Оковы

      И все же Кроули в свое время была в какой-то степени права. Всепрощение и милость к ближнему своему ни к чему хорошему не привело ее. Азирафаэль уже совсем беспомощно дернула запястьями, закованными в тяжелые массивные цепи.       Ей совершенно не хотелось развоплощаться таким варварским способом, как обезглавливание. Можно же сделать это как-нибудь поизящнее, она точно об этом знает. И вообще ей очень даже нравилось это мягкое теплое тело, которому идет практически все светлое. Да и не только ей оно нравится, если быть совсем уж честными.       И еще это платье… Совсем не прибавляет хорошего настроения. Неудобно пышное и сильно жмет где не нужно. Убрать хотя бы нижнюю жесткую юбку, чтобы сидеть было удобно. Но у нее не было даже такой возможности. Их нагло и вероломно схватили в дамском салоне, когда они спокойно пили кофе с коньяком и жеманно смеялись. Схватили, будто волки неохраняемых невинных овечек. Отвратительно.       Спасибо, что не схватили дома, где Азирафаэль любила свободно расхаживать в большой рубахе и с распущенными волосами вместо высокой напудренной прически, пока никто не видел. Ее слишком напрягала эта тяжелая во всех смыслах мода этой эпохи. По-любому происки Кроули, которая безумно любит утягивающие корсеты и колючие кружева там где надо и не надо. Хотя та активно отрицала свое причастие к этому. — Мадам, вы так прекрасны, что совсем не хочется лишать вас вашей очаровательной головы, — сально протянул вошедший в небольшую камеру палач, слишком близко приблизившись к лицу ангела, которая лишь слегка улыбнулась, толком не зная как вежливо отреагировать на такое вмешательство в личное пространство.       На нее пахнуло отвратительной смесью запахов, от которой ей захотелось отвернуться, а еще лучше просто встать и уйти. Пахло кровью, пахло потом и почему-то воняло чесноком, будто палач боялся, что его жертвы окажутся вампирами, хотя они всего лишь невинные аристократы, которые просто оказались не в том месте и не в то время. Как и сама ангел.       Однако Азирафаэль прекрасно понимала, что если сейчас окажет хоть какое-то сопротивление, даже если просто отвернется, то ситуация станет еще хуже чем сейчас. И одним сальным взглядом она точно не отделается. Ее бросало в дрожь от одной мысли о том, что могли с ней сделать стражники и этот палач. — Сэр, может тогда не надо меня лишать головы? — робко спросила Аза, глядя прямо в маленькие заплывшие глазки своими большими невинными глазами, которые могут растопить сердце одного демона. Точнее демонессы. Но никак не жесткое сердце палача. — Я думаю, что мадам будет красиво смотреться на эшафоте, — отрицательно покачав головой, палач провел ладонью по ее щеке, затем по белоснежным покатым плечам, которые были до этого скрыты легкой накидкой, а теперь были на всеобщее обозрение.       Девушке от этого было очень некомфортно. Эти взгляды… Они очень смущали и заставляли нервно ежиться. Аза попыталась незаметно увернуться от прикосновения влажной ладони, как ладонь резко схватила ее за подбородок и слишком вздернула лицо вверх. Взгляд мелких глазок быстро пробежался по ее лицу, на котором явно читались растерянность и явное нежелание продолжать хоть какое-то общение с этим человеком дальше.       Мужчина наклонился прямо к ее сжатым в тонкую полоску губам, чтобы явно украсть у нее поцелуй. Аза с силой зажмурилась, чтобы не видеть эту ухмыляющуюся рожу перед собой, как вдруг… — Вот что у тебя за привычка быть в середине самых жарких событий? — раздался из угла возмущенный женский голос.       Приоткрыв глаза, Азирафаэль сперва удивляется тому, что только стоявший над ней мужчина лежит в ее сведенных ногах, а затем совершенно искренне радуется огненно-рыжей даме в черных панталонах, которую никто даже в мыслях не звал.       Но видимо вечно восхваляемая демонская чуйка на попавшую в беду ангельскую задницу мгновенно сработала и в этот раз. И Аза была счастлива видеть ее почти так сильно, как в тогда, в Риме. Все же она была смущена и даже в какой-то степени возмущена таким внезапным появлением своей старой подруги. Все же Азирафаэль далеко не двадцать лет, и она могла бы избежать казни.       Тяжелые оковы спали с белоснежных запястий и, негромко позвякивая, плавно переползли на руки неудавшегося еще находящегося без сознания палача, словно змейки. Азирафаэль недовольно поморщилась. Все же она больше хотела просто отпустить, пусть и не самого приятного на свете, мужчину. Но за нее уже все решили. — Пошли, ангел, — Кроули подала ей свою узкую ладонь, которая привычно спрятана под черной кружевной перчаткой, чтобы перенестись как можно дальше от кровожадного человеческого пира.       Хотя она бы осталась бы и все же посмотрела бы на казни. Но нужно как можно быстрее увести морально уязвленного ангела от этого страшного места куда-нибудь в более приятное местечко, где тепло и есть где вкусно покушать. Они отлично восстановятся не только морально, но и физически. А еще лучше унести этого шебутного ангела на руках, чтобы не вырывалась по дороге.       Кроули уже было взяла за плечо свою все еще стоявшую около железного стула задумавшуюся о чем-то своем подругу, чтобы молча взять ее на руки, даже уже обхватила ее за плечи, как Азирафаэль плавно развернулась в ее зародившихся объятиях. — Прости, но там… Там революция намечается, да, революция… — глядя куда-то поверх рыжей головы демонессы, рассеянно пробормотала она и мгновенно растворилась в дымке, будто ее тут и не было.       Чертыхнувшись во всеуслышание, Кроули лишь спустилась на площадь, чтобы все же досмотреть казни, будто самая обычная женщина, и по возможности забрать себе парочку душ, пока ангел не видит. Нужно было дать смущенному ангелу немного форы для побега. Если хочется Азе поиграть в прятки, то почему бы и нет?