Воспоминания

За окном уже было довольно темно. Тихий ветер пробирался в комнату через приоткрытое окно, наполняя ночным воздухом пространство. Приглушенный свет в комнате нежно обволакивал стены. А с улицы можно было услышать пение сверчков и шелест листвы деревьев. Но звучнее всего прозвучал знакомый голос за дверью. — Хей, Деку. Определённо за дверью стоял Бакуго. И Изуку понял это не только по кличке, но и по тону в голосе. Его никогда не перепутать не с чьим другим: грубоватый, звучный, рычащий. Мидория поспешил, подбежал к двери и тихонько открыл её. — Каччан? Что такое? Раскрыв полностью дверь, перед Изуку предстал Катсуки в простой одежде. На его лице не было какой-то злобы или насмешки, а просто алые яркие глаза, которые пристально вглядывались в зелёные. — Не выходи из комнаты, — приказал Бакуго и чуть приподнял голову, зная, что Деку обязательно задаст вопрос, и не один. — П-почему? — Ты же трясешься от ужасов, — начал объяснять неохотно блондин. — А весь гребанный класс решил посмотреть кое-что страшное на ночь. — Весь класс? Так это же сближение… То есть так мы будем ещё сплоченнее, да ещё и за просмотром фильма! — радостно улыбнулся Изуку и, обрадовшись возможности, сделал шаг вперёд, но Катсуки преградил ему путь, поставив руку перед лицом на стенку прохода. — Я что только что сказал, придурок? Не выходи. Это было предупреждение, — с полной серьёзностью заявил он и нахмурился. — Спасибо за заботу, но… — Заткнись, задрот, не забота! — рыкнул Катсуки, перебив. — Ты из-за ужасов потом вообще не заснешь! — сквозь зубы процедил он и толкнул его за плечи так, что зеленоглазый упал на пол своей комнаты. Затем с громким звуком Катсуки захлопнул дверь, уходя прочь, положив руки в карманы штанов. — Чёртов задрот… Если он придет — я убью его, — пообещал блондин сам себе напоследок. Изуку просидел на полу в полу-шоке ещё минуту. Ему только что запретили выходить из комнаты. Больно или обидно не было — было… Как-то… Приятно? Ведь, если подумать, только что Катсуки огородил его от ночной суеты и недосыпа, а ещё от чувства… Незащищенности. Просто был похожий момент, когда-то в детстве. *** — Спасибо за то, что посидишь с моим Изуку, — улыбнулась зеленоволосая мать своей подруге. — Даже не знаю, как тебя благодарить. — Что ты, Инко, мне не в тягость. К тому же хлопот твой мальчик точно мне не предоставит, — присела Митсуки напротив мальчика и потрепал его по голове. — Могу я пойти к Каччану? — смущенно спросил Изуку. — Конечно, беги, — разрешила блондинка и встала поговорить с Инко, пока она не ушла. Маленькие ножки тут же побежали в сторону комнаты друга. Впереди предстоял коридорчик, что казался для мальчика длинноватым, но пробежать его ради Катсуки — проще простого. Далее — высокая белая дверь, которую Изуку поскорее толкнул несильно от себя. На полу сидел мальчик с пепельными блондинистыми волосами и играл с фигурками героев. — Каччан! — радостно поприветствовал мальчик и сел рядышком. — А, это ты Деку… — продолжил играть Катсуки. — М-можно я сегодня поиграю за Всемогущего? — робко спросил веснушчатый и умоляюще заглянул в самые глаза Бакуго. Маленькие ладони сжали фигурку героя сильнее, а после прижали к груди. Катсуки не хотел расставаться с любимой игрушкой или тем более делиться, но, когда на тебя смотрят такие большие зелёные-зелёные глаза, хочется поддаться и утонуть в них, может, и навсегда, но только одному. Бакуго выдохнул, опустив взгляд, и протянул Всемогущего своему другу, сидящему напротив. Тот обрадовался, улыбнулся и обхватил ручками фигурку, после потянув на себя. Изуку посмотрел на неё недолго, подскочил с места и засмеялся фирменным смехом его кумира. — Ха, ха, ха! — вознес фигурку он над головой, улыбаясь до ушей. — Вижу вы хорошо играете, — заглянула Мицуки к ним в комнату. — Мальчики, не выходите из комнаты — нельзя. Можете и ложиться сами, а я попозже приду, хорошо? Те, обратив внимание, кивнули и, после ухода Мицуки, продолжили свою игру. Время прошло незаметно