Сказание о великом походе царицы Дарины I

«Окси, разведи костёр! Окси, приготовь поесть! Окси-и-и-и! Живо помой посуду! Что значит „где“?! Там же, за километр отсюда речка, дубина! Эй, ты, живо набери пресной воды! Что? Какая речка? Иди ищи родник, бестолочь! Окси, мать твою! Иди за дровами, твой никчёмный костёр тухнет! Что?! Что значит „темно и страшно“?! А-ну живо за дровами! Эй, утка, я, по-твоему, на голой земле должна спать? Что? Холодно?! Одежду? Обойдёшься, холоп! Ну ты где, чёрт возьми? Принеси то. Подай. Уйди! Не мешай!» Только это и слышала Оксана от своих товарищей. И вполне справедливо считала, что они немного забываются. «Холодно. Всё тело чешется. Хочу покупаться. Расчесаться. Принять ванну. Ох, и лечь в чистое постельное бельё на мягкой кроватке. Хочу домой…» — чуть ли не плакала девушка, когда шла ночью по тёмной чаще и вслух пародировала своих «любезных товарищей», которые послали Окси по воду. В руках несла несколько фляг. За весь вечер пианистке так и не удалось ни поесть, ни отдохнуть. Девушка невероятно замёрзла и испачкалась. Разные насекомые не упускали возможности полакомиться заблудшей девчонкой. — Иди прямо, не сворачивая, и там увидишь родник! — гласили слова Анастасии. — Ты уверенна, что хочешь пойти одна? — Да, я мигом, а ты пока последи за костром, — пытаясь изобразить улыбку отвечала брюнетка. — Хорошо, Окс, иди. Если что — зови. А то я за тебя беспокоюсь… Ответом была лишь очерденая улыбка. С момента того диалога прошёл примерно час. Оксана уже подумывала позвать новую подругу на помощь. Но внезапно на пути появилась чья-то фигура. Донёсся злобный смех. По телу странницы прошла мелкая дрожь. Страх в который раз сковал тело. — Что ты забыла в этой чаще, дитя? — голос казался старческим. — Я… — договорить фразу не было сил. На миг окрестность осветила яркая вспышка. Молния. За ней — гром. Незнакомка оказалась вовсе не старухой, да и на ведьму не очень похожа. Но рассмотреть её внимательней так и не удалось: тьма снова окутала всё вокруг. Окси решилась договорить: — Я пришла по воду. — Показала фляги. Силуэт откашлялся, будто заядлый курильщик. — Меня зовут Аполлинария, — молвил нежный женский голос. — Моё имя можно трактовать по-разному. Некоторые зовут меня «Солнечной», другие считают исчадием ада. Но мне не рад никто. Как и я ненавижу людей. — Я Оксана. Вроде как, моё имя значит «чужестранка», но я могу ошибаться… — девушка призадумалась. — Ты что?! — как можно зловещее завопила Аполлинария, — не боишься меня?! — Ты же просто девушка, чего тебя бояться? Я уже грешным делом подумала, что ты ведьма, — короткий смешок, — а ты такая же, как и я, — широкая улыбка. Поллинария хотела было что-то возразить. Но гнев очень быстро сменился непониманием, а затем и неким страхом. — Я дам тебе воды. Много пресной воды… — вкрадчиво начала колдунья. — Только вот… — её голос стал печальным. — Возьми меня с собой. От такой просьбы у Ксюши пересохло во рту. Аполлинария поспешила всё объяснить: — Понимаешь, мне тоскливо. Очень тоскливо. Мне никогда и никто не улыбался так, как ты. Все меня боялись и считали предвестником апокалипсиса… Меня изгнали из деревни. Поэтому я и ненавижу их! Но… мне скучно. Оксана хотела было ответить, но девушка поспешно добавила: — Я могу быть очень полезна! Я владею магией! Это стало последним аргументом. — Тю, делов-то, — рассмеялась пианистка. — Я тут чуть в штаны не наложила, увидев тебя. Не, ну, а кто бы не испугался, если ночью в чаще такая херня появляется? Да ещё и голосом умирающего дедугана говорит! — девчонка явно потешилась такому стечению обстоятельств. — Только я не одна же. Я с царицей Дариной… — скривила лицо в гримасе. — Но, думаю, она тебя возьмёт с собой. Так что пойдём! И да, с тебя вода! Фляги моментально наполнились, стоило Аполлинарии прошептать пару слов. И две девушки поспешили вернуться к своим товарищам.

***

Блуждая одна в ночи, колдунья искала прощенья. Но только признаться в этом хоть одной живой душе было строжайшим запретом. Сколько лет прошло, как Аполлинарию выгнали из деревни? Девушка не знала. Она была слишком маленькой, когда это случилось. — Зелёные глаза, — говорили люди. — Взгляд шакала. Ты ведьма. Но никто так и не объяснил, почему ведьм нужно сжигать на кострах. Поля всего-то что прошептала какие-то слова, и дом зашёлся пламенем. Кто же знал, что тот человечек размером меньше пивной кружки обманет? Кто вообще разрешил ребёнку видеться с какими-то маленькими человечками? А ведь его голос звучал так вкрадчиво, так убедительно. «Просто скажи, дитя, эти слова, — шептал незнакомец, — и у тебя будет много друзей». Врун! Он исчез сразу, как только загорелся дом. И Аполлинария не видела его наяву, лишь в кошмарах. — Ведьма! Ведьма! — кричал народ. — Сжечь! И только возраст помог девочке спастись. Вместо смерти её изгнали. Хотя, на что надеялись жители той деревни? Отправили озлобленного ребёнка выживать в лесу, зная, что у девочки есть способности к магии? Аполлинария надеялась, что они не боялись её мести, когда проявили милосердие — если только изгнание можно назвать этим словом. А потом всё узнала. Тот маленький человечек смеялся, глядя на мучения девочки. Именно он нашёптывал старосте деревни: «Изгнать! Изгнать!». И голос эхом разносился в разумах всех жителей. Изгнать. Тогда у беса были свои планы на несчастную Аполлинарию. Но девушка узнала об этом слишком поздно, блуждая одна в ночи в поисках прощения. И вот, когда заклинаний было выучено видимо-невидимо, когда мрачные стены хижины, что отделяли девушку от людей, стали невыносимо сжиматься, будто отрезая жизнь кусок за куском, Аполлинария решила что-то менять. От одиночества хотелось выть волком — и она выла. Но надежда возродилась, когда где-то недалеко от родника колдунья встретила незнакомку.