Лучший подарок

      Новый год. Сказочный праздник, наполненный волшебством. Единственный день в году, когда кажется, словно любое желание может исполниться. Стоит лишь попросить — и все, что угодно, предстанет перед глазами в тот же миг. И неважно, в каком возрасте, все равно хочется верить в чудеса. Новый год — праздник вне рамок возраста. Сказочные сны воплощаются наяву, затмевая собой грубую реальность. И наверное, потому любовь к нему с каждым годом только сильнее.       — Как… — Дима вдруг замирает, словно ноги вросли в пушистый снег. Сияющий взгляд кофейных глаз остался за много километров в теплой Москве и никак не может встречать его в глухой деревеньке, куда Диме пришлось вернуться по приказу родителей. Его свет не дотянется до этого места, и все же…       — Разве я мог в такой день оставить моего любимого одного? — Алекс широко улыбается, и у Димы колени дрожат от слабости. Сияние его улыбки ярче миллиона звезд, мерцающих в небе, ярче белоснежного лика полной луны. Ах, на глаза наворачиваются слезы, слишком ослепительно.       — Ты… Алекс…       Больше! Дима срывается с места и на полном ходу бросается в раскрытые объятия. Пушистый снег взметается в небо, когда они вдвоем падают в сугроб, но даже попавшие под одежду ледяные хлопья не остужают разгоряченные тела. Жарко! От волнения сердце колотится в груди и нечем дышать. Крепкие объятия укрывают от порывов ветра, нет сил им сопротивляться. Хочется плакать. Хочется кричать. Так много чувств, с ними не совладать. Да и зачем?       — Ты безрассудный дурак! — Дима смеется, утыкаясь носом в обнаженную шею, и жадно глотает сводящий с ума аромат зеленых яблок. Алекс крепче прижимает его к груди, поддерживая веселый смех. — Боже, я должен был догадаться, что ты появишься сегодня. Ты ж никогда не задумываешься о последствиях.       — Малыш, вдали от тебя невыносимо, — обжигающие ладони забираются под одежду, рождая мурашки по всему телу. Дима едва успевает вцепиться зубами в шею, скрывая стоны, но голос все же срывается мольбой. — Я слышу, мой хороший, слышу. Скажи сам, как ты этого хочешь?       — Алекс, ты… чудовище! — Дима поднимает лицо, и в шоколадных глазах вспыхивают алые искры. Какое же у него выражение, если любимый так заводится от одного взгляда? Подумать страшно.       — Произнеси… — сладкий голос дрожит от нетерпения.       Дима закусывает губу, опуская голову, но проворные пальцы тут же хватают за подбородок, не давая отвести взгляда от дикой пляски демонов в топленом шоколаде. Большим пальцем Алекс ведет по дрожащим губам, приоткрывает рот, нестерпимо желая услышать постыдные признания.       — Произнеси… своими губами. Произнеси!       — Хочу… — слова срываются рваными вдохами. Будто под гипнозом Дима следует безмолвным приказам карих глаз, ласкающего тембра родного голоса и уверенных движений сильных рук. — Хочу твой в себе. Скорее…       — Как прикажет хозяин, — Алекс тут же подскакивает и хватает его на руки.       С трудом скрывая алеющие щеки, Дима утыкается лицом в расстегнутый ворот его куртки, не в силах насытиться любимым ароматом. Так стыдно говорить такое в метре от родительского дома, руки до сих пор подрагивают, и он теснее прижимается к родному телу. Если их заметит отец… нет-нет-нет. Алекс осторожен, несет его темными закоулками, пока впереди не показывается алый порш. Такой знакомый и слишком родной, как и его владелец. И все грани реальности мигом растворяются в алом зареве, запреты и злые слова тают в пожаре его любви, оставляя в сером пепле главное — их нежные чувства.       — Малыш, я с ума схожу рядом с тобой, — его шепот околдовывает податливый разум. Дима закрывает глаза, позволяя ласковым рукам осторожно освободить его от ненужной верхней одежды. Тяжелое дыхание растекается по салону, заражая сам воздух желанием. Здесь, на заднем сиденье, в прошлом случилось так много хорошего и плохого, готов ли Дима наполнить это место новыми воспоминаниями?       — Подожди! — ладонь уверенно упирается в плечо, отстраняя. Алекс приподнимается, и Диму ведет от его блестящих похотью глаз и влажных губ. Господи, как же он сексуален! — Здесь… совсем близко есть заброшенный дом, я недавно был там, он еще цел со времен моего детства. Хочу… с тобой там. Создать воспоминания…       Лицо горит от смущения, приходится закрыть его рукой. Да что же он несет! Но в машине почему-то слишком страшно. Будто они вновь возвращаются в тот пугающий день. Неловкий шаг — их отношениям конец. Дикая иллюзия ядом отравляет их нежную любовь. И пусть сомнений в любимом нет и в помине, все же… пока он не готов любить его в этой машине.       — Ну… я не возражаю, — Дима убирает руку от лица, перехватывая его растерянный взгляд, и кончиками пальцев касается щеки. Алекс тепло улыбается, прикрывая глаза, и льнет к протянутой руке. «Мой!» Дима приподнимается на локтях и целует в лоб. «Мой!» Алекс мигом распахивает глаза и по-детски краснеет. «Мой!» Сердце заходится в груди, и хочется целовать еще и еще.       — Совсем близко… — шепчет на ухо, крепко обнимая. С любимых губ слетает сорванный стон, и смущение взрывается осколками разноцветных витражей. — Позволь мне эту слабость…       Алекс небрежно кутает его в свою куртку и вытаскивает из машины. Взмахом руки Дима указывает направление, и он вихрем несется в небольшой домик, едва ли замечая, что у него под ногами. Слегка покосившийся, он почти не выглядит жилым, но внутри на удивление тепло. Широкая кровать в спальне так и манит испачкать, Алекс бережно кладет своего любимца на белоснежные простыни, не задумываясь сейчас об условностях вроде их наличия. Из головы мигом выветривается все, кроме образа почти обнаженного мальчика. Его мальчика.       Сбивчивое дыхание мазками ложится на распаленную кожу, терпеть невозможно. Дима крепче прижимает страстного любовника, жмуря глаза, а в голове тяжелеет — соображать все сложнее. Руки почти рвут одежду на куски, стягивая по одной, пока шикарное тело хищника не вырывается из цепей ткани. Восхитителен… Дима из последних сил сдерживает желание наброситься на него, сегодня он отдаст главенство Алексу. Возможно, впервые их ночь будет полностью подчинена желаниям кофейных глаз.       — Еще… — колени дрожат на его талии. — Еще… — короткие ногти впиваются во влажную кожу, скользят по плечам, оставляя алые полосы. — Еще… хочу больше…       Губы не замирают ни на миг, повсюду оставляют жадные засосы. Словно Алекс желает поглотить его без остатка. Его большие руки касаются самых сладких мест, вырывая из груди постыдные стоны мольбы. Скорее! Но все просьбы летят мимо, Алекс не позволяет ускориться, ласкает трепещущее в нетерпении тело, словно поцелуи приносят ему удовольствие большее, чем их близость.       — Алекс… — глухие стоны сводят его с ума, и трепет сильного тела в щепки рушит самоконтроль, — хватит издеваться…       — Я не издеваюсь, — губы скользят по животу вверх и замирают на соске. Дима стискивает зубы, сжимает в пальцах его локти, а по венам проносятся волны жара. Как же хорошо… — Я наслаждаюсь тобой.       — Не могу… — тело дрожит в его руках. Язык с осторожностью касается раскрасневшейся бусины, и по комнате разносится глухой всхлип. Алекс улыбается и ведет языком по груди, пока губы не находят второй сосок. — Стой… Не могу, сейчас…       — Давай, кончай… — горячее дыхание обжигает чувствительную кожу. Глаза закрываются, тело охватывает судорога. Так хорошо, до безумия.       — Алекс… Не хочу… — голос дрожит, Дима запрокидывает голову, изо всех сил сопротивляясь удовольствию. Так глупо кончить от ласк, но поцелуи любимого до невозможного приятные.       — Почему же?.. — ладонь плавно скользит по животу на бедра. Дима вздрагивает, распахивая глаза. — Для меня, давай же…       Пальцы по одному проникают внутрь, осторожно растягивая тесный вход. Жар похоти бурей взметается и разносится по телу. Дима сжимает зубы, но стоны все равно просачиваются из глотки. Голова кружится, и мир гаснет в глазах, растекаясь в темноте цветными пятнами. Судорожная дрожь сковывает каждую клеточку, не дает шевельнуться. Спина выгибается навстречу настойчивым губам, и Дима не успевает понять, как на миг отключается от реальности.       — Ох, я сам чуть не кончил от такого зрелища, — глухой тембр сочится похотью. Дима с трудом приоткрывает глаза, тяжело дыша, и дыхание вдруг пресекается.       — Алекс… — едва уловимо шепчет он, не в силах двинуться. Жадный взгляд приковывает к месту, опутывает руки и ноги невидимыми цепями.       — Твое лицо сейчас, хочу увидеть вновь!       Он выпрямляется и резко входит на всю длину. Кончики пальцев сводит, в горле встает тугой комок. Дима тянется к его лицу, и Алекс благосклонно позволяет обнять себя, прижаться к манящему телу. Не двигается, но уже от его члена внутри трясет в экстазе. Дима скрещивает ноги у него за спиной и изо всех сил сжимает в объятиях. С ним все, что угодно, будет приятно, но сегодня Алекс необычайно нежен. Непривычно и в то же время до дрожи желанно. Так сильно, что хочется вот так остаться до конца жизни.       — Малыш, не сжимай так сильно, — Алекс подхватывает его за талию и садится на кровати. — Держись за меня крепче и расслабься. И не отрывай глаз от меня.       Дима мгновение тянет, но все же отстраняется, перехватывая дикий кофейный взгляд. В темной бездне угольных зрачков они вдвоем танцуют среди бушующих языков пламени. Словно по нитям его взора в душу врывается наполняющее любимого удовольствие. Дышать совсем нечем. По телу струятся волны экстаза. Алекс движется хаотично, быстро и грубо, но в этом ритме рождается редкое неземное наслаждение. Разум, оглушенный его безумным взором, окончательно уносит по волнам страсти. Дима крепче сжимает пальцы на его плечах, не смея отвести взгляд. В этом мире их только двое.       — Алекс!.. Так быстро… — ладони сжимаются на ягодицах, глубже насаживая на твердый член. Дима откидывает голову, не сдерживая вскрики. — Ох! Я снова…       — Да, малыш, — Алекс улыбается, а грудь его судорожно вздымается в такт порвистому дыханию. — Самое приятное…       Дима путает пальцы в смоляных прядях и прижимается к приоткрытым губам. Без сопротивления Алекс впускает настойчивый язык в приближении экстаза, позволяет вовлечь в глубокий поцелуй, пока так жадно врывается в дрожащее тело. Жарко, их дыхание смешивается, и аромат похоти кружит голову. Растворяясь в объятиях друг друга, они окончательно забывают обо всем на свете, оставляя место только наслаждению. И сладостный транс окутывает сплетенные тела, унося обоих куда-то за грани реальности.       — Алекс… — сорванный голос разносится в тишине спальни, перебиваемый рваными вздохами. Жар его удовольствия течет по венам, рассыпается вспышками и тает каплями на коже. Без шансов, с ним не справиться, и Дима позволяет сладости проникнуть в глубь сердца, согревая алым сиянием.       — Малыш, я люблю тебя, — Алекс крепче прижимает его к груди и падает на кровать, не позволяя выскользнуть из горячего тела. Внутри до сих пор невыносимо приятно, словно их судьбы связаны там, в глубине. Когда-нибудь он сможет каждый вечер так засыпать без страха лишиться необходимого тепла. Его сокровенное желание.       — Алекс… — Дима приподнимается на руках, сжимая его корпус коленями. — Я так рад, что ты здесь. Спасибо.       — Малыш, в наш первый Новый год я хотел быть с тобой, — он с улыбкой ерошит мягкие волосы и убирает прядь в сторону, открывая сияющие сапфиры. — С тобой я в раю.       Дима смеется и склоняется ближе, касается губами влажной кожи. Алекс шипит сквозь стиснутые зубы и откидывает голову. Ох, он так дрожит от каждого поцелуя, так сладко. Сам того не замечая, Дима целует все больше и больше, вонзает зубы в мягкую кожу, ловит каждый стон. До сих пор тяжело поверить, что ему позволено всецело обладать таким восхитительным красавцем. И от этого хочется целовать еще и еще, пока все его тело не будет покрыто метками.       — Дим, у меня для тебя ха-а… хорошие новости, — Алекс приподнимает его голову, ловя распыленный сапфировый взгляд. — Ты слышишь?       — Угу, — Дима трясет головой и снова впивается зубами в выступающую ключицу. Ах, солоноватый привкус страсти и сладкие яблоки, вкус его кожи туманит рассудок. — Обожаю твой голос, говори еще.       Алекс поднимается на кровати и усаживает Диму на колени лицом к себе. Тот обиженно надувает губы и тянет руки к нему, но Алекс вовремя перехватывает его запястья и скрещивает за спиной. Да, после секса с Димой крайне сложно разговаривать о чем-то важном. Он слишком рассеян, поглощен поцелуями и прикосновениями.       — Дима, сосредоточься сейчас.       — Да слышу я, что ты опять начинаешь? — он мотает головой и щурится. Что ж ему неймется сегодня, только мешает наслаждаться этим прекрасным телом. — Говори, я слушаю.       А руки дрожат от желания касаться. Словно оргазм тянется до бесконечности, пока он целует подарившее экстаз тело. Сильные руки. Широкую грудь. Крепкие бедра. Мягкую кожу, покрытую каплями пота. Белоснежную, словно снежинки за окном, но обжигающую, с каждым прикосновением, поцелуем вспыхивающую жаром. Устоять перед соблазном… невыносимо. Алекс желанен до помешательства рассудка, как наркотик, как воздух. С ним…       — Ох, с тобой иногда невозможно, — Алекс глубоко вдыхает, отведя глаза, и Дима вдруг приходит в себя. — Грядут перемены в универе, будь внимателен. Я буду защищать тебя, но и тебе нужно кое-что сделать.       Что?! И это его важный разговор в долгожданную ночь вместе?! Аж злость берет, Дима сжимает зубы и отворачивается, пряча явно полыхающие глаза. Отвратительно, Алекс сам воротил нос от помощи, а теперь поганит их нежную ночь разговорами об этих уродах. Бесит!       — Ваши разборки меня не касаются, ты разве не сам так говорил? — Дима фыркает, выпутав руки. Алекс в изумлении распахивает глаза.       — Малыш…       — Не хочу об этом, — он спрыгивает с кровати, натягивая одежду. — Алекс, меня совсем не волнует происходящее в универе, это твои игры.       — Что?! Как ты можешь так говорить? Я же ради тебя…       — Хватит! Давай забудем об этом хотя бы сегодня?       