Игры со смертью.

      Яков Петрович Гуро, бывший следователь Третьего отделения Собственной Его Императорского Величества канцелярии, шел по Хогвартсу, выстукивая тростью, его шаги гулко отдавались в пустых коридорах замка, солнечные лучи проникали сквозь винтажные окна замка, играя бликами на черных, витых рогах беса, не видных людям. Спустившись в подземелья, Гуро зашел в личные апартаменты нового профессора зельеварения. Гоголь сидел за дубовым письменным, низко склонив голову над пергаментом, так, что волосы висели черной стеной в миллиметре от стола. Тот, скрипя пером, что-то усиленно выводил на пергаменте мелким почерком. — Душа моя, что ж Вы зрение портите. Поверьте, очки Вам совершенно не пойдут. — Гуро повесил свое алое пальто на спинку стула, усаживаясь перед камином. Гоголь отложил перо, разворачиваясь к Якову, судорожно поправляя упавшие на лицо волосы. — Яков Петрович, Хогвартс готов к новому учебному году? — Шутливо спросил Николай, собирая со стола разбросанные пергаменты в аккуратную стопку. — Вполне, голубчик, вполне… Давно я здесь не был, лет так шестьсот — шестьсот пятьдесят, — отглотнул из вынырнувшей из внутреннего кармана камзола фляжки. Яков любил удариться в воспоминания, зная, как нравится Николаю слушать о тех временах, когда его и в помине не было. Возможно они бы еще так сидели и сидели, если бы не внезапно появившийся эльф, протягивающий Гуро письмо. Поблагодарив домовика, он углубился в записку, а Николай наблюдал над быстро меняющимися эмоциями беса — сосредоточенность, удивление, принятие. Гуро поднялся с кресла, подхватив пальто и трость, обратился к Гоголю: — Голубчик, собери учителей в кабинете директора. — Яков уже был в дверях, когда его окликнул Николай. — Что случилось? — одними губами спросил Темный. — Проверка едет, вот именно на нас с тобой это выпало, — тяжело вздохнул Гуро, развернувшись, он оставил Николая одного в обществе потрескивающего камина.       В бывшем кабинете директора собрался весь преподавательский состав Хогвартса, все терпеливо ждали, когда объяснят причину всеобщего сбора. Наконец в кабинет пружинистой походкой вошел Гуро и остановился в центре комнаты, опираясь на трость. — Дорогие мои коллеги, у меня неприятнейшая новость, к нам едет ревизор или по-другому инспектор. — Яков сделал драматическую паузу ожидая реакции, все судорожно вздохнули и зашептались. — В лице мистера Барти Крауча старшего, — закончил он, тут поднялся гвалт, профессора шумели подскакивали со своих мест, только Николай Васильевич немного ошарашенно смотрел на Гуро, хоть они и недавно приехали в Британию, но Николай уже был наслышан обо всех ужасающих людях и событиях, случившихся здесь. Снейп сидел с невозмутимым видом, как бы говоря: «Что вы все всполошились, тупицы, ну приедет и приедет, проверять новеньких». Он бросил недоверчивый взгляд на Гоголя, его скорей в первую очередь опросят. Когда собрание окончилось, все разошлись в спешке наводить порядок. Гуро первым вышел из кабинета, ожидаемо направляясь в подземелья, погруженный в свои мысли. Сзади послышались осторожные, догоняющие шаги. С ним поравнялся Гоголь, теребя подол сюртука, он несколько раз порывался что-то сказать, но останавливался, словно рыба открывая и закрывая рот. — Спрашивайте, душа моя, что Вы хотели? — Бесу надоело смотреть на мучения молодого профессора. — Яков Петрович, я из-за этой проверки волнуюсь. А если узнают, что я Темный, а Вы бес? — Его голос спустился на шепот, он задумчиво опустил глаза, идя за бесом. — Не переживайте вы так, голубчик, ничего этот мистер Крауч не узнает, — успокаивал Гуро распереживавшегося писателя. — Нагоним морока — и нет проблем. Он нежно погладил кончиком хвоста по голени зельевара, тот вздрогнул. Яков раскрыл дверь в гостиную, пропуская напарника вперед, тот робко прошествовал к креслу и