Requiem

В современном мире мало, кто верит в мифических существ, в какое-либо божество или демона, но это не означает, что их нет вовсе. Невиданные человеческому глазу божества, находятся на небе, в подземелье и наблюдают за людьми. Они все свои столетия, тысячелетия проводят за изучением человеческой натуры, которая меняется каждую эпоху, что не может не приводить в восторг, особенно, когда жизнь на небе и в недрах начинает приедаться. Так же как и люди, божества разные. Некоторые были изначально на небе, а некоторые попали туда благодаря своим поступкам: архангелы, ангелы или же жнецы. Однако работа тоже у них разная. В зависимости от того, за что они попали «наверх», определяется их деятельность и кем они там являются. У жнецов самая трудная работа, они одни из тех, кто спускаются в мир людей, чтобы забрать души умерших, имея при себе косу смерти, которой и совершают этот акт. В конце всего, они возвращаются обратно, поставив печать к себе в книгу записей. Жнецы работают так, чтобы их не заметил смертный, хоть они и имеют самый обычный человеческий облик, глаза этих божеств не реального, ядовито-зеленого цвета, отдающие по краям золотинкой. Посмотрев в них, можно забыться, потерять себя навсегда и больше никогда не вернуться к прежней жизни.Такова участь встречи со жнецом. У жнецов существует золотое правило, которое нельзя ни в коем случае нарушать, если же все-таки нарушил, то наказанием будет лишение воспоминаний и всех полномочий, крайняя мера — смерть без шанса на перерождение. Вмешательство в жизни людей — вот, то самое правило, что имеет такое суровое последствие.

***

— Чон Чонгук, ты работал усердно все это время. Являешься одним из уважаемых и могущественных жнецов, показываешь всем пример, как надо работать. Удивительно, за все это время ты не совершил ни одной ошибки. — Хосок, ты что говоришь вообще? Мы не в зале стоим перед Главными, можешь уже перестать меня расхваливать. — Ухмыляется Чон, похлопывая по плечу друга. — У нас планы по всей видимости. Главный вызвал меня и сказал, что мы должны отправиться сегодня в Сеульскую школу, надо будет забрать две души. — Две души? В школе? Дети сейчас так жестоки. Вспомни лет 30 назад, как они все сплоченно общались, друг за друга стояли горой. Сейчас же… — Грустно смотрит вниз на землю сквозь облака Хосок, вспоминая старые времена, которые ему так нравились. Видя на своём веку столько людей и эпох, он смело может сказать, что жестокое время именно сейчас. Это расстраивало настолько сильно, что отдавалось зудящей болью в голове. При всем своём долгом изучении поступков людей, Чон не мог понять причину их ужесточения по отношению друг к другу. — Мне все еще скучно. За все время меня не заинтересовала ни одна душа.- Монотонно прозвучали слова из уст Чонгука, привлекая внимание второго, который повернувшись, слегка вздернул одну бровь. Этот полубог Чон Чонгук отличается от своего напарника холодной аурой, он не испытывает ничего при виде убийств или просто людей, когда другие в свою очередь бурно реагируют. Его почти все обходят стороной в небесном городе, но при этом у многих имеется желание завести дружбу с ним также, как это удалось Хосоку. Эти двое были близки, как только Чон попал на небо, не смотря на то, что попаданец был младше, он преуспел в делах жнеца и стал сильнейшим среди них, а после уже был Хосок. Однако Чонгук никогда не ставил его позади себя, всегда приговаривая, чтобы тот шёл бок о бок с ним.Прищуриваясь, он смотрел на людей, словно на муравьёв, и сделав вдох и шаг вперёд, исчез с глаз долой. — Смех и светлые души — вот твой источник сил. Но этого так давно не было в твоей жизни, что твой взгляд начал мрачнеть. — Произносит Хосок в пустоту, смотря в ту же точку, что и Чонгук ранее. На том месте, куда был направлен взор мужчины, начинали разворачиваться события, причиной которых является появление двух жнецов.

