До встречи на баскетбольной площадке

      — Гроза школы и влюбиться в неудачника? Джонсон, ты в своём уме? Может, дать тебе жаропонижающее?       Высокий шатен с глубокими глазами цвета шоколада сидит у своего рыжего друга Тодда. Ларри больше не с кем поделиться своей проблемой. Ему не нужны вопли со всех сторон в школе: «Джонсон влюбился в чудилу!». Поэтому он может это обсудить только с Тоддом Моррисоном — своим лучшим другом.       — Я на полном серьёзе. Мне он нравится.       — И что ты хочешь от меня? — усмехнулся ботаник. — Мне свахой стать, что ли?       — Ну мог бы и попробовать! Жизнь у нас одна! — не выдержал Джонсон. — Ладно. Теперь давай серьёзно. Мне нужно к нему подкатить так, чтобы не испортить репутацию.       — Прости, я спрошу это ещё раз. Ты в своём уме, Джонсон?       — Да что не так?       — Чувак, вы со своей шайкой его почти каждый божий день избиваете в школе. После такого он в жизни с тобой даже не заговорит. К тому же тебе не знать, какой он пугливый. Он удерёт от тебя быстрее, чем ты успеешь ему слово сказать.       Ларри шумно вздохнул. Он уже не понимал, что делать. Если даже самый умный человек в этой школе без понятия, как ему помочь, то на что способен сам Джонсон? Хотя…       — Моррисон, я гений!       — Сначала скажи, что тебе приспичило сделать с этим бедолагой, а потом уже будешь кричать себе похвалы и возводить памятники.       Шатен подробно объяснил другу свою идею. Рыжий слушал, слушал, но с таким лицом, что казалось, будто идея ужасная по отношению к тому единственному для Ларри. Брови у Тодда были сдвинуты к переносице, а рукой он прикрывал рот и немного нос, тем самым поддерживая голову. Идея была действительно жестока, но этому Ромео больше было делать нечего.       — Делай, что хочешь, — сказал Моррисон, поворачиваясь к компьютеру. — Но знай, что рано или поздно он не выдержит. И боюсь, после этого страдать будешь ты.       — М-да… спасибо за помощь.       Ларри вышел из комнаты ботаника и направился в свой уютный и родной подвал, где он мог ещё раз обдумать свой план. Джонсон улыбался потолку, гордясь собой. Ещё ни разу в жизни к шатену не приходили более гениальные идеи, как эта.       В понедельник Джонсон приступил к исполнению своего плана. Уже было всё готово. Оставалось лишь выждать подходящий момент.       Ларри прогуливался по школе в поисках своей компании. Они слишком быстро убежали после урока, и шатен не успел их догнать. Джонсон заглянул в самый безлюдный коридор школы и по звукам прекрасно понял, что шайка здесь. Из дальнего угла этого коридора доносился смех и шарканье по полу. Шатен подошёл к своим друзьям. Трэвис, Филипп, Майк и остальные — участники этой группы. Все поздоровались с Джонсоном, а потом вновь переключились на жертву. «Это он», — подумал Ларри. На полу в полулежачем положении находился невысокий, худой парень с красивыми волосами цвета океана, что были собраны в два некогда аккуратных хвостика. На лице у подростка был протез, который закрывал, видимо, что-то страшное. Это хрупкое, как думал Джонсон, создание сейчас били со всех сторон ногами. Вскоре эти места превратятся в синяки на красивой бледной коже. Ларри заметил, что из-под протеза течёт маленький красный ручеёк — кровь. Такая алая и блестящая. Джонсону хотелось остановить подростков, но для исполнения его плана это делать было запрещено. Репутация, как и чувства, были превыше всего.       — Ладно, народ, пойдём отсюда. Убивать ещё рано его, — вынес свою мысль Фелпс.       Вся компания разошлась. А Джонсон стоял и смотрел на этого беднягу. Кстати говоря, голубоволосого зовут Салли Фишер. Ему просто не повезло в жизни. Сейчас Сал — самый настоящий неудачник. С ним никто не дружит, не общается. С ним даже в столовой не садятся за один стол, что уж там говорить. А Ларри умудрился ещё и влюбиться.       Джонсон подошёл к Фишеру и, ударяя ногой по животу, подложил бумажку в ладонь. Рука оказалась такой холодной, даже ледяной. Ларри прошёлся взглядом по худому тельцу возлюбленного и направился за своей компанией друзей.       Салли очнулся лишь через двадцать минут после того, как ушёл Ларри. Всё тело жутко ломило, и не было ни малейшего желания как-либо двигаться. Фишер почувствовал, что у него в руке что-то находится. Голубоволосый краем глаза смог заметить бумажку. Нехотя развернув её, Сал начал читать, по ходу вспоминая, что происходит.       «До встречи на баскетбольной площадке (не школьной)»       Это всё, что Сал прочитал в этой записке. Фишеру было страшно представить, кто мог ему написать. Сал надеялся, что это не глава этой шайки — Ларри Джонсон, который обычно бьёт, не разбирая, без оглядки. Кстати говоря, Фишер знал, что Джонсон — баскетболист и также является капитаном школьной баскетбольной команды. Ларри живёт этим спортом. Но в школе ему, видимо, скучно, поэтому он отыгрывается на подобных неудачниках, как Фишер.       Сал был неглупым и понимал, что если он не появится на назначенном месте, то завтра он грозится до дома даже не доползти. Время не указано, значит, идти нужно сразу после школы, если подумать. Фишер уже понял, что попал не в лучшую ситуацию.

