Последний снимок..

      Стояло жаркое лето, но в Ирландии его почти не встретишь. Просто, июль всегда напоминал Намджуну о жарком и выматывающем летнем Сеуле. Но не только о нём, он вспомнил также и том как был в нём счастлив. Счастье... Такое мимолётное и такое драгоценное, в руках разных людей и мнений. Кто бы мог подумать, что однажды Джун поймёт что его счастье, вовсе от него и не зависит. Как он это поймёт? Очень просто. Оставшись в один миг без семьи, работы, любви, родины и лишь единственной фотографией в руках. Последней фотографией.        В голове роились тысячи мыслей. Но ни одна из них не была верной. В очередной раз сидя на вершине зелёных ирландских холмов, обдуваемый холодным ветром, Намджун держал в руках снимок. Он стал для него другом, компаньоном, советчиком, слушателем и просто единственной отдушиной. На нём он был счастлив.. На нём, не он, нет. На нём Ким Намджун, который до сих пор счастлив, до сих пор любит и любим. Но нет, это не он. Больше не он..        Сжимая снимок в руке, он тут же корит себя за неуважение к "близкому другу", поспешно разглядывая складки, которых в последнее время на фото стало слишком много. — Прости меня.. Я совсем не хотел этого, я просто немного загрустил.. Прости меня Джини. Глупо улыбаясь и чувствуя горячие слёзы на щеках, Джун продолжал разглаживать фото, так упорно будто от этого зависела его жизнь. Хотя, в какой-то степени, в этом снимке и была его жизнь.        На самом деле, в нём не было ничего примечательного, просто фото с их совместного отдыха. Но в нём было столько эмоций и несказанных слов, что сердце ныло, а душа разрывалась на части. — Смешно.. Я делаю это каждое воскресенье, на протяжении долгих 5 лет. Обнимаюсь с фотографией на этом грёбанном холме и каждый раз простужаясь, из-за целого дня под холодным ветром, просто веря в то, во что уже никто не верит.        "Он не придёт", так и восклицал его разум. "Прошло 5 лет, хватит ждать, Намджун!" кричало всё его естество, но сердце.. Оно молило "В этот раз.. Он точно появится!" И так каждый раз. Все 5 лет, с того момента как уехал из Кореи.        "Лжец! Ты обманул меня! Убирайся из моего дома! И больше никогда не появляйся на моих глазах и в жизни моей семьи! Я больше не позволю дурачить себя!" Те слова, что он слышал на пороге его дома в последний раз больно резали под ключицами. Слёзы скатывались по щекам и сразу же исчезали, под поток сильного ветра, который теперь ловко проникал под ткань спортивного костюма. "Но разве я виновен в том, что люблю его?" Он успел сказать лишь это, прежде чем перед его носом закрыли дверь. От него не отмахнулись, нет. Его просто стёрли с лица Земли и в ту же секунду, лишили всего что у него было. Ему было 25. Он был успешным заместителем директора крупной корпорации, был любим подчинёнными и клиентами. Девушки его обожали, а парни лишь нервно курили в сторонке, ведь он был идеален во всём. Во всём, кроме одного... Он никого так не любил в своей жизни, как Его. Сына своего директора..        Директор Ким, считал Намджуна своим названным сыном. У них была одна фамилия, они понимали друг друга с полу слова, отлично вели вместе все дела компании, и Директор был очень рад, что у его волелюбивого Сокджина с детства был такой ответственный и мудрый не по годам друг Намджун.        Когда родители Джуна погибли, Директор взял его не только под своё крыло на работе, но и в жизни. Он заставил его жить в его доме и фактически заменил ему отца, пусть и формально. Одно время, Директор Ким даже планировал передать после своей кончины всю фирму Джуну, потому что он знал что Сокджина он не бросит, а он сам слишком слаб для того чтобы управлять отцовским делом. Кстати о слабости.. Джин никогда не был слабым. Просто для отца, он всегда оставался слишком ранимым, слишком нерешительным и вообще, просто "слишком". А вот в Намджуне он видел всё то, что хотел бы видеть в своём собственном сыне. Но на самом деле.. Намджун не всегда был таким.        Руки начали немного трястись, а значит холод уже окончательно поборол силы Намджуна и так и велел ему поскорее убегать с этого треклятого холма и бежать домой, к тёплой постели. Но что-то подсказывало, что нужно подождать ещё.. Если не повезло в прошлое воскресенье, не значит что не повезёт в это. А торопиться ему было некуда и не к кому.        