быстро, но весело. Они, часто меняясь ролями, играли в героя и злодея, в героя и пленника и даже в двух героев дуэтом. Споров или чего-то плохого не возникало — Изуку во всем слушался Каччана, при этом ни чуточку не возражая, потому что просто находиться рядом с ним — это уже невероятно. Незаметно также небо покрылось ночной синей пеленой, жаль только, без звезд, так как их закрывали темные могучие тучи. Катсуки томно зевнул и посмотрел на окно. — Темно… — вымолвил он, подходя ко окну, чтобы найти хотя бы одну звездочку. — Значит пора ложиться. Да, Каччан? — стал убирать игрушки мальчик. — Ага, — грустно повернулся блондин от окна, отходя к своему матрасу. Без звезд было на душе пусто — пусто как и на небе, но сильно волновать это его не должно. Как старший и хозяин комнаты он должен проследить, чтобы его друг уснул беспрепятственно и сладко. Изуку, после уборки, выключил свет и аккуратно залез под одеяло на своем футоне и выдохнул, обратив взгляд на маленького Бакуго, который уже притворялся, что спал, повернувшись к другу спиной. — Спокойной ночи, Каччан, — на выдохе сказал Деку и прикрыл глаза. Вдруг на Изуку упала полоса света, что все больше расширялась. Он открыл глаза и приподнялся, потирая их. — Ох, уже легли? Молодцы. — Да, но мы еще не спим, — повернулся Катсуки, взглянув на свою маму. — А хотите теплого молока с печеньем на ночь? — прошла она с подносом в руках. Мицуки часто перед сном дает такое своему сыну, поэтому блондин и отлучился от притворного сна, зная о вкусняшке перед сном. — Спасибо, Мицуки-сан, — улыбнулся зеленоволосый, взяв в руки стакан с молоком и печенье. — Пейте, ешьте и ложитесь обратно, — кивнула в ответ та, протягивая уже своему сыну полдник. Катсуки не спеша притронулся губами к краю кружки и, вздохнув аромат молока, стал медленно его пить. Изуку, восхищенный спокойствию друга, повторил также за ним. Блондин после нескольких глотков укусил печенье и снова вернулся к напитку. Деку старался, непонятно зачем, успеть за ним и сделать все также, но часто замедлялся и увеличивал время на питье, наслаждаясь теплым приятном молоком стекающему по горлу в животик, который согревал все тело и успокаивал душу. После съеденного полдника от заботливой мамы, дети вернулись сонно под одеяла своих матрасов. Мицуки тихо закрыла дверь и вернулась к своим делам. Малыш Мидория через время задрожал — одеялко было тоненькое, не такое как у него дома. Его было большое, теплое и пушистое как облако, а еще с изображением Всемогущего, а это же — просто белая простынка, которая совсем не защищала от прохлады из окна. Изуку привстал и посмотрел тревожно на Катсуки и, посчитав, что тот спит, не стал его будить, чтобы попросить одеяло потеплее. Мальчик тихо и осторожно встал, накинул на себя эту простынку, сжимая в кулачках концы к груди, чтобы по дороге к тете не замерзнуть, и открыл также тихо дверь. Он посчитал, что сейчас его ослепит свет, но его не оказалось. Вместо этого перед ним был темный коридор, который только в конце приглушенным светом тянул к себе. В зале сидела Мицуки и смотрела телевизор — это, кажется, был единственный источник света во всей квартире. Изуку никогда раньше этот коридор не казался настолько длинным и пугающим, да и звуки какие-то непонятные и мерзкие исходили из комнаты, от которой исходил свет, что мигал страшно цветами. Но он же не трус и должен быть смелым, если хочет быть героем, поэтому он все же сделал шаг по не сильно скрипящему полу. Картинки на стенках казались пустыми и ужасающими, предметы словно оживали и двигались на месте, но все это не останавливало пугливого мальчика. Он подрагивал весь путь. А сердце успокоилось более и менее, когда уже преодолел его, остановившись у прохода. — Мицуки-сан, — тихо позвал он и уронил покрывало из рук, взглянув в телевизор перед ним. На него из экрана смотрело страшное чудовище с дикой улыбкой, с острыми зубами и с черными-черными глазами. Такое отвратительное и пугающее, что кровь стынет в жилах, стук сердца