***

      Прозвенел звонок, обозначающий конец последнего урока. Фишер быстро собрал свои вещи и быстро покинул школу, чтобы вновь не попасться под зоркий взгляд кого-нибудь из шайки. Салли сегодня хватило. Самое удивительное, что учителям абсолютно без разницы, что голубоволосого избивают каждый день. Они и сами его недолюбливали, хотя Сал имел некоторые успехи в учёбе.       Салли уже был на полпути к площадке. Обычно именно э́та площадка использовалась в редких случаях: во время борьбы разных школ или городов. В остальных случаях использовали школьную баскетбольную площадку. Именно отсутствие людей в назначенном месте Сала и пугало. Ведь мало ли что. Вдруг этот человек хочет лишь ещё раз его избить?

***

      Голубоволосый сидит на трибуне. Лёгкий весенний ветер развевает растрёпанные после стычки в школе волосы. Руки и колени предательски дрожат, не давая собраться с мыслями и взять себя в руки. Фишер ждал появления того человека, которому вдруг захотелось с ним встретиться. И Сал даже не знал, о чём думать сейчас.       Спустя полчаса у входа Сал заметил тень. Вот и он. Салли с интересом ждал появления того человека. На входе появился Джонсон. Шатен начал осматривать баскетбольную площадку. Фишер, понимая, что ему конец, закрыл протез руками, чтобы не видеть этот ужас, который сейчас наступит. «Ещё есть шанс убежать. Ещё есть шанс убежать!» — думал Салли. Голубоволосый услышал приближающиеся шаги и почувствовал тёплую руку на плече.       — Привет, — послышался спокойный голос. Салли убрал руки от протеза и начал делать вид, будто всё прекрасно. — Я думал, что ты не придёшь.       «Жить ещё хочется», — хотел сказать Сал, но вышло совсем другое:       — А я пришёл.       Салли заметил лёгкую улыбку на лице Ларри. Только сейчас у Фишера появилась возможность рассмотреть его детально. Вытянутое лицо, выразительные скулы, немного длинный нос, имеющий невысокую горбинку, милая родинка под правым глазом и сводящие с ума глаза цвета кофе или шоколада, которые можно было рассматривать вечно. Джонсон уже не выглядел, как гроза школы, которая хочет поскорее убить этого неудачника Фишера. Нет. Сейчас это был самый обычный подросток, который имел, скорее всего, благие намерения.       — Что ты хотел? — чувствуя немного уверенности, поинтересовался Сал.       — Просто пообщаться, — ответил Ларри, но замечая сосредоточенность и настороженность Фишера, добавил: — Да расслабься ты. Ничего я тебе не сделаю.       — Слушай. Почему меня все ненавидят? Неужели всё дело в этом треклятом протезе и хвостиках?       — Ну… не все. Мне ты нравишься.       — Очень смешно.       — А я серьёзно. Ты думаешь, зачем я этот цирк устраивал?       — Ну ладно, допустим. Только прости, я не общительный. И да, ты не ответил на мой вопрос.       — Людям просто надо кого-то ненавидеть, а заметив твой протез, они решили, что ты и будешь этим кем-то.

