Свобода

Кроули в далёкие смутные времена, словно в прошлой жизни, видела Люцифера там, на Небесах, лишь издалека. Он был красив, слишком красив, его крылья буквально сияли и хотелось смотреть на него вечно. Люцифер был убедителен, красноречив и основателем политики, не говоря уже об интригах, заговорах и бунтах. Кроули оказалась не в том месте, не в то время, не с той компанией. Кроули помнит своё Падание, хоть в последующие несколько тысяч лет она и будет утверждать, что это был «стремительный спуск по степеням вниз», но тогда это было — больно. Очень больно; это раскололо сущность; лишило её крыльев, которые восстанавливались вечность. В Аду время идёт иначе, Падшие Ангелы озлобились, очерствели, озверели, подпитаные злостью бывшего архангела. На Люцифера было страшно смотреть — он пострадал больше всех, сгорел в собственной ненависти; с лица будто сняли кожу и оставили подгорать до хрустящей корочки. Кроули было тошно, ей было противно, и она искала выход. Она была прикована к земле и стала ползучей змееподобной тварью, дабы выбраться наверх, к свету, к солнцу, к воздуху, к свободе. Взамен на иллюзию этой чести, этой роскоши, этого выхода — она рассказала Люциферу, как смогла выбраться. Безусловно, Кроули была тем Змием, который искусил Еву вкусить запретный плод, но то, что далее сделал Люцифер… она хочет выколоть себе глаза. Будь там человек, он бы увидел всё иначе, он бы увидел двух бесстыдных людей, но змеино-жёлтые глаза — глаза демона — видели истинное лицо Дьявола. Люцифер был щедр в тот день, дал ей человеческое тело и больше они не пересекались… …до сегодняшнего дня. Кроули возненавидела «город ангелов», в частности отели, в частности клуб «Люкс», в частности его владельца, который играл искусно печальную мелодию о разбитом сердце. Она узнала его сразу, она увидела его таким, каким он позволял видеть себя другим, каким он был до Падения. Ей стоило уйти, исчезнуть в тот самый момент, но в голове набатом звенели колокола с одной мыслью: Дьявол на Земле. Неужели Конец стал ещё ближе? Люцифер поднимает голову, только чтобы опрокинуть в себя стакан чего-то очень крепкого. Краем глаза он подмечает что-то яркое, что-то знакомое, что-то забытое. Люцифер разворачивается на стуле, выделяя в толпе единственную нетанцующую женщину, которая уставилась прямо на него. Ему потребовались две секунды, одна усмешка, один кивок головой в сторону бара и одна очаровательная улыбка, чтобы они оказались тет-а-тет с каким-то сладкими напитками с пониженным градусом. Дьяволу не отказывают. Кроули бледная, но гордая, она улыбается в ответ и старается не дергаться, когда Князь Тьмы обнимает её, как давнюю подругу. — Какая неожиданная встреча! — говорит он, пока Кроули мысленно прокляла себя раз двести. — Не видел тебя с самого Сада… — Люцифер явно силится вспомнить её имя, но не может. Слишком много было тогда Падших, а после многие сменили имена. — Кроули, — сказала она, стараясь, чтобы её голос не дрожал, — сейчас меня зовут так. — Интересное имя для столь прекрасной особы, — Люцифер делает комплименты женщинам чисто инстинктивно, а Кроули чуть не давится коктейлем. Ей не стоит забывать, что у неё с Дьяволом одна специализация, так сказать. — Расслабься, Кроули, и — звучит чересчур пацифично, а собственное имя режет слух в родном британском акценте, — и сними их, ты в ночном клубе, — Люцифер снимает тёмные очки одним плавным движением, его не смущают ни немое возражение демона, ни нечеловеческие глаза, — я в отставке. Кроули смотрит на него во все змеиные глаза. — И давно? — она проглатывает ещё десяток вопросов, целью которых является их хорошая сделка, наличие у неё проблем и количество душ, которые ей придется заплатить, чтобы новоявленное начальство от её персоны отвалило. — Последние лет девять, — задумчиво отвечает Дьявол, безмятежно улыбнувшись и заказав второй напиток. — Я оставил заправлять Вельзевула, думаю, она справится. Девять лет. Чёрт подери. Ей лучше не возвращаться в Ад в ближайшие века три. — Очень странно, что мы не пересекались раньше… — Люцифер внимательно смотрит на неё. Её тело, в отличие от других демонов, полностью соответствовало её сути, ровно так же она должна была выглядеть на Небесах. Рыжая, стройная, с ухмылкой профессионального искусителя, с высоко поднятой головой и правильной осанкой — ничего не приходит на ум. — Вертимся в разных кругах, что внизу, что вверху, — пожимает плечами Кроули. Ох видел бы её сейчас Азирафаэль: сидит в клубе и приятельски вспоминает с Люцифером Рай. — Я не особо люблю выделяться. — Неужели? — Люцифер выразительно смотрит на её наряд, откровенностью которого могут позавидовать некоторые его работницы у шеста. Она что-то скрывает, хоть для демона это в порядке вещей, но он должен узнать. Люцифер чертовски устал от недосказанности. Он наклоняется, улыбается и неотрывно смотрит ей в глаза. — Чего ты желаешь больше всего, Кроули? Это действует и на демонов. Действует на молодняк, которые были людьми. На тех, кто не прожил вечность напополам с сожалениями и одиночеством. Кроули зеркально улыбается тому, кому опасно перечить, так было всегда, за девять лет не очеловечишься. — Свободы, — выдыхает Кроули то, ради чего всё начиналось, — свободы без иллюзий. Люцифер перестаёт улыбаться; он понимает о чём она, как никто; предопределённость и всегда-есть-кто-то-главнее-тебя. Свобода выбора, свобода слова, свобода от Великого Плана. Этот демон, словно озвучила его желания, покрытые многовековой пылью, но не потерявшие своей актуальности. Точно, она стара также как и он, не настолько, но тем не менее… Падшая, живущая среди людей, сбежавшая из Ада, первый искуситель, ненавидящая себе подобных и прячущая свою природу за маской-очками — ох чёрт, они правда виделись только один раз за вечность? У Люцифера чувство, будто в зеркало посмотрел. Он хмыкнул, обводя её фигуру взглядом, посмотрел ей за спину, почувствовав фантомную боль. Кроули недовольно сморщилась, призвав жестом не думать об этом — её крылья при ней, но они абсолютно бесполезны. — Можешь идти, — Люцифер берёт третью порцию алкоголя, ощущая странное поддерживающее и благодарное прикосновение разгорячённых пальцев к своему плечу. Хоть кто-то из них способен получить толику свободы. Кроули только что отпустил Ад.