скинул сюртук, оставаясь в рубашке и жилете. Яков Петрович ловко заварил ароматного чая, протягивая чашку Гоголю. Тот взял ее обеими руками, делая большой глоток, и зажмурился от терпкого вкуса, отдающего травами. Гуро ухмыльнулся, усаживаясь в соседнее кресло, и отпил черный, крепчайший кофе, какое он предпочитал чаю. В помещении воцарилась тишина. За окном давно стемнело, и теперь Темный и бес наслаждались треском дров, каждый углубившись в свои мысли. Гоголь задумчиво смотрел на языки пламени в камине, думая о предстоящем опросе. Мысленно он успокаивал себя тем, что поводов для подозрения нет, что это простая проверка, но плохое предчувствие не уходило. Что-то должно случиться в ближайшее время. Он поднял взгляд на Гуро. Тот расслабленно пил кофе, облокотившись на спинку кресла. Рога блестели на огне, а хвост покоился на ручке кресла. Рядом лежала его любимая трость с наконечником в виде орла. Пройдет еще не одна тысяча лет, но трость всегда будет при нем. Яков тоже поднял взгляд и еле заметно склонил голову, задавая немой вопрос. Николай качнул головой и отвел взгляд. Никто не сказал ни слова, но в комнате стало спокойнее от редких пересекающихся взглядов, тепла камина и темноты за волшебным окном. Спустя какое-то время, когда камин начал тускнеть, а глаза Николая стали слипаться, Яков поднялся с кресла, слегка похлопал хвостом по его колену и тихо произнес: — Ложитесь спать, Николай Васильевич, время позднее уже, а Вам вставать завтра рано. Гоголь кивнул и послушно отправился в спальню.       Гуро стоял у ворот Хогвартса. Минерва, как новая директриса замка, поручила ему встретить инспектора, так как Яков был блюстителем порядка и учителем на замену. Он нетерпеливо щелкал хвостом о землю и изредка смотрел по сторонам. Задерживался инспектор. Наконец раздался хлопок аппарации, и перед следователем появился низенький мужчина с хмурым взглядом и усами, которые Яков невольно сравнил с усами Гитлера. Приветственно кивнув друг другу, мужчины направились к Хогвартсу, Яков несколько раз пытался завести разговор, но увы.        Если не считать приезда инспектора в школу, за день не произошло ничего интересного. Дело шло к вечеру, профессора готовились к прибытию учеников, кто-то наводил порядок в классе, кто-то составлял план на учебный день. Николай Васильевич шел по берегу Черного озера, кутаясь в свою крылатку, очень напоминающую мантию, неожиданно на его плечи легли теплые ладони и тихий шёпот: — Гуляем? — Гоголь слишком резко обернулся, поскользнувшись на мокром песке, он чуть было не упал, но Гуро придержал его за плечи. — Ну что ж вы так неаккуратно, Николай Васильевич? — на лице беса играла плутовская улыбка. — Я-яков Петрович…напугали. — Гоголь нервно улыбнулся под пристальным взглядом Якова.— Вот наслаждаюсь последними погожими деньками. Гуро хотел что-то ответить, но раздались гудки паровоза, из-за кромки леса появились столбы пара подъезжающего локомотива. — Пора мне, голубчик, ученики сейчас прибудут. — Мимолетно поцеловав, Николая, Гуро прошептал. — Не опаздывайте на ужин. Бодро развернувшись, Гуро уставил Николая в одиночестве и направился к станции.       Приведя первокурсников в Большой Зал и проведя распределение, Яков Петрович уселся за преподавательский стол. Он внимательно оглядывал учеников и одновременно слушал приветственную речь директора, когда его отвлекло копошение сбоку. Повернувшись, он застал Николая, который из-за всех сил делал вид, что все это время сидел здесь. Увидев, что его раскусили, он потупил взгляд. — Много я пропустил? — Как видите нет. — Гуро указал на Минерву, уже садящуюся за стол. Начался праздничный ужин, ученики активно поглощали яства, выставленные на столах. Яков, ловко орудуя вилкой и ножом, отрезал кусочки жаркого. — Ну что ж вы, Николай Васильевич, не едите? — бросил Гуро, не знающему с какой стороны приступиться к своей порции Николаю. Тот вздрогнул и под пристальным взглядом беса проглотил несколько кусков мяса. — Ну вот, видите — ничего страшного не случилось, а то как маленького надо уговаривать.