Верно, разговоры о склоках навевают неприятные воспоминания. Отвернувшись, Дима кидает Алексу его вещи и подходит к окну. На улице совсем темно, интересно, сколько сейчас времени? Наверняка скоро будет восход, не волнуются ли родители? Хотя они наверное уже спят. Дима обнимает себя руками и ежится от холода. Неприятно вот так ссориться в праздник, но говорить о склоках в такой особенный день…       — Не думал, что ты так небрежно относишься к моим стараниям.       Дима тут же разворачивается и перехватывает наполненный горечью распыленный взгляд любимых кофейных глаз. Ох, даже уголки губ опустились, а спина… Алекс отворачивает голову, и Дима тут же кидается к нему, обнимая за талию. Тот не движется, лишь молча стоит, словно ждет чего-то. В груди противно колет, и Дима спешит теснее прижаться к любимому, скрывая влажные глаза.       — Прости, я не хотел тебя обидеть, — шепчет едва слышно, боясь хоть чуть ослабить хватку. Алекс сильнее, даже так он может просто оттолкнуть его, и важно не потерять последние секундочки. — Пожалуйста, прости меня. Алекс, я… я люблю тебя, поэтому…       — Малыш, — он вздыхает и все-таки обнимает его, — я не злюсь, но не говори больше, что тебе наплевать. Я очень стараюсь только ради тебя. Думаешь, мне есть дело до чего-либо, что не касается моего любимого Димы?       — Конечно, конечно, — он тихо всхлипывает, и Алекс приподнимает его лицо, целуя в нос. На губах сама собой расцветает улыбка, и любимый вторит ему, с нежностью прижимая к груди. Всполохи нежных чувств окутывают их плотным саваном, оставляя наедине в их тесном мире.       — Кстати, ты разве не говорил, что дом заброшен?       Дима вздрагивает и замирает, выдернутый из пелены сладких грез. Упс, кажется, его поймали. Черт, и как выпутаться-то теперь? Не так много вещей могут вывести любимого из себя, но кое-что Алекс не переваривает больше всего на свете — ложь. А Дима уже в черти знает какой раз врет ему. Каждый раз огребает за одно и то же, но жизнь, похоже, ничему не учит. Впрочем, правда сейчас будет куда хуже любой лжи.       — Я так сказал… — Дима прячет глаза, но Алекс мигом хватает его лицо обеими руками. Теперь не сбежать. — Ну… может быть, я немного преувеличил…       — Что это за место? — вопрос так и сквозит морозом. Дима закусывает губу, вцепляясь в его запястья. Нахмуренные брови над узкими щелками глаз напоминают тот разговор на воздушном шаре, любимый так же зол. Не отвертишься, придется отвечать.       — Это… это… дом… ну как бы…       — Чей это дом, Дима?       — Как бы… одного моего… б-бывшего…       — Что?!       Алекс вскрикивает так громко, что и в соседней деревушке слышен его гневный рык. Дима сжимается под его пронизывающим взглядом, ладони неприятно потеют и дрожат. Да Алекс ему голову сейчас открутит, не меньше! И никакие отговорки не спасут.       — Как мы здесь вообще оказались?! Ты что, вломился в чужой дом?!       — Не-ет, что ты! Он меня сам попросил присмотреть… за цветами там…       — Чего?! Почему тебя?       Только поняв, что ляпнул, Дима прикусывает язык и всеми немыслимыми словами корит себя. Черт, последнее, что Алексу стоит знать, так это о его некоторых связях с бывшими. Подумаешь, он переписывается с некоторыми в соц.сетях? Это ж вовсе не значит, что он изменяет, притом бывшие в курсе об Алексе. Да только объяснишь разве это ревнивцу?       — Алекс, прошу, не сердись. У меня и в мыслях не было утаивать что-то от тебя. Я только немного с ним общался и первым же делом рассказал, как сильно я люблю моего Алекса, так что он знает о тебе.       Сощуренные глаза вонзаются в него, словно стрелы, и во рту пересыхает от волнения. Алекс безумно злится.       — Ты совсем страх потерял? — сквозь зубы цедит он, хватая за плечи. Дима виновато опускает голову. — Кто тебе разрешал общаться с бывшими?! Да еще у меня за спиной!       — Прости, любимый…       — Не пытайся подкупить меня! Ты не только общался с ним втихушку, так и еще меня притащил в его дом! Что у тебя в голове?!       — Прости…       — Не прощу! Мне что, на цепь тебя посадить?! Ты чем думал, когда пришел сюда?! Мало того, ты на кой черт вообще общаешься с ним?! Дима, я реально не понимаю, что с тобой не так!       — Мне очень жаль, что я расстроил своего любимого…       — Блин, ну почему ты такой?!       Алекс отпускает его, отвернувшись, а Дима не смеет даже голову поднять от стыда. В этот раз он действительно очень обидел свою половинку. Так просто прощения ему не заслужить, Алекс будет долго дуться на него за такую глупость. И простыми извинениями теперь не отвертеться.       — Ха-а… Дай сюда свой телефон! — он протягивает ладонь, Дима судорожно роется в карманах и кладет в открытую руку мобильник. — Я закрою твою страницу в сети, из остальных приложений удалишься сам. И заблокирую все контакты мужиков. Не смей ни с кем общаться, понял?!       — Но, Алекс…       — Что?! — он резко разворачивается на пятках, и Дима закусывает губу, неловко кивая. — Так-то лучше!       Ну… Могло быть и хуже. Как-нибудь позже Дима оспорит такое грубое решение, но не сейчас. Если такая малость поможет ему заслужить прощение, он готов заблокировать вообще все контакты в сети, лишь бы Алекс перестал обижаться. Все же заняться сексом в доме бывшего было не самым разумным его решением.       — Как только он вернется, отдашь ключ и скажешь, что больше вы не общаетесь, понял?       — Хорошо.       — И больше никогда не будешь разговаривать с бывшими, даже если они знают обо мне!       — Я понял.       — А если я еще хоть раз узнаю, что ты сотворил нечто похожее, тебе не поздоровится!       — Конечно, — Дима безропотно кивает на каждый приказ, и Алекс наконец успокаивается.       — Боже, ну за что мне такой проблемный парень? — он возвращает телефон и, когда Дима протягивает ладонь, чтобы забрать мобилку, хватает его за руку и тянет на себя, прижимая к груди. — Не заставляй меня так сильно ревновать!       — Не буду! — Дима виснет у него на шее и бездумно целует везде, где получается. — Прости, я только твой, не сомневайся в этом. Ты единственная моя любовь. Единственный, кто может трогать меня.       — Ну так уже лучше, — Алекс тепло улыбается ему и поднимает любимца на руки. — Пойдем отсюда, меня бесит это место.       Дима кивает и утыкается носом в изгиб шеи, крепко-крепко обнимая. Что ж, праздник прошел не так гладко, как хотелось бы, но и так неплохо. Любимый приехал к нему за столько километров, только чтобы увидеть, не в этом ли счастье? Дима зажмуривает глаза и тянет носом воздух, вдыхая непревзойденный яблочный запах его любовника.       — Я так люблю тебя, Алекс, — шепчет он под нос и чувствует нежный поцелуй в макушку. В груди огромными бутонами расцветают лилии, и аромат их дурманит опьяненный рассудок. Рядом с ним мир раскрашивается миллионами красок, рядом с ним воздух наполнен мелодией любви. Что же еще можно желать в этот Новый год?       Дима поднимает голову и целует Алекса, целует так крепко, словно навсегда прощается с ним. Рядом с ним даже вечное изгнание превращается в рай, ведь для Димы нет никого в целом мире важнее любимого Алекса. Родители, универ, друзья, да пусть хоть весь мир будет против их любви, Диму это не остановит. Раз и навсегда его сердце принадлежит Алексу. И ничто в этом мире не сможет изменить этого.