Dont wanna close my eyes

Дин стоял перед входной дверью. Окна были темны, не было никаких признаков активности внутри дома. Разумеется, в час ночи люди обычно спят, но по очень веским причинам именно Дин бодрствовал и ни капли не сомневался в своём решении. Вот только сейчас он думал о том, разбудить ли ему обитателя этого жилья или тихо войти, пытаясь не скрипеть дверью. На улице было светло, луна послужила природным светом, и казалось, будто кто-то установил огромный прожектор на небесах, но это было всего лишь полнолуние. Во дворе у Новаков не наблюдалось уже давно знакомой Дину машины Габриэля, а это значило только то, что он свалил по своим делам и что дома Кас оставался один. И все же Винчестер решил не тревожить и не отрывать от сладкого сна своего товарища. Ему будет лучше набраться сил и не упустить даже несколько минут сна до начала важного разговора. Насобирав последние куски своей никчемной смелости, которая в такой важный для него самого момент решила предательски свалить, Дин весьма осторожно и как можно тише повернул ручку входной двери. Сердце нескрываемо сильно стучало и гулкими ударами раздавалось в ушах, казалось что даже громче чем положено, ведь глухая тишина в доме усиливала эффект. Оглядываясь по сторонам, замечая знакомые фотографии с родными лицами на них и невольно тепло улыбаясь, с каждым шагом Дин приближался к источнику света всё ближе. Тонкая полоса белого света, которая дорожкой ложилась на паркетном полу, сразу была замечена Винчестером. Это была ванная комната, и там было подозрительно тихо, ни звука воды, ни чужого дыхания, и круг предположений о том, почему Кас все ещё не спит, сужался. Не решаясь войти, блуждая в сомнениях, ночной гость стоял, прислонившись к стене рядом с белоснежной дверью. Винчестер старший никогда не отличался особым терпением, и понятие «подождать пять минут» казалось ему вечным мучением, так что уже спустя несколько минут ожидания его ноги переступили порог ванной комнаты. Дыхание перекрыло. Ступор. Все было так быстро и так мимолетно… И вот уже Дин сидит на коленях и держит на руках своего друга, который уже давно потерял связь в реальностью. Его глаза были закрыты, а пальцы рук, бессильно опустившихся на пол, тонули в луже собственной крови. Дин до боли сжимал его вторую ладонь, надеясь, будто сможет как-то помочь ему, как-то привести в чувства. Светло-серая футболка Каса все больше пропитывалась горькими слезами, пока кафельные стены отражали чей-то тихий дрожащий голос, умоляющий, просящий и молящийся. Дин не чувствовал как плачет, он ничего не чувствовал, разве только тревогу, страх и такую сильную любовь, которую никогда ни к кому не испытывал, и понимание того, что эта любовь ускользает из этой реальности настолько быстро и необратимо, как маленькие золотистые песчинки утекают сквозь пальцы. Сомкнуты глаза, сердце болит. И даже при тьме собственных глаз Дин сразу заметил движение, открыв глаза, он встретился с невероятной синевой, такой заметной и яркой на фоне бледной серой кожи. Он жив. И на данный момент это были самые важные два слова в жизни Дина. Но самые ужасные он услышал после. — Прости меня, Дин, — Его руки были слабы, поднять их ему казалось таким сложным, но Кас не смог не стереть слезу, прозрачной бусиной покатившуюся по светлым веснушкам. Он хотел убрать руку, но ему не позволили. Тёплая ладонь прижала его руку к щеке ещё сильнее и, казалось, не собиралась отпускать. Никогда. Дин не знал что спросить, ведь вопросов было так много, но он сказал то, что пришло на ум самым первым, вопрос — который объяснил бы все что произошло. — Зачем ты это сделал? — Кас улыбнулся. Дин плакал. Ещё никогда Дин не мог подумать что чья-та улыбка может вызвать такие слёзы, далеко не счастливые, слишком тяжелые для души. — Я просто понял кое-что, Дин — Кас продолжал гладить щеку Дина большим пальцем, стирая все новые капли слез. Их было слишком много, но он не мог видеть слезы на его лице, он не должен плакать из-за него. Дин хотел заговорить, но его опередили, кажется его вопрос был здесь слишком очевиден. — Я понял, что ты значишь для меня намного больше чем просто друг. Понял, что я никогда не смогу видеть эти зеленые глаза каждое утро, чувствовать твое тепло каждый раз когда я обнимаю, понял, что я не смогу быть счастлив, ведь без тебя понятие счастье не имело бы смысла, — Дин