— поощрительно положил ладонь на колено писателя Гуро, как ни в чем не бывало, отпивая вино. Николай наклонил голову, закрывая выступивший румянец волосами. — Знаете, Яков Петрович, мне иногда очень нравится, как вы меня уговариваете…— прошептал чуть слышно Николай, получив от беса улыбку и обжигающий взгляд бесовского пламени. Слишком резко отодвинув стул, приковав к себе многочисленные взгляды, чертыхнулся и скрылся в боковой двери. Гуро, как ни в чем не бывало, продолжил трапезу.       Когда Гуро вернулся в комнаты, Гоголь уже готовился ко сну, камин потушен, свечи потушены, сам Николай стоял в спальне, избавляясь от шейного платка. Он распахнул рубаху, сел на кровать, стянул ботинки, брюки и надел пижамные штаны, которые так полюбились ему в современном мире. Яков стоял, облокотившись на дверной косяк, и наблюдал за юношей. Наконец Николай заметил его и опять вспыхнул красками. Почему он всегда смущается? Медленно, словно хищник, подкрадывающийся к добыче, подошел к Николаю и присел рядом, проведя рукой по оголенной шее юноши, тот вздрогнул, Яков уложил его на кровать покрывая поцелуями шею, выступающие ключицы, чуть выпирающий кадык, невесомо поцеловал местечко, где пульсирует артерия. Николай, распятый под Гуро, метался, тяжело дыша. Вдруг сладостная пытка закончилась, непонимающий Гоголь взглянул затуманенными взглядом на хитро улыбающегося беса. — Поздно уже, душа моя, ложись спать.— Николай недовольно фыркнул и отвернулся от Якова заворачиваясь в одеяло.— Завтра первый учебный день, надобно выспаться. Яков Петрович сидел в кресле разбирая документы, когда услышал поскуливание и шорохи из спальни. Заглянув, он увидел метавшегося по кровати Гоголя. Волосы прилипли к вискам, на лбу выступили капли пота, из горла вырывались хриплые стоны. Обеспокоенно проведя рукой по его лбу, Яков присел рядом, его сразу же схватили холодные руки Гоголя, он закричал, вырываясь из объятий кошмара. Глаза Николая были наполнены животным ужасом, он прижался к Гуро, содрогаясь в рыданиях. — Тише, тише, хороший мой, все хорошо.— Яков поглаживает всхлипывающего писаря, когда тот затих Гуро тихо спросил. — Душа моя, что тебе приснилось? — Гоголь не ответил, крепче прижимаясь к бесу. Яков коснулся сознания Коли, не глубоко, чтоб не заставлять его переживать заново кошмар. Он почувствовал страх Николая, когда тот стоял перед его окровавленным телом: безысходность, скорбь, паника при виденьи трупов учеников и профессоров. Николаю теперь кошмары снились крайне редко, защищаться от них — это было одним из первых, чему научил его бес, а тут опять и такой яркий. — Яша, Яшенька… — скулил Николай, утыкаясь в шею беса. Когда он затих, Яков положил его на кровать, накрывая одеялом. — Не уходи. — одними губами попросил Гоголь, Яков утвердительно кивнул, поглаживая его по голове. Скинув сапоги, Гуро скользнул к Коле под одеяло, крепко его обнимая. Яков пил кофе, читая книгу, когда в гостиную выглянул заспанный Гоголь, потирая кулачками глаза, как мальчишка, широко зевая. — Я проспал? — сонно хлопал глазами Темный, забираясь с ногами в кресло. — Нет, до занятий еще несколько часов. Я удивлен, что ты так рано встал. — Гуро протянул Николаю чашку с чаем. Неожиданно в комнату ворвалась мадам Помфри и судорожно что-то запричитала. Гуро слегка встряхнул ее, и она замолчала, уставившись на беса. — Там все ученики свалились с лихорадкой и кашлем. Нужны зелья! — она посмотрела на Гоголя, тот уже бросился одеваться. — Северус, уже в лаборатории, но двоих зельеваров не хватит на стольких детей! — Поппи беспомощно закрыла лицо руками, Яков задумчиво отпустил ее