки, колыхал траву и листву дуба. — Иоханн, — позвал тихо омега. Колдун приготовился к глупому вопросу, — а почему я живу в лесу? И вновь повисло молчание. — Потому что… Однажды, один безумец решил, что такие как ты–просто мясо и, — он замялся, — он запер вас под землёй. — Таких как я? А ты какой? — Хьюго так и не повернулся к альфе лицом и просто продолжал водить пальцем по траве. — Я–альфа, а ты–омега. — И что? И чем же мы отличаемся? — яростно выкрикнул Хьюго. Его явно задело слово «таких». Иоханн вздохнул. «Всё же он еще ребёнок». — Ты другой, мы совершенно разные. И дело даже не в том, что ты не Колдун… Ох, я думаю, я не лучшая кандидатура, чтобы рассказать тебе об этом. — Говори! — потребовал омега, подбоченившись. Он смотрел твёрдо и Иоханн понял, что Хьюго не отстанет. — Ты можешь понести, а я нет, — выпали Колдун. Омега затих, а потом непонимающе посмотрел на него. «Черт, он же не знает это слово». — Ты можешь родить ребёнка.       И тут Хьюго затих. Надолго. Но просто смотрел на Иоханна, сначала не верил, потом у него что-то внутри щёлкнуло. Он стоял и смотрел на Иоханна, а потом неожиданно выдал, немного засмущавшись: — То есть, у нас с тобой может быть ребёнок?