болезненно закрыл глаза, кажется, его душу только что избили. Узнать, что любовь взаимна, это же так прекрасно! Но Дин бы никогда не подумал, что это может доставить столько боли. Он так сильно себя ненавидел, так сильно хотел, чтобы Кас никогда его не встречал. Он во всем виноват, и может быть уже слишком поздно. Если бы он заметил это, если бы он не боялся, как ребёнок, и признался обо всем раньше, сейчас бы он не сидел здесь, не было бы ничего, что случилось сейчас, но время назад не повернёшь, и это угнетало. — Я понял, что ты никогда не полюбишь меня, Дин. И Дин просто не смог больше терпеть. Он пришёл сюда чтобы признаться, ведь так? Он и признался, только не словами… А поцелуем. И чувствовались в мягких губах решительность, жар, слезы и… счастье. *** — Ты не успел прорезать крупные вены, кровь уже остановилась, так что, если ты не хочешь, можем обойтись без врачебной помощи, — Дин сидел рядом с Касом, разглядывая его осознанный порез на запястье. — Я просто жалок, — тихо произнёс Кастиель, оглаживая взглядом красивый деревянный узор на подлокотнике дивана, на котором они сидели, — я даже не смог сделать достаточно глубокий порез, не потеряв при этом сознание, — Кас грустно усмехнулся, слегка качая головой. Было больно представлять то, как всё это происходило, и как он только мог не замечать такую глубокую депрессию человека который находился с ним большую часть каждого Божьего дня? На этот вопрос у него пока нет ответов. Но вроде бы с Касом всё в порядке, в плане физического его состояния. А душевные раны он будет лечить сам и ни в коем случае никому не отдаст своего несчастного пациента. Кас смотрел на него весьма виноватыми и заплаканными, но все ещё невероятно красивыми синими глазами. Свет от полной луны освещал ему лицо, и даже если в этой ситуации, это немного неуместно, но здесь, сидя на диване в гостиной, укутавшись в одеяло, Кас смотрелся так уютно и тепло что хотелось обнять его и никогда не отпускать. Впрочем, это и собирался сделать Дин после того как закончит наматывать бинт на его руку. — Всё, я закончил. Думаю теперь тебе нужно отдохнуть, Кас, — Он заметил небольшую слезу, катившуюся по всё ещё бледной коже, и которую Кас не торопился стирать, лишь пытался скрыть её от Дина. «Дин Винчестер, ты сам во всём виноват, и даже слеза, которая сейчас скрыта от твоего взора, на твоей совести, так что ты должен сделать всё, чтобы он был счастлив». Зачитав это, словно правило, у себя в голове, он тихо встал и поднял Каса на руки вместе с коконом из пледа. Немного удивившись этот раненый ангел трепыхнулся, и лишь поняв, что всё хорошо, прижался ближе и доверчиво закрыл глаза. Всё до спальни Дин чувствовал слёзы у себя на груди. Дин знал, что наверняка слёз будет ещё много, реабилитационный период обещает быть долгим и горьким, но они справятся. Уложив его на кровать и накрыв испуганное тело тем же самым одеялом, он направился на выход, решив дать Касу немного отдыха. Он бы уже давно был на улице, если бы не услышал позади себя такое тихое, но такое жалобное «Останься со мной». *** Первым проснулся не сам Кас, а его слух, и отчётливое чириканье птиц приятно щекотало уши. Веки резко открыли взор на окружающий мир. Ещё несколько секунд Кас не понимал что происходит, всё что он помнил, была ванная, кровь и Дин. Он лежит в своей кровати. С… Дином? Он вспомнил всё что было, и его накрыла волна эмоций, страх и счастье перемешались в один коктейль, для которого он всё ещё не придумал названия. Осознание пришло довольно быстро, и настолько же быстро он начал чувствовать недоумение и разочарование. Рядом никого не было. Он обернулся, увидев холодную и пустую сторону своей кровати, он почти мгновенно зарылся лицом в подушку. Он уже давно сломал свою систему сдерживания слез и тёплая солёная жидкость растекалась по подушке всё сильнее, увеличивая размер тёмной лужи на белой ткани. Ещё один кошмар и ещё один ужасный, просто отвратительный коктейль из чувств. Он видел таких снов тысячи, и все они за последние два года были очень похожи между собой. Обстоятельства, слова, как правило, могли немного отличаться, но шаблон был один — он был вместе с Дином, в смысле, как пара вместе, всё было прекрасно. Но одна единственная деталь, которую заметил Кас за эти годы, — это то, что в своих снах он признавался Дину в любви большое количество раз, но