подойдя к окну. — Сколько осталось учеников? — бес резко повернулся. — Десять с Гриффиндора, Пятнадцать с Когтеврана, Пять с Пуффендуя и Двое со Слизерина. — Всех, у кого Превосходно по зельеварению помогать профессорам, директриса в курсе? — Медсестра кивнула. Накинув пальто, Гуро почти бегом вылетел из подземелий, направляясь в медпункт. На пути ему встретилась мисс Грейнджер, поспешно перейдя в Навь, он увидел что из-зо рта и глаз девушки текла черная гниль. Ошарашено пройдя мимо по другой стороне, Гуро вошел в больничное крыло. Тут у детей была похожая ситуация, только гниль была сероватой и в меньшем количестве. Подойдя к одной из многочисленных коек, Яков склонился над спящим ребенком, в уголках губ можно было заметить кровавые сухие корки, в Яви их не было, также у всех были запекшиеся царапины на переносицах. Он узнал все что хотел, стремительно выйдя из крыла, он было чуть не наткнулся на хмурого Снейпа, который нес целый ящик пузырьков. Дойдя до лаборатории, Яков оказался в Яви, схватил Николая, следящего за процессом приготовления, за локоть и вывел его в коридор под понурые взгляды учеников. — Что случилось, Яков Петрович? — брови Гоголя вопросительно изломились, глазах читалось беспокойство, он дотронулся рукой до предплечья Гуро. — Это не просто эпидемия, тут замешана некромантия. Помните, голубчик, лет так сто назад столкнулись мы с вами с оккультистами, — увидев недоуменный взгляд писаря, Яков продолжил. — Это было во Франции, они проводили ритуалы по медленному высасыванию жизни, у жертв тогда находили странные царапины на переносице, тут также, только это искусно спрятано. — если бы не трагичность ситуации, Гуро бы улыбнулся, так давно не было хорошего дела. Была б возможность, Гоголь сел. Тогда умер не один десяток людей. — Что делать? — Нужно скорей найти во-первых того, кто проводит эти ритуалы, во-вторых место, куда стекается жизненная сила учеников… — задумчиво протянул бес, нетерпеливо щелкнув хвостом. — Ладно, не буду вас отвлекать, — бес уже развернулся, как вспомнил. — А, вот еще что, добавьте по одной крупице в каждый пузырек, здесь хватит на всех учеников. — Он протянул Николаю продолговатый сосуд с белыми малюсенькими шариками, материализовавшийся из ниоткуда. Кивнув, Николай осторожно взял сосуд и ушел обратно, покрикивая на ученика, разлившего гной бубонтюбера. Гуро шел в подземелья, когда увидел Крауча и Гоголя, которые направлялись в подземелья. Перейдя в Навь, он направился за ними. Когда они устроились в гостиной, он встал около их кресел, напряженно наблюдая, это показывалось в том как его хвост стучал по полу. — Теперь начнем опрос. — Гоголь сел в кресло у камина и слегка сжался под взглядом министра. — Первый вопрос который стоит на повестке — знание вашего предмета. Как приготовить амортенцию? — И…— Николай замолчал, собираясь с силами и опустил глаза в пол.— Амортенция? — он был слегка удивлен и немного расслабился. «А Вам зачем?» — чуть не спросил Николай. — Вам рассказать способ приготовления или лучше будет продемонстрировать на практике? — Как вам удобно, мистер. — Крауч достал листок и перо, начал писать о профессоре. Гуро ухмыльнулся изворотливости парня. Он знал что лучше у него получается на практике. — Профессор? — Барти стал делать больше заметок насчет профессора.— Тогда записывайте: Для начала нужна основа, приготовить ее не составит труда. Не буду Вам говорить, что сначала нужно зажечь огонь, налить в котел воды и поставить его на огонь. Это, думаю, знаете даже Вы. — Тут Яков усмехнулся — После этого следует дать воде закипеть и добавить три капли жабьей желчи. Далее потолочь майоран и листья тысячелистника, добавить двадцать грамм первого и десять грамм второго. На этом основа закончена. Необходимо сразу же приступить к основной части. — Гоголь нахмурился, вспоминая рецепт, и взглянул на Крауча, записывающего все в блокнот.