***

      Этот вечер для Салли был очень необычным. Хотя бы потому, что с ним кто-то общался. Фишер в основном слушал Джонсона, а Ларри был лишь рад, что нашёл прекрасного слушателя. Однако это лишь этот вечер…

***

      — Давайте, чуваки, быстрее.       Шайка под начальством Ларри Джонсона вновь заводит Фишера в тот безлюдный коридор. И шатен ими руководит, как ни странно. Сал не мог поверить, что только вчера Ларри улыбался ему, смеялся вместе с ним. Джонсон даже раскрыл Салли свой секрет. Он рассказал ему про проклятие. И сейчас он собирается опять его избить?       — Вы долго стоять ещё будете? — не унимался шатен.       Все сразу набросились на хрупкого Салли. Вновь удары в живот, локти, колени, бока. Фишер принимал все удары, распахнув глаза, вспоминая ту милую улыбку Ларри. И что сейчас? Этот идиот сейчас стоит и смеётся, иногда добавляя своих ударов.       Вновь компании надоело, и они разошлись. И вновь у Салли бумажка с приглашением на встречу. Фишер уже не знал, что думать. Но он точно понимал, что серьёзный разговор с Джонсоном неизбежен.

***

      — Привет, — подсаживаясь к Салли и улыбаясь, сказал Ларри, на что Фишер лишь отодвинулся подальше. — Что такое? А, прости. Это нужно, чтобы мы могли общаться.       — Правда? Тогда конечно, избивай меня хоть до смерти! Я потерплю! — воскликнул Салли. — Ты думал, я так отреагирую?       — Сал, — Ларри положил руки голубоволосому на плечи. — Тебе нравится со мной общаться?       — Да, но…       — Так какие тогда могут быть «но»?       Фишер опять поддался соблазну и согласился с Ларри. Ведь действительно, какие могут быть «но» после этой ослепительной улыбки, которая здесь только ради тебя? Сал мыслил слишком плоско для его ума.

***

      Прошёл месяц. Салли и Ларри встречались каждый день на баскетбольной площадке. Исключениями были лишь те дни, когда у Джонсона были дополнительные тренировки или игры. Кстати говоря, Фишер посещал каждую игру Джонсона, после чего поздравлял его с победой. Команда Ларри редко проигрывала. Очень.       За это время изменилось многое, но в основном — отношения между Фишером и Джонсоном. Они стали парой, но об этом знали лишь эти оба и Тодд Моррисон. Всё было прекрасно. Но время до встречи на баскетбольной площадке было адом, где Сатана — Джонсон. Да, Салли и по сей день избивают. Теперь хотя бы не каждый день. Есть по два — три дня-отдыха, когда группа отыгрывались на других. Но в школе голубоволосого всегда преследовал холодный и омерзительный взгляд Ларри. Но не думайте, что шатен не любил Фишера. Как вы могли вообще до такого дойти? Джонсон любил всей душой голубовласого, но репутация в этот период стояла на несколько ступеней выше, чем любовь. А Фишер верил, что Ларри делает это не для собственной выгоды, а ради того, чтобы их отношения жили вечно. Но ведь правда всегда не будет оставаться в зените, не так ли?