***

Стоя на крыше здания, которое находилось рядом со школой, где начиналась драка между парнями, жнецы наблюдали за жестокостью людей по отношению к таким же, как и они сами. Человек истреблял самого себя, себе подобных — это ли не деградация, не апокалипсис, что настигает так стремительно. — Этот мир начал гнить. Как думаешь, долго ли будет длиться этот век или пролетит в мгновение ока? — Задумчиво всматривался в даль Хосок, опираясь на своё оружие жнеца. — Скучно… Все эти души так уродливы. Чернота так и льется, наверняка демоны от радости пляшут, а нам работать с этим, тц… — Пробормотал Гук, закатывая глаза и доставая свою «косу». — Сейчас все закончится, пошли. — И как ты только на небеса попал со своими мыслями и характером? — Хосок не поворачиваясь к Чонгуку, задает ему вопрос, который тот безусловно оставит без ответа. — Самому интересно знать. — Слегка ухмыляется Чон. — Если вдруг узнаешь, скажи мне.

***

Двое избивали других, которые послабее. Заметно, что им просто хочется позабавиться. Жертвы были худощавого телосложения и вряд ли бы могли что-то сотворить такое, за что их так изувечивают. Удары были по одним и тем же местам, гематомы быстро начали проявляться, видимо, парни были слишком немощны, чтобы выдержать подобное. Несколько ударов палкой, и бедняги не дышат, не реагируют ни на что. Убийцы, поняв, что окончательно добили, испугались и пустились в бега. Прождав еще пару минут, жнецы увидели как бегут виновники убийства, которые не сразу поняли, что они совершили. Божества не были сильно эмоциональными, однако присутствовали и исключения, но не среди эти двоих. Их эмоциональность была всегда в меру, и это позволяло им достичь хороших результатов — так думали все. Но Хосок был восприимчив больше, чем Чон, который, кажется, покрылся плотной броней. Лишь Гук знал, как трудно его напарник переносит подобные вещи. Все это потому, что Хосок не был лишён воспоминаний, в виду того, что попал в облачный город ребёнком в отличие от второго. Ждать больше нельзя было, и парни спрыгнули с крыши к месту, где лежали два обездвиженных тела. Осмотрев их, они достали свои записи, там были пустые поля, где надо было заполнить: имя, возраст, чем занимался по жизни. Для полноты картины и для сбора душ, им надо было разрубить своей «косой» место, где находится сердце человека, чтобы увидеть всю жизнь и чем он занимался. Всё — от начала до самого конца. Чонгук не любил тянуть с этими делами, поэтому он замахнулся оружием и ударил чётко в сердце. Видимые только жнецам ленты жизни, тут же потянулись вверх показывая всю биографию человека. Лишь начиная присматриваться к «ленте», совсем близко послышался голос. Глаза мужчины расширились от удивления, он совсем забыл об осторожности, как и его друг, и не обратил внимание на территорию вокруг. — Чим! Ты где, Чим? — кричал незнакомый парень, завернув за угол, где находились жнецы. Гук был ближе расположен к парню, что внезапно появился и решив, что сейчас крайняя мера, прервал процесс и убрал косу из тела мертвеца, внезапно направившись к незнакомцу. Быстро приближаясь к нему, он попутно замахивается своим изящным, но в то же время мощным оружием и готовится уже к удару, как внезапно останавливается и в то же время, буквально через секунду, слышит голос напарника. — Стой! — Крикнул в след Хосок. — Он никому не скажет. — Слеп. — Тихо, еле слышно произносит жнец. Он это понял, когда остановился в двух шагах от парня, но тот никак не отреагировал. Стоя перед слепым пареньком, как завороженный смотрит на его лицо. Лёгкая улыбка касается пухлых губ, что так хорошо вписывались в структуру утонченного лица. Подняв взгляд выше губ, пропустив аккуратный нос, полубог встретился с глазами. Они выглядели манящими, но в то же время опасными, прямо как…у жнецов. Такое описание дал у себя в голове Чон. Причиной этому был цвет глаз. У слепых они стеклянные, не имеют цвета, будто зеркало, но у этого мальчишки они были небесно-голубого цвета, а ближе к зрачку отдавали зелёным цветом. Встав вплотную лицом к лицу с незнакомцем, мужчина взял его за подбородок, всматриваясь в глаза, совсем забыв о том, что его могут заметить другие. Но почему-то это сейчас волновало меньше всего. — Вы замерзли? У Вас рука холодная. — Сказал с осторожностью Тэ, кладя свою руку на руку незнакомца, никаким образом не показывая возмущения, ведь нарушили его личное пространство, однако тому было словно все равно. Гук резко отстранился от парня, поняв, что нарушил границу дозволенного. — Не вздумай разболтать о том, что слышал.— Сказал он, и посмотрев на Хосока, намекая, что пора уходить, приблизился к другу и в миг исчез с ним, оставив лишь лёгкий холодок на лице парнишки. Тела исчезли с места преступления, как только подбежал друг омеги. — Тэхён, ты что тут делаешь, я потерял тебя. — Взволнованно залепетал подбежавший Чимин, опираясь на колени и тяжело дыша. — Ничего, всё в порядке — с улыбкой на лице ответил Тэ. -Ты чего лыбишься? — Выгибая бровь, полюбопытствовал друг. — Ты не представляешь себе, как твои линзы сейчас мне помогли. Но об этом потом. Пойдём домой, последний урок уже закончился. — Отходит от темы Тэ, не желая говорить до безумия о странных вещах. Чимин и не зацикливался на этом, думая, что друг опять ударился в свои мечтания или мысли. Такое бывало часто, поэтому его считали странным и именно поэтому, другом для него был один единственный — Пак Чимин. Тэхëн весьма задумчив и мечтателен, что служило причиной для каких-либо издëвок со стороны одноклассников. Его мысли в основном далеки от земных забот, он мог задуматься на уроке и только, когда услышит своё имя из уст учителя и почувствует пинок друга, он возвращается мысленно обратно. Каким миром он жил и о чем все время думал не знал никто. Делиться таким он мог исключительно с Чимином — единственным человеком, который в далёком детстве проникся мыслями Тэхёна и не сбежал от него, как это делали многие, кто все-таки решал подойти к омеге.