— Дальше засыпаем предварительно нарезанный ингредиент — лакричный пион. Помешать пять раз по часовой стрелке, добавить пять крысиных хвостов, тоже нарезанных, бросить три яйца пеплозмея и вылить настой душицы. Перемешивать ровно пятнадцать минут, переваривание грозит взрывом, а недоваривание неправильным эффектом или отравлением. В конце оставить котел еще на двадцать шесть минут с закрытой крышкой на медленном огне. На этом приготовление зелья завершено, но для его использования нужно налить еще сок лион дремодема и частичку того, в кого нужно влюбиться. Гуро, наблюдавший, как его Темный рассказывает, улыбался, оперевшись на трость. — Превосходно, профессор. А теперь продемонстрируйте мне Ваш патронус. — А это еще зачем? — спросил удивленно Гоголь. Брови Якова вздернулись, и он перевел взгляд на Николая. — Это нужно для вашей анкеты. — Гуро застыл, не зная, как помочь Коле. Прежде он никогда не видел его патронуса и сомневался, может ли тот его вызывать, будучи Темным. — А, х-хорошо. — Гоголь встал и оглянулся в поисках палочки. Взяв ее со стола, он вытянул руку и прошептал: — Экспекто Патронум. — Из палочки вырвался светло-голубой, с красными нитями на голове, напоминающими рога, кот. Яков облегченно, с примесью удивления, выдохнул. — Хорошо, а теперь самое сложное, возможно…— Барти Крауч открыл чемодан и достал оттуда склянку.— Это сыворотка правды, мы должны убедиться, что Вы не связаны с Пожирателями Смерти. А что бы Вы не думали солгать выпейте зелье. — Гуро стоял как вкопанный, думая, что это уже слишком. Пожирателей Смерти практически не осталось, многие или сидят в Азкабане, или погибли в схватках с аврорами, а подозревают до сих пор всех и вся. Гоголь взял в руки веритасерум, осмотрел и произнес: — Перед началом попрошу дать непреложный обет. — Николай протянул руку. Глаза Гуро бегали между ними, он внимательно рассматривал Крауча.— Начнем? Единственное, чего я от Вас прошу — дать обещания, что Вы будете задавать вопросы только для заполнения анкеты и ничего более. — Обещаю…— отрезал Барти. Вокруг их запястий пробежали разноцветные полосы, руку будто сжало чем-то крепким, и через миг полосы исчезли. Непреложный обет был заключен. Гоголь открыл один из шкафчиков, достал оттуда обычную магловскую пипетку и отмерил из флакона три капли. Увидев удивленный взгляд Крауча, пояснил. — Для получения правды достаточно трех капель, дальше результат непредсказуем. — Николай добавил капли в воду и залпом выпил.— Веритасерум подействует только через пару минут. Вы этого не знали? — Гуро усмехнулся. Пристыженного инспектора надо было видеть. Яков прошептал на ухо Гоголю тихое «Молодец» отчего тот вздрогнул, возвращаясь в кресло.  — Мистер Крауч, начнем? — Сказал через несколько минут Николай. — Какие у Вас вопросы? — Вы как-нибудь связаны с Пожирателями Смерти? — Нет, я не имею никакого отношения к этой группировке. — Изучали темную магию? — Да. — Ответил Гоголь. Лишь поверхностно и в теории, но изучал. — Убивали когда-нибудь людей? — Да. — Использовали непростительные заклинания? — Нет, никогда.       Опрос, который больше напоминал пытку, длился еще долго. Все вопросы касались его, Николая, способностей, темной магии и всего запретного, что бы могло навредить ученикам. Гоголь давно понял, что вопросы перешли грань основы, нужной для анкеты, но для галочки в этом пункте нужно, чтобы инспектор был уверен в безопастности людей, а потому условия обета нарушены не были. Многие ответы были положительными, — чего Гоголь только не делал за двести с лишним лет своей жизни — и Николай знал, что рано или поздно этот опрос раскроет его темную сущность, потому начинал думать, что же делать. А делать что-то нужно было. Когда Гуро в очередной раз хмыкнул, давая знать, что он еще здесь, Гоголь невольно