***

      Очередной школьный день. Фишер занял место в очереди для получения обеда. Ларри был на несколько человек впереди Салли, но до голубоволосого прекрасно доходили прекрасные звуки голоса шатена. Но началось нечто, что, похоже, поставит точку сказке.       — Джонсон, а ты случаем не влюбился в того мелкого. Ну как его?.. Голубой тот, короче.       — Да как ты вообще мог такое подумать? — воскликнул Джонсон. — Как мне мог понравиться этот кусок говна? Кстати, ты не видел разве то, что происходит у него под этой чёртовой маской? Он же урод!       Да, Ларри знал, что там под протезом. Он всегда его снимал, чтобы накрыть губы Фишера своими. Но Салли тронуло это лицемерие. Значит, перед друзьями он говорит, какой Салли урод, а самому Салу, что он просто лучик солнца в темноте, что он бы не смог без него прожить и дня? Когда Джонсон получил свой обед, то заметил в очереди Фишера. Быстро подмигнув и мягко улыбнувшись, Ларри пошёл за друзьями. Вскоре Сал тоже получил свой обед и по пути к столу прошептал себе под нос:       — Ты вздумал со мной играть, Джонсон. Так позволь и мне теперь сделать свой ход.       Если посмотреть Салли прямо в глаза в этот момент, то вы пошатнулись бы. Этот взгляд излучал азарт. Фишер был готов давать ответку Ларри в этой незамысловатой игре.       Давайте поговорим о чувствах Салли в целом чуточку поподробнее. Этому нужно отвести отдельный абзац в этой истории. Фишер не знал, что бы делал, если бы не было Ларри. Джонсон ему рассказывал всё, поддерживал его, слушал. Ларри даже знал, что произошло в тот роковой день с собакой. Таких людей можно было посчитать на пальцах: отец, погибшая мать и теперь Ларри. Больше никто не был введён в курс дела. Увидев настоящее лицо Салли, лицо Джонсона даже не искривилось в гримасе отвращения, а лишь в улыбке, после чего последовали крепкие и тёплые объятия со словами «Я люблю тебя и таким». И Салли верил каждому слову, сказанному шатеном. Он верил, что Ларри избивает его в школе для того, чтобы их любовь имела будущее, и чтобы они не были выкинуты из общества. Голубоволосый готов был целовать каждый сантиметр на теле Ларри, обожествлять его и каждый день говорить, что Джонсон — лучший из лучших. И знаете, как это больно, когда подобный предмет воздыхания произносит столь мерзкие слуху, разрывающие сердце на мелкие кусочки слова у тебя за спиной, вновь улыбаясь после этого? И делая это, надо было знать одну вещь: если вы разобьёте Салли Фишеру сердце, то он заставит вас встать на колени и страдать, страдать, пока вы не искупите свою вину перед ним. За протезом и милыми детскими хвостиками скрывается сущий дьявол с блестящими умениями рассуждать. Салли хорошо знал психологию людей, мог управлять ими лишь словами. Но любовь к Джонсону заставила утихнуть весь интеллект и начать мореплавание на фальшивой яхте тёплых чувств Ларри. Ну что, а теперь приступим к шоу, уважаемые!

***

      Вновь встреча на баскетбольной площадке. Салли заставил шатена сегодня себя подождать. Ларри начал волноваться, что с Фишером что-то случилось. Однако вот уже виднеется небольшой, но такой знакомый Ларри силуэт голубоволосого. Длинные распущенные волосы подхватывает ветер, а протез скрывает все эмоции. Однако по одной лишь развязной походке можно было понять, что Салли был переполнен уверенностью. Если бы не было протеза, то можно было бы заметить искры безумца в глазах. Правый уголок губ был приподнят и создавал эффект кривой улыбки победителя.       Салли подошёл к возлюбленному и положил руки ему на плечи, будто готовясь к поцелую, но когда Джонсон приблизил руки к протезу, Фишер правой рукой взял его за шею и резко потянул вниз, при этом сразу поднимая колено на встречу носу Ларри. После этой выходки Сал отошёл в сторону и смеялся, как никогда раньше. Джонсон пытался остановить кровь из носа.       — Эй? Совсем свихнулся?! — начал кричать Ларри.       — Любимый, это начало конца нашим отношениям.       — Чего? Ты рофлишь?       — Нет, медвежонок, я на полном серьёзе. Как насчёт моего хода в твоей игре, которую ты задумал против меня? — Салли усмехнулся под протезом и начал ходить вокруг Ларри, что пребывал в таком шоке, что его сложно описать словами. — Итак, мой ход. У тебя были в руках две карты. Одна — король трефы, а вторая — валет червы. Вопрос: какую ты выбрал карту?       — Фишер, что за дичь?       — Вопрос: какую ты выбрал карту? — делая паузу после каждого слова, повторил Сал.       — Ну допустим, вторую.       — Ответ неправильный! — воскликнул Фишер. — Ты выбрал короля трефы. Знаешь, почему? Потому что тебе власть над своими подданными была важнее какого-то низкого во всех смыслах этого слова паренька, который тебя безудержно любил. Ключевое слово — любил. Прошедшее время, не находишь? И вот, в один прекрасный солнечный день ты разговаривал по душам с одним из своих подданных, а валет взял и подслушал вас. Как ты думаешь, что было потом?       — Сал, — вздохнул Джонсон, — Это нужно было, чтобы мы могли продолжать наши отношения.       — Или чтобы твоя власть не пошатнулась?       — Нет, Сал, всё не так!       — А по-моему, я всё правильно понял, — безразличным тоном произнёс Фишер. — Мне надоели такие отношения. Если ты лишь хотел занять мною своё свободное время, то так бы и сказал. Но нет, ты придумал байку про Ромео, что нашёл свою Джульетту. Так вот, я отказываюсь от роли этой дуры Джульетты. Мне уже надоели эти близкие отношения с твоими кулаками до встречи на баскетбольной площадке, а потом — с твоими губами. Живи теперь, как хочешь. Достал, — Фишер развернулся, но перед тем, как покинуть это место, добавил: — И да, всё кончено.       — Сал! — начал кричать Джонсон, но голубоволосый и не думал останавливаться. — Фишер, стой!       Ларри схватил Салли за запястье и упал на колени, держа руку подростка обеими своими. Джонсон не хотел терять Фишера. Кого угодно, но не его.       — Боже, — рассмеялся Сал, — Как же ты низок! Ты почти на одном уровне с подошвой моих кроссовок! Не позорься, Ларри Джонсон! Что будет с того, что останется одно пустое место для новых людей? Ничего. Ну же, отпусти мою руку, или я сам разберусь с этим. И да, вытри кровь, а то запачкаешь себе футболку. Эта поддельная забота и актёрская игра мамочки всегда подливала масло в огонь. Замечая слёзы Ларри, которые стекали по щекам, Салли лишь с новой силой рассмеялся.       — Ларри Джонсон — гроза школы Нокфелла, что держит всех учеников в страхе, также капитан баскетбольной команды! И нюни распустил! Уж не знал, не знал я, что ты плакса, Ларрижоночек!       Салли вырвал свою руку и, уходя, крикнул:       — Кажется, лишь одним ходом я тебя победил, — и вновь смех.       — Ты хоть завтра придёшь на игру против Нью-Джерси? — подавленно спросил Ларри.       Фишер остановился и как-то грустно, но всё равно уверенно и твёрдо ответил:       — Нет.       Салли ушёл. Сейчас он может себе позволить быть слабым. По щекам без остановки льются слёзы. Когда любовь заканчивается, один обязательно страдает. Но Фишер был уверен, что Джонсон не уронит ни единой искренней слезы после этого расставания. Делаем вывод — любовь закончилась, только начинаясь. «Любовь живёт три года», — говорят. А у этих двоих и месяца не выдержала, ведь было слишком много лжи.

