"Спящий" не значит "недоступный"

      Очередная изнуряющая миссия обрушилась на плечи взрывного героя. Эти ублюдки-злодеи всё никак не могли успокоиться, поэтому вместо положенного выходного парень вынужден драть задницы. Он еле добрался до дома. Весь его вид пугал до чёртиков; куча царапин, ссадин, пластырей, бинтов и синяков по всему телу. Сейчас Бакуго хотелось принять душ и поваляться на кровати часок другой. Входная дверь распахнулась и почти сразу закрылась с огромным грохотом.       — Я дома! — ответа не последовало. На секунду проскочила мысль о том, что в квартире никого не было, но едва слышное сопение тут же развеяло все сомнения.       Кацуки прошёл в гостиную, стягивая с себя толстовку, что всё это время неприятно тёрлась о раны. На диване был обнаружен источник звука, а именно — Тодороки. Он лежал на спине, закинув одну руку за голову, а вторую на спинку мебели. Его футболка была слегка приподнята, а штаны приспущены до резинки боксеров.       «Серьёзно? Спит пока меня колотят?» — герой фыркнул, направившись на кухню, но остановился ещё раз обернувшись.       Шото выглядел так…сексуально, что Бакуго не мог остановить бушующее сердце в груди. В голову полезли мысли о сексе со спящим парнем. Сможет ли Кацуки сделать всё, что ему хочется, не разбудив возлюбленного? Получится ли утолить свой «голод», сделав такие вещи, о которых стыдно говорить в слух?       В штанах приятно заныло от напряжения, а руки неконтролируемо стали производить небольшие взрывы. Тодороки немного поморщился от шума и перевернулся на бок, открывая вид на свою аппетитную задницу, от которой взрывному герою крышу снесло. Бакуго, контролируемый похотью, подошёл ближе, но понял что на таком узком диване ему просто негде размахнуться, чтобы воплотить свои пошлые фантазии. Поэтому, оставив эту затею в недалёкий ящик, он ушёл в ванную, чтобы немного подлатать себя.