***

Прибыв в небесный город, Хосок тут же подбежал к Чонгуку, который переместился чуть дальше него. Он сидел, смотря в пол несколько секунд, и лишь, когда приблизился напарник, встал с его помощью, чувствуя беспричинную слабость. — Что произошло? — Помогая встать, интересуется Хосок. — Ничего страшного. Всего-то моя неосторожность, но удача нам улыбнулась, и парень оказался слеп, переживать не о чем. Я наберусь сил, как только отдохну. Не задавая больше вопросов, Чон проводил напарника в его комнату и оставил один на один с собственными мыслями. Учащенное дыхание. Такого давно не было у Чонгука. Прошла ни одна сотня лет, но только сейчас он почувствовал изменения, которые вызвал в нём…человек. Немыслимо, не может быть, чтобы смертный заставил тело реагировать по-особенному, не так как обычно: равнодушно, холодно. Нет. Хоть сердце давно уже не билось в его груди, но казалось, будто заржавевшие шестерёнки сейчас вновь двинутся и запустят механизм. Весь день был обычным и ничего не предвещало этой встречи, но она случилась. Неизведанные чувства переполняют все нутро и хочется что-то с этим сделать, но что делать с тем, что не испытывал никогда. Гук лежал на кровати неподвижно уже больше часа, смотря в белый потолок, и все ещё обдумывая встречу. Ему не давала покоя одна вещь — глаза. У парня глаза были, как у зрячего, но даже у видящего человека редко встретишь такой цвет, жнец встретился с таким впервые. Он прикрывает глаза и перед ним предстает образ мальчишки. Такой необычный и спокойный, его лицо было нежным и мягким, а ещё его рука…она была тёплой. Кровь бежала по его телу, что было незнакомо Чонгуку, ведь у него нет такого. Мурашки пробежали по телу мужчины, от воспоминаний прикосновения тёплой руки, к его — холодной и грубой. «Хочу увидеть его снова» бегло пронеслась мысль в голове. Но широко раскрытые глаза, встретились снова лишь с белым потолком. Потянувшись рукой к полке, мужчина взял свое оружие, которое было уменьшено раза в три для удобного хранения и направил его прямо перед собой к верху. Потолок закрутился спиралью и вспыхнув, рассыпался звёздами. Теперь Чонгук смотрел уже не на бесцветный потолок, а на море звёзд, что так красиво устланы на бескрайнем небосводе. Не смотря на это, он не мог воспроизвести перед собой образ парня, но звёзды и небо его утешали, душа и разум находили успокоение в бездонном, синем «одеяле». Лишь сильные полубоги могли довольствоваться уединенными комнатами, и это было так кстати, иначе, если бы это отсутствовало у Чонгука, он бы сошёл с ума. Одиночество ему нравилось, он любил покой, но сейчас хотелось быть не здесь. Медленно мысли из его головы улетучивались и Чон уходил в страну грёз под звёздами, которые, казалось, ему подмигивали, на деле всего лишь мерцали, переливаясь разными цветами, так похожими на те незабываемые глаза.