***

      Час ночи. Нормальные люди сейчас спят, но не Сал и Ларри. Фишер сидел с сигаретой на открытом окне и пытался забыть шатена с помощью чудодейственного табака. Но сегодня наркотик не действует, что не могло не выводить из себя голубоволосого, хотя сидел он тихо и спокойно. Дым свободно разлетался в стороны, после чего лёгкий ночной ветер его забирал с собой, подальше отсюда. Луна сегодня была полная, и Фишер любовался ею. И не только он.       На полу домика на дереве лежит Джонсон. Из окна виднеется диск серебряной луны. Этот дом построил когда-то Ларри отец. Сейчас это убежище шатена, его гордость, его спасение. Лишь этот домик может молча понять его. Лишь этот домик знал всё, что чувствует Джонсон. А Ларри чувствовал досаду впервые за свои шестнадцать лет. До Ларри только сейчас дошёл смысл слов Тодда.       …Делай, что хочешь. Но знай, что рано или поздно он не выдержит. И боюсь, после этого страдать будешь ты…       Ларри никогда не мог подумать, что всё обернётся против него. Джонсон только сейчас начал понимать, что он променял любовь на репутацию и власть. Только сейчас Джонсон понял, что он свинья. Свинья, что наконец-то утопилась в грязи. Джонсона не волновала завтрашняя игра. Его волновало то, что на неё не придёт Фишер, и что он не будет наблюдать за успехами Ларри, не будет поздравлять его с победой. Не будет вообще ничего. Голубоволосый теперь не скажет даже «привет», даже если будут угрожать ему смертью. Джонсон знал, что есть ещё шанс начать всё с самого начала.

Ведь если после расставания страдают оба, значит, любовь ещё жива.