вспомнил их первые тренировки после Диканьки. И внезапно его озарила догадка, как уйти от вопроса. В первую очередь Яков научил его контролировать свои припадки и научиться вызывать их. Сначала получалось с трудом и то только при сильных эмоциях — гнев, шок, радость, но потом Николай научился вызывать их в любое время, когда пожелал. Это не раз помогало в расследованиях, но Гоголь достаточно давно так не делал, и теперь его охватило легкое волнение. Не забыл ли он то, что практиковал на протяжении двухсот лет? С этой мыслью Гоголь начал притворно покашливать время от времени, делая вид, что ему плохо. Делал он так, пока Крауч не задал тот самый вопрос, которого Гоголь и ждал. — Связаны Вы с нечистью? — Устало спросил Крауч. Николай не ответил, сосредотачиваясь на мыслях. В его сознании замелькали видения: огромное черное дерево, темнота, летящие повсюду заклинания, окровавленное тело Якова и неизвестный Гоголю мужчина в странных одеждах и длинной серой бородой. Проснулся Гоголь у себя на кровати, тяжело дыша, пот ручьем тек со лба. Первым, что он увидел был Яков Петрович, сидевший на краю кровати. — Душа моя, ну что же Вы так? Два часа, как мертвый спали. Умеете же контролировать обмороки. — Гуро пощупал лоб Николая. — В этот раз что-то не так было. Такое случается только, когда дело серьезное, Вы знаете. Николай пересказал все, что видел, Якову, с дрожью в голосе описывая его тело в крови. — Яков Петрович, В-вы же не… — Гоголь запнулся и сморгнул слезы в уголках глаз. — Душа моя, мы с вами вот уже не первый год дела расследуем, потому Вы знаете, что меня не так просто убить. — Гуро протянул Гоголю стакан воды. — На днях поищем с Вами то деревце, о котором Вы говорили. — А как же мистер Крауч? — Я думаю, он собрал достаточно сведений о Вас, и если его до сих пор нет, то думается мне, проверку Вы прошли. И да, уроки на сегодня отменены, отдыхайте, Николай Васильевич. — П-постойте, Яков Петрович — воскликнул Николай уходящему Гуро, и тот обернулся. — Останьтесь со мной, пожалуйста. — И чуть тише добавил — Не уходи. Яков задумался. Расследование может и подождать, ничего страшного не произойдет, уроков не будет, никаких важных собраний не намечается. Кивнув самому себе, Гуро направился обратно к Гоголю, садясь у изголовья рядом с ним, и стал неспешно гладить его по голове. Николай, словно кот, прильнул к рукам, расплываясь в улыбке. Он приподнялся на локтях, мягко целуя Гуро, словно спрашивая разрешения, и тут же углубил поцелуй. Через мгновение он не заметил, как оказался вжат в постель. Одной рукой Яков по-прежнему гладил по голове, а другой проник за спину к Гоголю, прижимая еще ближе к себе горячее тело, скрытое одной лишь пижамой. Темный сладко застонал, не разрывая поцелуя, отчего бес зарычал и стал покрывать поцелуями шею и ключицы, кусая тонкую кожу и тут же проводя по ней языком. Гоголь зарылся руками в волосы Якова и обвил его ногами, издавая хриплые стоны от каждого поцелуя. Внезапно раздался стук в дверь гостиной, и послышались шаги. — Опять облом? — с обидой спросил Гоголь, тяжело дыша. — Опять, голубчик, мне пора. Первым сориентировался Гуро — он мягко отстранился, поднимаясь с кровати, поправил волосы и накрыл разочарованного Гоголя одеялом, мимолетно целуя в лоб. Яков вышел в гостиную и увидел на пороге смущенную Грейнджер. Ученица мгновенно сжалась под строгим взглядом карих глаз и на одном дыхание проговорила: — Мистер Гуро, мадам Помфри просила сказать что на сегодня зелий хватит и здоровые ученики отпущены по гостиным. — На этом все, мисс Грейнджер? — раздраженно спросил Яков. Гермиона быстро кивнула, залившись краской, и быстро скрылась за поворотом. Гуро глубоко вдохнул, выдохнул и осторожно приоткрыл дверь в спальню, но, увидев мирно сопящего Гоголя, решил прогуляться по замку и навестить вышеупомянутую мадам Помфри.