Сокджин тоже работал в компании отца, как и полагалось мнимому, но всё же будущему наследнику. Он был дизайнером. Их компания занималась строительством, а также полной отделкой зданий, не только квартирного плана, но и офисного. И Джин, был ни кем иным как дизайнером отделки этих помещений. При чём свою работу он очень любил, и пожалуй был лучшим в своём деле. И если бы Намджуна однажды спросили: "Когда вы поняли что влюбились в этого парня?" Он бы незамедлительно ответил что, в тот самый момент когда увидел его в работе.        Его круглые очки, которые были лишь имиджевыми и надевались только на работу так мило подрагивали, когда он морщил нос, стараясь над очередным эскизом.. Однажды, Джун спросил его: — Зачем ты носишь эти очки, Джин? Они ведь просто стекляшки.. Парень засмеялся, разглядывая очки своего "подчинённого", на что Джин незамедлительно ответил: — У меня часто болят глаза, когда я долго за компьютером или при солнечном свете, а стекло.. Хоть и обычное, но защищает меня от излучения. Это всё казалось, какой-то детской глупостью, но Джин и правда верил в это. И Джун не смел противиться. Он и сам не заметил как поверил в это.        Пальцы немели от холода так сильно, что пришлось засунуть их в карманы огромной на вид толстовки, которая больше не грела его тело, а лишь служила скрывающим элементом его тела.        Джун не помнит, того времени когда не любил его. Когда мог жить без его улыбки, его глупых шуток, порой совсем не в тему и не к месту, когда мог засыпать без его рук на своём теле.. Он не помнит себя, без Сокджина. Нет, не так. Он не помнит себя без своего милого малыша Джини. Без его бесчисленных вопросов о том, поел ли младший и сколько раз. Без его многочисленных уговоров лечь пораньше спать и не засиживаться на работе, хотя сам мог часами делать свои проекты и не спать. А ещё он больше не мог без его подрагивающего от слёзок носика, который всхлипывал, стоило Джину сказать: — Джуна, ты будешь жалеть.. Я знаю что будишь, потому что... Я не подхожу тебе, ты...ты...достоин лучшего. И каждый раз он был рядом. Он прижимал его к себе покрепче, так чтобы рёбра на утро болели и несколько секунд молчал. После чего всего успокаивающе гладил по спине и шептал на ушко: — Я никогда не буду жалеть о тебе, малыш. Потому что, ради тебя я готов бросить всё. Лишь бы ты всегда улыбался. И он не лгал. Никогда не позволял себе обманывать Джина. Потому что его Джини слишком ранимый, слишком милый, слишком хрупкий, словно хрустальная ваза, просто.. "слишком". Но это было совсем другое "слишком".        "Да как ты мог! Ты малолетний сучёныш! Ты ничто без меня! Ты недостоин даже моего взгляда на тебя, понял? Я уничтожу тебя за то, что ты посмел посягнуть на то единственное что было тебе недоступно! Я привлеку тебя за это! Убирайся!" Отец Джина кричал и кидал в него всё, что только попадалось под руку. Он был так разъярён в тот последний день.. Что казалось, может вот-вот взорваться от желчи, которую он извергал в адрес Намджуна. Джин искренне пытался успокоить отца, но получил звонкую пощечину, да с такой силы, что даже не устоял на ногах и рухнул на пол, знатно ударившись головой о кафель в прихожей. Намджун буквально почувствовал его боль собственным телом в ту же секунду. Почувствовал его слёзы, что непроизвольно текли по лицу. Он чувствовал его боль, и физическую, и моральную, как свою. Но не посмел подойти к нему, потому что знал, что сделай он ещё один неверный шаг и его милому Джини достанется в разы больше. Сердце обливалось кровью, когда его любимый обессиленный попытками вразумить отца забился в угол, поджав колени и пытался унять дрожь. — Ты слабак! Ты всегда им был! Я ненавижу тебя! Но я не дам тебе опозорить моё честное имя, которое я зарабатывал таким трудом, мелкая ты мразь! Все эти гнусные слова были адресованы родному сыну. И Джун не мог понять: как из любящего свою компанию Директора Кима, этот мужчина превратился в гнусного ненавистника своего чада. Но одно, Джун знал точно, это не было слабостью. Это был нервный приступ, которыми страдал его маленький, не по возрасту, но по состоянию Сокджини. Каждый такой приступ, сопровождался сильной дрожью во всём теле, слабостью, неконтролируемому потоку слёз и учащённым сердцебиением, которое вполне однажды могло вызвать нешуточную аритмию. И каждый раз, Джун успокаивал парня. Крепко