      На следующее утро Салли проснулся без энтузиазма, который обычно присутствует при пробуждении. Сегодня суббота, а это значит, что у Фишера выходной день. Голубоволосый старался подавить любые мысли о Джонсоне, но выходило, честно говоря, плохо. Ларри ещё неделю назад приглашал Фишера посмотреть игру. Благодаря этому, Сал знал, что игра начинается в двенадцать дня. Фишер был более чем уверен, что не появится на этом мероприятии. Он решил, что это будет частью его замысла, хотя Ларри был уже повержен.       Часы показывают двенадцать часов и десять минут. Салли смотрит на часы и думает: «Я в жизни не появлюсь на этой игре». Тем не менее уже через пять минут Салли надевал чёрные джинсы с дырками на коленях, белую футболку и красно-белую ветровку.

***

      Фишер наблюдал за игрой на входе на баскетбольную площадку. Он, облокотившись о стену, смотрел, как ведёт мяч Джонсон. Любопытство — дело страшное, если оно перемешивается со всё ещё живой любовью. Сал лишь надеялся, что Ларри его не заметит, иначе будет сложно объяснить, что он тут делает. Однако Фишер решил при любых обстоятельствах не проронить ни слова шатену. Что бы ни случилось. Вот Джонсон ведёт мяч и бросает его прямо в корзину, добавляя своей команде очков. Ларри остановился, смотря на счёт, а после этого его взгляд переходит к входу на площадку, где стоял Салли. Шатен, замечая это, лишь улыбнулся, после чего судья объявил перерыв. Ларри сразу двинулся к Фишеру, но голубоволосый пошёл прочь отсюда. Салли хотелось остановиться и просто броситься в объятия Ларри. Фишер просто хотел его прикосновений.       — Сал, стой, — остановил Фишера шатен, кладя руку ему на плечо.       — Не смей трогать меня! — воскликнул Салли, убирая руку Джонсона с плеча. При всём желании объятий от этого человека Сал не давал себе расслабляться.       — Ты всё-таки пришёл.       — И что? Я не к тебе, тупая ты бошка.       — А к кому?       Фишер посмотрел на Джонсона, давая своим молчанием понять, что это слишком глупый вопрос.       — Да, как я и ожидал. Курица может похвастаться наличием мозгов перед тобой.       Салли развернулся и хотел вновь уйти, как вдруг Ларри его схватил за запястье. Руку голубоволосого Ларри держал крепко, не давая шанса на побег.       — Отпусти ты меня!       — Больше я тебя не отпущу. — Всё, Джонсон, любовь прошла! Отпусти! Я не люблю больше тебя, ты мне больше не нужен! Я ненавижу тебя.       — В таком случае, я тебя больше ненавижу.       — Подонок! Пусти!       Салли всячески пытался вырвать руку, но ничего не выходило. Свободной рукой Фишер бил Ларри туда, до куда дотягивался, но удары выходили слабыми. Однако Джонсон, заметив слёзы сквозь прорези в протезе, всё же отпустил руку Фишера. Сал побежал со всех ног обратно домой, чтобы больше не видеть Джонсона. А Ларри понимал, что Салли правильно делает. Так бы каждый поступил.       Таким образом, команда Нокфелла победила команду Нью-Джерси. Все радовались выигрышу, кроме Ларри. Джонсону было обидно, что Фишер не видел их победу. Ему было обидно, что Сал его не встретил с поздравлениями и объятиями. Ему было просто обидно, что Салли ушёл.

***

      На следующий день Ларри, надеясь встретить Фишера, вновь пришёл на площадку, но его там не увидел. Раньше Сал страдал перед встречей, а теперь Джонсон не мог выжить до встречи на баскетбольном поле.       Салли думал пойти, дождаться извинений, поцеловать и начать всё с самого начала, но обида брала верх. Ведь Джонсон по факту его использовал чтобы не скучать в свободное время. Фишера это и бесило во всей этой ситуации, ведь Ларри вместо того, чтобы отстать, пытается вернуть всё утерянное, забыть прошлое. Но Сал его любил до сих пор. Любил его улыбку, взгляд, глаза, руки. Всё. Но он не мог просто всё простить. Это сложно.

