run away try to find that safe place you can hide

между токио и лос-анджелесом восемь тысяч километров по прямой и миллионы световых лет сквозь едва слышное чужое дыхание в динамике телефона. бессонные сутки, разница во времени и замёрзшие пальцы – приходится зажать мобильник между плечом и щекой, чтобы наконец подкуриться. на границе затянувшейся ночи и наступающего – на горло – утра сделав затяжку, – счёт идёт за сотню – мэтт выдыхает облако сизого дыма в окно. ворвавшийся в комнату сквозняк пронизывает неласковыми иглами, холод сковывает всё тело. у мэтта руки издевательски трясутся, когда он снова подносит сигарету к губам, и сложно сказать, что этому виной: ледяные пять утра, недосып или неискоренимое чувство бессознательности в груди. словно больной до трэйнспоттинга, он вглядывается вдаль, в разрезанный линиями высоток горизонт, размыленный грязными облаками и пыльным воздухом до невозможности увидеть, и пытается найти где-то под обломками сознания хотя бы одну причину положить трубку. объективных – больше, чем достаточно. больше, чем нужно. реальных – фатальное зеро. константа, которой не страшны ни километры, ни разница во времени, ни – катастрофическая – разница между. у мелло ни жизнь, ни звёзды никогда не складывались в нужные слова. не здесь, не сейчас; он будто – на десятки непридуманных величин впереди и позади. парадоксально несуществующий, но такой до невозможности реальный, что мэтт даже в эту самую секунду, когда из мобильника доносится только шорох чужих шагов, ощущает, словно между ними не километры, не временная дыра, не континуум, не вселенский разлом, а расстояние выдоха сигаретного дыма. как будто бы – рукой дотянуться можно. ладонями, кончиками пальцев. звёзды ломают термометры, но мелло ещё хуже. к мелло даже не нужно прикасаться, чтобы. сбежавший на другой конец света от самого себя, он всё равно остаётся ближе, чем стоило бы. чем нужно. чем можно. у мэтта никаких сигарет не хватит, чтобы. – мы умерли. как никому ненужное напоминание. пустые слова, которые не дальше, чем несуществующие звёзды. в мэтте табачный сизый туман смешивается с невысказанным заразным коктейлем. в голосе мелло разломанный смех и оттенки былого: – мы никогда и не жили. смятый окурок летит намеченной траекторией, мэтту хочется – за ним. и больше всего на свете ему не хочется уточнять самому себе: речь про сигарету или. или. или. но вместо этого, различая в трубке коллаборацию невнятных голосов, электронного оповещателя и смазанный шум, он спрашивает: – где ты? – в аэропорту. стрельнёшь мне сигарету?