сам Дин никогда не произносил эти три слова. Никогда. Их было так много, снов, но всегда наивный Кас ведётся на это. Судьба дразнит его, а смерть зовёт его с заманчивым предложением закончить все его мучения. Он приподнялся на руках и, сидя на своей кровати, протирал рукой очередную утреннюю порцию слёз. Но он заметил повязку. Бинт немного распустился, а из-под слоёв виднеется небольшая красная полоска просочившейся крови. Неужели всё это было явью? На размышления ему не оставили времени странные звуки, доносящиеся с первого этажа. Стараясь не думать о том, что это может быть кто-то чужой и ожидая увидеть своего уставшего от ночной смены брата, Кас медленно спускался вниз, попутно стирая слезы без остатков и скрывая свою раненую руку. Вопросы от брата ему ни к чему, и переживать Габриель будет точно после увиденного так, что нацепить поддельную миролюбивую улыбку было лучшим из вариантов. Последняя ступень лестницы преодолевается немного криво, потому что фигура, которую он видит, совсем не похожа на Гэйба. Этот силуэт он ни с чем не спутает, и возможно это всё ещё его сон, но ему уже все равно, он давно потерял связь с реальностью, как бы грустно это ни было, но во снах он был счастливее, даже если горькое разочарование на следующее утро убивало его душу всё сильнее и сильнее. Он не может произнести ни слова, а его конечности несут его к этому человеку прямиком, даже не подчиняясь его собственным приказам, его ноги просто идут сами по себе, руки сами обхватывают чьё-то тело. Держащий в руках тарелку с блинами Дин немного вздрогнул от неожиданного прикосновения, но, понимая кто это, он улыбнулся так ярко, как никогда. Поставив тарелку с завтраком на стол он ответил на то, как крепко и признательно обнял его Кас. Тихие всхлипы и рваные выдохи так больно колят сердце, и с каждой каплей уголки губ сползают вниз, и совесть грызёт изнутри всё больнее. — Доброе утро, солнышко, — нет, он не даст Касу пасть, никогда. Уже довольно искусственная, и от того немного сумасшедшая улыбка никого из них не успокаивает. Руки на спине сжимают ткань футболки и произносятся слова. — Дин, я знаю, что я сплю, — спит? Он думает что спит? — Кас, ты не… — И не переубеждай меня в этом! — голос стал грубее и сильнее, похоже Кас искренне верил, что явь не так сладка, как сон. — Я знаю, знаю что ты лишь моя фантазия. Но можно я побуду с тобой? Пока я проснусь, я хочу быть с тобой, — слова становились всё тише и невнятней, а голос всё сильнее дрожал, — И если единственный способ быть счастливым — это заснуть. Я найду способ заснуть навсегда, — Дина охватил ужас и страх от этих слов, слов которые резали уши и сердце на куски. Злость кипела в нём, злость на себя была сильнее, чем когда-то к кому-либо. Дин взял лицо Каса в свои ладони. — Это не сон, ты не спишь, Кас. Ты реален и я тоже. И я никогда не позволю тебе заснуть навсегда, — Кас смотрел на него холодным взглядом, который скрывал за коркой льда каплю надежды, но он опустил взгляд и начал тихо смеяться смехом человека, который вот-вот сойдёт с ума. — Я знаю, что ты врешь, Дин, ты всегда так говоришь. Дай угадаю, на моменте с признанием я проснусь? И когда же это будет? Сейчас или через три мину… — и губы Каса накрылись жаром и любовью. В начале Кас сопротивлялся, но Дин держал его слишком крепко, чтобы выпутаться. Ангелочку это нравилось, но он не хотел, чтобы опьяняющий поцелуй выбил его мысли из колеи и запутал его слова в ком. Но он недолго противился. Дин посчитал это единственным способом убедить Каса в том что он вовсе и не спал, но у него был ещё один способ. Признание? — Смотри мне в глаза, Кас. Видишь на них слезы? Они настоящие. И я плачу из-за сказанного тобой. Знаешь это очень больно слышать такое от того, кого ты любишь. Видишь в них себя? Ты тоже реален. И мои чувства к тебе тем более. И все что я прошу… Полюби меня так, как я люблю тебя.  Глаза Кастиеля засияли ярко-лазурным, осознание пришло так быстро и неожиданно. И казалось бы, вот он, Дин, настоящий, но сознание отказывалось принимать это как должное, и всё, что позволил разум Каса, это медленно положить руки на влажную щёку, чувствуя тепло кожи и горе души.

      

— Дин..... это ты? Настоящий? — слёзы не хотели останавливаться, но вопреки всему, улыбка вырвалась, как солнце среди тьмы, и лёгкий кивок был достаточным подтверждением словам Каса.