***

Наступившее утро было ещё той пыткой для Чонгука. Он плохо спал, и голова ужасно болела, как и тело из-за неизменного положения на протяжении всей ночи. Но времени лежать дольше у него не было, поэтому собравшись с силами, он все же поднялся. Ночной потолок, что был устлан звёздами, сменился кучерявыми, розово-золотыми облаками, которыми так восхищались люди на земле. В небесном городе всё в значительной степени отличалось от земного мира, так как он состоял из облаков, то умывальники были из маленьких пушистых облачков, которые при пробуждении подлетали, а по окончании процедуры лопались, оставляя после себя золотистую пыль, — это всё было весьма необычным, отличалось от того, что есть на земле у людей. Но мгновенно для Чонгука это прекрасное небесное существование стало мрачнее тучи. Свет свой он повстречал далеко не на небе, как оказалось, откуда прекрасные лучи светят поднебесным жителям, а именно среди людей. Те глаза, что смотрели на него, но не видели, пленили целиком и полностью. Захватили в плен одинокое, холодное сердце, которое не стучит уже давно. Но жнец не знаком с таким чувством, как симпатия и любовь, ещё не догадывается, что с ним происходит. — Не собираешься просыпаться? Звонкий голос коснулся ушей Чона, заставил окончательно проснуться. Когда Хосок что-то говорил, его слушали все, иначе и быть не могло. Этот голос пленял многих: и ангелов, и демонов, никто не мог устоять перед притягательным тембром. В небесном городе все о нем говорили.Таким голосом наградил его сам Создатель за то, что жизнь забрал его по вынужденной причине, чтобы непосильную ношу жнеца на его хрупкие плечи взвалить. Но защитное крыло однажды вечным покрывалом стать может и сам Хосок это осознавал и каждый свой день проживал, как последний, пытаясь насладиться всем, что ему дано. Ведь однажды, он уже умирал. — Как же, уже иду. — Чон смотрит на себя в зеркало, за каплями стекающей с лица воды, наблюдает. Перед глазами снова его образ всплывает. Несколько раз подряд холодной водой себе в лицо плещет, смыть воспоминания пытается словно от клейма избавляется. Спустя пару минут жнец выходит раздраженный настолько, что кажется дотронуться до него нельзя, иначе током убьет. Хосок сразу же замечает это напряжение, стоит лишь взглянуть на друга. — Зная тебя, спрашивать бесполезно что случилось, поэтому просто пойдем. — Парень похлопал по плечу обозленного неизвестно пока для него на что напарника, и направился к месту, где находился главный дворец. Жить в главном дворце никто не мог, кроме изначально родившихся на небесах существ и Божеств. Исключением являлся Чон Хосок, что было для всех в норме вещей, ведь он «избранник» Всевышнего. В основном во дворце проходили суды и собрания, где находился главный зал. Редко этот зал по итогу вынесенного судьями решения, не наполнялся горечью слез тех, кто совершил ошибку и был изгнан, став падшим. Дурная слава была, как черное клеймо на золотом дворце, но несмотря на это, здание бесконечно приковывало к себе взоры всех ныне живущих здесь. Приближаясь ко дворцу, Хосок становился все мрачнее. Именно сейчас он идет не в дом, а в зал, где будет вынесено очередное решение, которое по его мнению не сулит ничего хорошего. Чонгук поднимает опущенный под ноги взор, только лишь столкнувшись с собой в отражении мрамора, поняв, что они на месте. — Зачем мы здесь? Я не слышал, чтобы кого-то собирались судить. — Я тоже не знаю, Гук. И меня это настораживает еще сильнее. — Сделав шаг, Хосок толкает тяжелую дверь, что медленно и с небольшим скрипом открывается перед ним. В холле не было ни единой души, ни единого звука, но пройдя дальше в глубь, начали слышаться голоса, которые доносились из того самого зала. Что-то необычайно громко обсуждалось, и это не могло не удивить парней, обычно из зала доносится только стук молотка, означающий, что решение вынесено, а следом плач обреченного. Любопытство перекликалось со страхом, если бы не Чонгук, Хо бы так и остался за дверью, не убедившись, что в зале не опасно. Чон обошел застывшего перед дверью друга, и крепко сжав дверную ручку, толкнул ее вперед. Гул, стоящий в зале сразу же прекратился, и все обратили свое внимание на вошедших. Мужчина понуро двинулся вперед и занял первое свободное место в последнем ряду, его примеру последовал и Хосок.