обнимая и целуя в макушку. Вот так вот просто, своим теплом приводил парня в чувства, когда в очередной раз его нервы срывало будто стопкран у поезда. Чаще всего, Джин нервничал из-за вечных придирок отца, которые нескончаемым потоком обрушивались на парня во время или после работы. Но он всегда держался до последнего. Пока просто не мог больше.. Он запирался в комнате и сжав зубами подушку, тихо всхлипывал, чтобы не нарушить тишину ночи. Но у Намджуна всегда был ключ, не только от его комнаты, но и от его сердца. — Твоё тепло.. Оно лечит меня. Я знаю звучит глупо, но Джуна.. Я просто чувствую будто ты лечишь моё израненное сердце. Из раза в раз повторял Джин, когда Джун поддерживал его в столь тяжёлые для него минуты. Джин часто переживал и по другому поводу. — Я так больше не могу... Я встречаюсь с человеком которого не люблю, терплю его издёвки надо мной, его..моральный садизм по отношению ко мне, только потому что должен. Потому что не должен ронять честь перед отцом. Я должен прятаться с тобой в моей комнате по ночам, и не имея возможности поделиться тем как люблю тебя, я не могу так Джун.. Это всё ломает меня.. И Намджун отлично понимал его. Потому что и сам устал от лживых отношений, от лживых счастливых лиц на камерах и невозможности сказать кого он на самом деле любит всем сердцем. Но реальность была суровой. А Директор Ким ещё суровее.        Посмотрев на надпись на обороте фотографии, Намджун снова провёл уже ледяными пальцами по написанной мягкой гелиевой ручкой, надписи: "Если когда-нибудь, судьба разлучит нас.. Я верю, что мы встретимся там где всегда мечтали. Воскресенье. Холм Тара. Ирландия. 2019 год." — Помнишь ли ты об этом обещании, Сокджини? Наверное, ты уже слишком стар чтобы помнить что-то столь незначительное.. Посмеявшись своей же нелепой шутке, Намджун встал и решил немного размять ноги, всматриваясь в пейзаж.        В тот день, он понял что потерял всё. Новостные газеты на следующее утро пестрили заголовками о разного рода "помоях" которые вылили на Намджуна люди Директора Кима, а также о его скорейшем и вероятно позорном увольнении из компании, расторгнутой помолвке и заморозкой всех корпоративных счетов. На везучесть Джуна, Сокджин попросил его открыть личный счёт и время от времени переводить туда деньги. Это и спасло парня в тот роковой период. Попытки связаться с Джином были тщетны... Телефон был недоступен, и даже его личный "скрытый" номер. У дома стояла охрана, неподпускающая Джуна и на сотню метров. И вообще общие теперь уже "бывшие" знакомые, поведали Джуну по старой памяти, что его вывезли из страны. "Как куклу, как трофей.." Злился Джун, но понимал что ничего не может сделать. Не сейчас, сейчас у него нет на это влияния и сил. Всё окружение отвернулось от него, старые друзья его презирали, коллеги ненавидели, а знакомые и вовсе делали вид что впервые его видят. И тогда он решился. Он собрал все свои вещи и деньги, оставил дом, родину и потерянного любимого, и уехал.. Вот так просто, взял и уехал. В Ирландию. Он бросил всю свою прошлую жизнь, надеясь на лучшую новую, и лишь их последний снимок с надписью на обороте, последовал за ним. Он был его единственным маячком, его единственной надеждой на то светлое и радостное, что у него когда-то было.        Этот снимок был сделан 6 лет назад. За год до их разлуки. Они отдыхали вместе, и кто бы мог подумать, что в тот момент раздражающая настойчивость Джина, станет единственным оплотом для заблудшей Намджуновой души? — Джуна! Давай сфотографируемся? Попросим нашего гида, сфотографировать? У нас ведь почти нет совместных фото.. А вдруг это наш последний совместный отдыха? И как же он был прав тогда... Но несмотря на всю негативную окраску этого момента, со стороны Джуна, он всё же согласился на фото.        