***

      У Кацуки точно поехала крыша. Он уже не помнит как долго такая необыкновенная идея сверлит ему мозг. Работать просто невозможно. Всё будто намекает на спящего любовника. Нервы были уже на пределе, как долго так может продолжаться?       Взрывной герой был на кухне. Он нарезал овощи для карри, но, замечтавшись, порезал палец. Мимолётная боль передалась в мозг, и пара капель крови упали на разделочную доску. Тихо прошипев, парень направился в спальню, чтобы найти пластырь и продолжить готовку. Было тихо. Даже слишком. Может Шото ушёл или слушает музыку? Но то, чем на самом деле он был занят, заставило Бакуго жадно облизнуться, закатав рукава. Тодороки лежал на кровати, прижимая к себе белую подушку. Его сон был неспокоен — понятно по скорченному лицу, но чёрт побери, вот он! Плод фантазий в готовом виде! Кацуки тихо подходит к кровати и медленно, чтобы не разбудить героя с комбинированной причудой, забирается на неё, стягивая одеяло. Но тот тревожно засопел, грозясь проснуться в сию секунду. Бакуго подумал, что это может быть опасно, но отступать некуда: член болезненно ныл, затвердевая и создавая огромное напряжение. Рассудок ушёл на второй план, и парень решил действовать.       Шото лежал на животе, громко сопя и привлекая этим сдуревшего возлюбленного ещё больше. Кацуки, не теряя ни минуты, наклонился к своей тумбе, открывая её. Шкафчик противно скрипнул, отчего Тодороки перевернулся на бок, а взрывной герой проклял себя и Ками-саму за ржавеющие петли. Целый набор оказался на краю кровати, и красные глаза осуждающе бегали по каждому предмету. У него столько всяких вещичек, которые бы он с радостью предложил использовать, но был обеспокоен неодобрением второй половины на этот счёт. Ну да ладно, будь, что будет! Тёплые спортивные штаны стали аккуратно слазить по бёдрам спящего героя. За ними последовали и боксеры. Большой член открылся на обозрение озверевшего Бакуго, но долго блистать он не стал. На смену снятой одежде поспешили шёлковые трусишки из мягкой ткани и на небольшой резиночке с розовым бантиком. Ткань едва прикрывала что-то, но была довольна мила и возбуждающа. Горячие руки едва огладили оголённые ягодицы, стараясь не опалить причудой. Но это далеко не всё… На накаченных ногах через некоторое время появились полупрозрачные чулочки чёрного цвета с кружевами. Кацуки немного покорил себя за некрасивое сочетание цветов, но останавливаться нельзя. Теперь голени выглядели довольно аккуратно и сдержано, на них не показывались огромные мышцы, что очень порадовало парня. Взрывной герой наклонился к ногам, проводя дорожку кротких поцелуев от стопы до нижнего белья. Шото немного заёрзал, окончательно упав на спину и открыв себя полностью. Бакуго подполз выше, расстёгивая пару пуговиц, имевшихся на футболке. Ворот раскрылся полностью, показывая ключицы и начало мышц. Теперь Кацуки надо было напрячься: что делать с верхним элементом одежды? Если снять, то любовник точно проснётся. Если порвать, то всё равно проснётся. Герой, манипулированный эмоциями, потянул футболку за край, и она стала понемногу сгорать. Он попробовал сжать ткань сильнее, и на ней уже появились дырки. Бакуго постепенно сжигал вещь до пуговиц и мягко разорвал её, оголив чужую грудь. Она немного вздымалась, заставляя парня незамедлительно прильнуть к ней. Он прошёлся языком по ореолу соска. Тодороки немного прогнулся в спине, подаваясь навстречу. Красные глаза на секунду остановились на полупрозрачных крышечках с небольшими грузиками розового цвета. Кацуки потянулся за ними, стараясь вспомнить откуда у него такой арсенал. Он взял вещички, предварительно взглянув на соски перед собой, и усмехнулся. Силиконовые накладки аккуратно втянули в себя постепенно затвердевающие эрогенные зоны. Внутри у взрывного героя сильно застучало сердце, даже стало трудновато дышать. Перед ним, словно тряпичная кукла, лежит его возлюбленный. Один только вид на это зрелище может возбудить Бакуго в один момент. Он раз за разом смотрит на лицо со шрамом, которое делает странное выражение, выказывая то, что ему совсем не неприятно, а даже наоборот — до безумия нравится. Тело Кацуки нагревается так, что даже холод за окном начинает отступать. Герой переворачивает тушку, отбрасывая подушку, мешавшую ему всё это время, и немного приподнимая бёдра к себе. Если бы парню когда-нибудь сказали, что он будет вылизывать чужую задницу, то он бы дико разозлился, избивая этого человека, но сейчас он сам отодвигает шёлковые трусики в сторону, разглядывая сжавшуюся дырочку. Бакуго наклоняется ближе и кончиком языка касается кружочка мышц. Шото громко выдыхает, заставляя обезумевшего остановиться. Взрывной герой немного затихает, но услышав размеренное сопение, спокойно выдыхает. Он аккуратно целует ягодицу и продолжает начатое. Горячий язык влажно облизывает чужую дырочку, прорываясь вперёд. Внутри парня постепенно становится мокро, да и дыхание становится громче. Кацуки старается почувствовать весь возможный вкус, неосознанно сжимая половинки. Парень прикрывает глаза, вталкивая орган чувств как можно дальше, и резко выходит. Тодороки немного мычит, явно от ощущения пустоты и начинает тереться грудью об одеяло. Бакуго дрожащими руками спускает свои штаны, высвобождая член, который дурманил его всё это время. Герой пару раз резко проводит ладонью по стволу вверх-вниз и подставляет головку к сочащемуся кружочку мышц, который сжимается и расслабляется, завлекая любовника в себя. Парень с небольшим рычанием старается войти аккуратно, вслушиваясь в немного болезненное мычание под собой. Он останавливается почти у основания, закатывая глаза от того, как стенки Шото сжимают его не на шутку возбуждённый орган. Кацуки ждёт, пока Тодороки слегка не расслабится, и начинает двигаться. Шёлк немного задевает член, но даже лёгкое прикосновение выбивает у парня землю из-под ног и сильно дурманит голову. Движения становятся сильнее и размашистее, что Бакуго совсем забывает о том, что его любимый человек спит неспокойным сном и может вот-вот…       — Ка… Кацу… Ах! Кацуки! — проснувшийся герой хватается руками за одеяло, пропуская его меж пальцев. Волна возбуждения прошибает его снова, заставляя окончательно проснуться. — Кацуки, что ты… Ах! Что ты твори…       Парень почти не слышит яркие стоны под собой, наслаждаясь получившейся картиной. Он немного наклоняется, чтобы окончательно поставить Шото на колени, и неожиданно кусает плечо возлюбленного. Тот прогибается ещё сильнее, неосознанно насаживаясь до самого основания, и громко вскрикивает, изливаясь на кровать и собственную грудь. Бакуго дурманит ещё сильнее, очередное сжатие, и он переворачивает любовника на спину, не выходя и продолжая вдалбливать с новой силой. На краях глаз Тодороки появляется едва заметная влага, а его член совсем не опадает. Взрывной герой наклоняется, целуя свою пассию и вылизывая его рот. И вот наконец долгожданная разрядка совсем близко, но Кацуки кусают за губу, прокусывая её до крови.       — И… Идиот! — Шото жалеет о своих словах, когда его парень тянет за грузик накладки, что всё это время приносила невозможное удовольствие, раньше не испытанное героем.       По вискам теперь текут слёзы от болезненно приятного ощущения. Кто же знал что эти штуки вакуумные? Бакуго с громким волчьим рычанием и пошлыми шлепками кожи о кожу входит ещё пару раз и замирает, изливаясь в Тодороки, который кончает следом. Парень с взрывной причудой выходит, надевая на себя штаны с боксерами, и садится возле дрожащего возлюбленного, улыбаясь.       — Д-демон, — Шото дрожащими пальцами потянул накладки, стараясь снять. — Дикарь, — Кацуки едва смеётся и помогает любимому освободиться от игрушек. — Ненавижу тебя, — парень горячими пальцами оглаживает красивый рельеф тела, пропуская чужие слова мимо ушей. — Как тебе вообще это в голову пришло, придурок? — Тодороки вскрикивает, когда его кусают за плечо и отворачивается.       — Ну что ты? Подумаешь, поиграть захотел… Нечего спать днём, — Бакуго ложится рядом, притягивая к себе обессиленное тело, и властно облизывает краснеющее ушко. — Да ладно, тебе оказывается очень сильно идёт шёлковое бельё и чулочки. — взрывной герой утыкается носом в тёплый загривок, прикрывая глаза.       — Я тебе когда-нибудь отомщу, понял? — Шото фыркает, почти засыпая снова.       — Жду, половинчатый. С нетерпением жду…