***

Внутри зал был намного больше, чем могло показаться снаружи. В помещении преобладал небесно-голубой цвет, за исключением золотистого инструмента — органа, который находился в конце зала, посередине. Перед ним стояла трибуна, где обычно находился тот, кто вёл дело — судья. По обе стороны, возле входа, располагались скамейки на которых сидели присутствующие. В самом центре на полу находился голубой круг, который становился красным и исчезал, образуя бездонную дыру из-под ног провинившегося, после вынесения решения. Потолка не было видно из-за огромной высоты и облаков, плывущих над головами. Единственное, что известно, это куполообразная форма крыши.

***

— Да ладно, вы только посмотрите, кто к нам соизволил прийти. Ангел и демон прям. — Подперев голову рукой, вещал парень с трибуны. Сегодняшнее дело доверили вести Ким Лиёну. Многие во дворце не доверяли этому пареньку и обходили его стороной. Однако и у него были те, кто служили ему верой и правдой. Любые дела, что ему доверялись были обречены на один исход — смерть. Кто-то даже дал ему прозвище «палач», но открыто с ним никто не враждовал, зная, что ему доверяет Хранитель и оказывает поддержку. Все доносы на этого человека карались строгим наказанием или даже смертью. Казалось, ложь не может существовать в таком месте, как небеса, но даже здесь смогла ужиться нечисть, что пеленой застилала взор перед правдой. Единственные люди, кто открыто говорил о своей неприязне — это Чонгук и Хосок, что несомненно было взаимно со стороны Лиёна. Но в сторону Хо открытой ненависти не показывал, боялся гнева его «отца». Они всячески пытались друг друга не видеть, а если и пересекались, то бросались колкими словами в след. — Можешь о своей любви поведать мне после собрания. Но взаимности не жди. — Скрестив руки на груди, пристально смотрел на парня Гук. — Ты такой дьявол, как ты вообще тут оказался? Ах да, ты же у нас беспамятный. Не чистокровное Божество, так ещё и с таким характером, тебе бы… — Ким Лиён! — Встав на ноги, и пристально прожигая взглядом, повысил голос Чон. Лиëн опешил от его реакции, а следом пришла злость, что на него повысили тон в присутствии других. Только собрался Лиëн ответить, как его прервала поднятая рука Хосока: — Прекратите. Что вы устроили? Давайте вернёмся к теме нашего собрания. — строго заявил жнец, опустив руку и дернув за рукав Чона, чтобы тот сел. Без колебаний альфа вернулся на место и скрестив руки, сомкнул глаза и откинул голову на спинку скамьи, показывая своё недовольство. Лиён перевёл взгляд на других присутствующих, и вновь заговорил по теме. Его голову посетила мысль, как избавиться от назойливого для него жнеца. Непринужденная ухмылка коснулась губ, и он несомненно воспользуется своим планом. Хоть это, возможно, и на время, но видеть он Чона не будет. — Итак, ранее мы говорили о том, что тёмные силы решили внезапно посетить земных жителей. Последний раз такое было несколько веков назад, но это было тогда обыденным. Однако… Сейчас уже другой век, и существует договорённости о появлении нас и низших сил в жизни людей. Тёмная сила нарушила договор и собирается вмешаться в дела земных. Вопрос в том, кого отправить на землю с нашей стороны, для защиты землян. Надо довести их жизни до естественной смерти и не дать её оборвать дьяволам. — Так вот — Взглянув на альфу, Лиён продолжил. — Вопрос исчерпал сам себя, на землю мы отправим одного из самых сильных Божеств. — Потянул последний слог парень, и указал пальцем на Чона, усмехнувшись. Все сразу же обернулись. Воцарило полное молчание. Кажется, в этот момент можно было услышать как стучит человеческое сердце. — Чон Чонгук, как одного из сильнейших, мы отправляем тебя на землю, прими это решение с гордостью и исполни волю верховного правителя! — Радостно произносит речь Ким и стучит молотком, что означает окончательно и бесповоротно вынесенное решение. Все начали хлопать и выдыхать, что не их отправили на землю. Надеюсь, ты не вернёшься, дьявол — проносится в голове у Лиëна. Он наблюдает за тем, как ему все хлопают будто рады, что такая честь выпала Чону, словно манна небесная, но в головах у каждого радостная мысль проносится, что в неизведанные места отправляют не их. Услышав решение, Чон открыл глаза и уставился вверх на невидимый потолок, пропуская мимо ушей возгласы других и обреченно вздыхая. — Какого черта…