Фото было сделано в двух экземплярах и хранилось у Джина между страниц его ежедневника и у Джуна под обложкой паспорта. Когда Директор Ким разорвал жизнь Джуна на "до и после", единственное что его волновало это Сокджин. Как его малыш Джинни теперь будет справляться с приступами? Что если однажды он не справится? Что если замкнётся в себе и перестанет рисовать? Что если, его Сокджини, больше никогда не будет... "его". От этих мыслей становилось тошно, но кажется именно они придавали ему сил, чтобы каждое воскресенье приходить на холм Тара и ждать. Воспоминания нахлынули новым потоком, показывая ему давно забытые слова, прямо перед глазами, воспроизводя тот самый диалог: — Если вдруг что-то произойдёт... Где мы встретимся? — Ну... Мы ведь живём в Сеуле... Может во дворце? Джин тогда лишь отмахнулся — Глупый! Сеул выбирать нельзя! Там мы точно в случае чего не встретимся. И раз уж мы решили немного помечтать, то... Может выберем рандомное место? У меня как раз где-то в телефоне было приложение рандомных достопримечательностей.. Намджун тогда громко смеялся, что на каждый случай, у Джина было какое-то сомнительное приложение или запись, но спорить с любимым не стал. — Ирландия? Ты это серьёзно, малыш? — А почему бы и нет? Я уверен, в Ирландии нам бы жилось хорошо... К тому же это было бы романтично.        Немного размяв ноги, Джун подышал на свои сжатые в замок руки и подумал, что совсем это не романтично, а скорее глупо и просто напросто холодно, назначать место встречи на голом холме, посреди Ирландии. Но всё же.. Это единственное что держало его за воспоминания о Джине. Прошло 5 лет и наверное все бы уже перестали ждать и надеяться на чудо, хотя бы ради уважения к себе. Но только не Джун. Он слишком любил его, слишком ненавидел себя за слабость ,что однажды не пошёл наперекор его отцу и тогда смирился с закрытой перед его лицом входной дверью. А возможно, это просто был единственный смысл его жизни в данной ситуации, который вошёл теперь уже в ноющую где-то под сердцем привычку. Он не оставил попыток искать своего Джини, но никак не мог. Он был словно призрак, который при каждой удобной возможности ускользал из его рук, не оставляя следов. — Говорят.. Если любишь- отпусти. И кажется, пришло время отпустить. Как бы больно мне не было.. Слёзы предательски полились градом, не уважая чувств хозяина. Но Намджун был непреклонен, он говорил в пустоту, говорил с Сокджином, который не слышал его, но возможно.. Однажды.. Ветер передаст ему эти слова. — Я ждал тебя так долго, Джини. Так долго, что уже казалось бы должен был сбиться со счёта. Но я помню. Я каждый раз разговаривал с тобой, сидя здесь. Я каждый раз рассказывал тебе о том как прошла моя неделя, но не слышал ответа и лишь надеялся, что однажды ты придёшь и просто мне улыбнёшься. Но тебя всё не было. Я ждал.. 5 лет, а это знаешь сколько воскресений? 260 воскресений, малыш, теперь ты знаешь.. И я даже не знаю жив ли ты, есть ли у тебя семья и скучаешь ли ты по мне, нет.. Помнишь ли ты обо мне.. Но я кажется лишь терзаю тебя, тем что жду. Наверное ты чувствуешь себя неспокойно из-за меня, ведь ты всегда говорил мне что чувствуешь мои чувства на расстоянии. Наверное я сентиментальный идиот, но я больше не буду заставлять тебя страдать. Я не буду счастлив уже никогда, ведь ты был тем самым комочком счастья который принадлежал лишь мне, был лишь моим. Но тебя отобрали у меня, а я.. Не удержал, не защитил тебя, мой милый Джини, не смог.. Но я любил тебя и люблю,до сих пор. Кто бы что не говорил. Что это неправильно, что я эгоист который сломал свою и твою жизни. Пусть так. Но я люблю тебя. И я... отпускаю тебя, малыш. Отпускаю. Будь счастлив.. Даже ветер больше не спасал от слёз, они так сильно застилали глаза, что всё вокруг размытым пятном плыло. Но ему было плевать. Наконец Джун понял что он был слабым, но был слабым лишь перед Джином, перед своим Сокджини, который никогда его не осуждал и лишь крепко обнимал и так сладко целовал, что сводило скулы. Он не хотел отпускать его, но кажется время пришло.. И как бы больно не было, он должен. Спустя 5 лет, спустя 260 воскресений, он должен пустить по ветру свою боль, слезы и их последнее фото, чтобы дать ему жить счастливо. дать своему любимому надежду на "выздоровление". Джун закрыл глаза и расставил руки в сторону, готовясь к этому решающему шагу. — Я бросил всё ради тебя, Джини, и сделаю это вновь.. Только.. Будь счастлив.. Последняя фраза сорвалась с его уст, но пальцы над фотографией всё никак не разжимались. Но в одну секунду, Джуну показалось, что он сошёл с ума, совершенно свихнулся, ведь он почувствовал тепло чьих-то рук вокруг своей талии, горячее дыхание у основания шеи и такой родной шёпот, который буквально выворачивал его изнутри — Сколько бы лет не прошло, сколько бы воскресений без тебя я не пережил, я никогда бы не забыл о тебе. Я никогда бы не оставил тебя..