***

      Понедельник. Салли сидит в одиночестве за последней партой, рассматривая что-то в окне. Сегодня последний школьный день. Но Салли не приносит это такого восторга, сколько должно было бы. Фишер вновь скучает по прикосновениям Ларри. За своим увлекательным занятием Салли не заметил суету, что образовалась на входе в класс.       — И кто же она? — восторженно все спрашивали.       Спустя пару минут Фишер почувствовал, что кто-то постучал по его плечу, прося обратить на себя внимание. Фишер был удивлён подобным, ведь в школе он обычно маленькая, одинокая букашка, которая никому не нужна. Фишер поднял взгляд и заметил стоящего рядом с ним Джонсона, который что-то прятал за спиной. Голубоволосый заметил, что за ними наблюдает весь класс. Девочки перешёптывались, а парни уже смирились, что потеряли такого чувака, однако тоже были в приподнятом расположении духа.       — Эм… Сал, — начал Ларри.       — Что ты от меня хочешь? Ты же позоришься, — шёпотом сказал Салли, указывая на толпу учащихся.       — Прости меня, — Ларри протянул Салу большой букет из свежих красных роз. — Я люблю тебя, правда.       Всё это Ларри говорил обычным своим голосом, потому услышали все. Девушки были в восторге, а парни пытались их усмирить. Со всех сторон слышалось «Какая романтика», «Вот бы и мне так». Сал даже не верил, что эти люди считают его неудачником. Сал покраснел, его выдали уши, но Фишер всё равно продолжал молчать. Заметив смущение, в котором пребывал Сал, Джонсон усмехнулся и сказал, отходя от него, но оставляя на парте букет:       — До встречи на баскетбольной площадке, если извинения будут приняты. В десять вечера.       Фишер опустил взгляд на парту, где лежали розы. Уже со всех сторон обсуждали этот момент. К сожалению, Сал не знал, что там говорят, но ему было как-то без разницы. Важно то, что сейчас сделал Ларри. «Что я пропустил?» — проснулся мозг Фишера. Сал не знал, идти или нет. Но какое-то чувство начало прослеживаться, будто шатену можно доверять.

***

      — Л-Ларри? — окликнул шатена Сал, подходя к входу на площадку.       В центр поля вела дорога, границы которой были сделаны из маленьких зажжёных свечей. Уже начинал сгущаться мрак, поэтому огонь, что горел на свечках, создавал некий уют и тепло. Как только Фишер начал продвигаться по этой дороге, он сразу услышал звук гитары и такой приятный голос, что исполнял песню из «Книга жизни». Это будто была сцена из этого мультфильма.

Wise men say, (Мудрецы говорят) Only fools rush in (Что лишь глупцы спешат) But I can't help falling in love with you. (Но не могу ничего поделать с любовью к тебе) Shall I stay (Остаться ли мне) Would it be a sin (Будет ли это грешно) If I can't help falling in love with you. (Раз я не могу ничего поделать с любовью к тебе)

      В течении этих строк Сал продвигался, пусть неуверенно, по этой дорожке из свечей. Приближаясь всё ближе и ближе, Сал различал фигуру высокого человека с высоким хвостом и гитарой. Да, Сал когда-то проболтался о своей любви к этому мультфильму, и Джонсон, скорее всего, запомнил это, используя сейчас. Слова «If I can't help falling in love with you» Сал спел вместе с Джонсоном, после чего стало тихо, когда Ларри положил гитару рядом, чтобы не мешала. Они смотрели друг другу прямо в глаза, не отрываясь. Свечи лишались огня из-за начавшегося ветра. Вскоре это место освещали лишь парочка свечек, а всё остальное притаилось во мраке ночи.       Джонсон положил руки на ремни фиксации протеза, но не расстегивая их, будто прося разрешения у Сала. Фишер положил руки Ларри на плечи, тем самым давая понять, что он не будет против. Прозвучали два щелчка и шатен уже держит протез в руке, любуясь Фишером. Голубоволосый посмеялся и заключил Ларри в поцелуй. Это был будто последний. Языки сплетались в страстном танце, а губами парни обхватывали чужие. Руки Ларри находились на талии Салли, а руки Фишера перешли от плеч к шее и щекам. Парни посмеивались сквозь поцелуй, понимая, какими были глупыми.       — Люблю тебя, — прошептал Ларри, разрывая поцелуй, чтобы не прерывать эту наступившую везде тишину.       — Я тебя тоже.       Парни сидели в центре баскетбольной площадки и смотрели прямо в небо, где переливались звёзды. Луну иногда прикрывали тёмные, прозрачные облака, загораживая её от взора двух возлюбленных. И знаете, не верьте в этот бред про «любовь живёт три года». Это такое примитивное мнение. Просто если об этом не думать, любовь будет жить вечно и неважно, будут ли её прикрывать облака. Самое главное — пережить время до встречи на баскетбольной площадке.