обрывается, а кожа покрывается холодным потом и мурашками размером с кулак. Мидория, будто потеряв дар речи, безмолвно упал на пол, прикрывая ручками свой рот. Он даже не мог кричать, смотря с прерывистым шумным дыханием на монстра испуганными глазами, а с глаз покатились слезы. Мальчик попятился в страхе назад — дальше от чудовища, и наткнулся спиной на что-то не похожее на стену. — Деку, ты почему вышел из кровати? Мама же велела не выходить, — сказал Катсуки, посмотрев на мальчишку сверху. Как только он увидел в глазах Изуку слезы и панику, в его груди что-то переклинило, застыло как и непонятные эмоции на лице блондина. — Каччааан, — не выдержал Изуку и расплакался, обняв ноги друга. Свет в комнате включился, а чудище на экране заменила чернота. Мицуки испуганно подбежала к мальчикам и стала успокаивать испуганного маленького Мидорию. ** — Я же просила не выходить, — виновато укрыла одеялом блондинка уже более и менее успокоющегося Изуку. — Я люблю смотреть такое, но детям — нельзя. — Простите, тётя, спасибо, уже все хорошо, — иногда всхлипывая, произнёс Деку. Катсуки лежал на своей кровати и обеспокоенно смотрел на них. — С тобой… — выдохнула девушка. — С тобой точно не нужно остаться, чтобы ты уснул? — Н-нет, я справлюсь. Это же я не послушался и вышел из комнаты. — Изуку, это не имеет значения. Ты не сделал что-то плохое… — Всё нормально. Я усну, спасибо, — перебил зеленоволосый и кривовато улыбнулся. — Хорошо, тогда, спокойной ночи, мальчики, — медленно встала она, выключила свет и вышла, прикрыв дверь. Комната сразу покрылось мраком, из-за чего Изуку затрясся как осенний лист. Холодный ветер, завывающий через щель окна, — единственный звук в этой пугающей тишине. Было страшно и везде казалось, будто мелькало лицо того страшного чудовища. — Каччан, а тот монстр существует? — тихо прошептал Изуку. — Нет. Спи, Деку, — не открыв глаза, ответил друг. На улице посыпался сильный, но мелкий дождь и стал барабанить по окнам домов. — Каччан, он стучится к нам. Своими когтями, — пуще задрожал мальчик, прижимая к себе одеяло. — Деку, это дождь, — с ноткой раздражения в голосе ответил Катсуки. — Я… Я не видел туч… — Ну, а я не видел звёзд, потому что их как раз закрыли тучи. И вообще, мама говорила мне, что будет дождь ночью. В окно блеснул яркий белый свет — молния. Глаза Изуку уже стали походить на огромные круглые монетки. — Каччан! Ты видел? Теперь он сверкает светом. Э-это его глаза? Зубы?! — Деку, это чёртова молния, — накаливалось терпение у блондина. — Молния? Прям такая большая и яркая? — Да, и бояться нече- Закончить фразу Катсуки, не дал ужасно громкий гром. — Ааааа! Это он так громко шагает! — разревелся зеленоволый, закрыл лицо руками. — Чёртов трус, — не выдержал маленький Бакуго и притянул за плечи Изуку к себе. — Каччан? — чуть успокоился мальчик, удивившись его действию. — Послушай сюда, Деку, даже если чудовище существовало бы, то я тогда бы спас тебя, — уверенно произнёс блондин. — М? — только и смог пискнуть в ответ тот. — У меня же сильнейшая причуда, — начал объяснять он. — Я любого злодея посажу за решетку. — То есть ты будешь защищать меня? Дождь так и барабанит по окну, ветер страшно воет, гром гремит после ослепляющих молний, но сейчас Изуку не боится. Рядом с Катсуки не боится. Он верит: чтобы не случилось — раз он вместе с ним, то все хорошо. И в его объятьях так тепло. — Конечно. Я же будущий герой. И я буду выигрывать всегда, чтобы спасти всех вокруг, — маленький Мидория прижимается и больше не дрожит, пока его руку держит чужая рука. — Только представь, в будущем я буду офигенным непобедимым сильным героем. Ты будешь восхищаться мной и… Деку? — его друг уже тихо посапывал себе под нос. Его ресницы чуть подрагивали, дыхание было ровным, а улыбку не видно в темноте, и то, как через сон Изуку сжимал руку Каччана заставляло сердце прожигать тело. К щекам Бакуго чуть поступил румянец, он Прижал к себе друга, тихо прошептав «Только со мной» и пусть зеленоволосый не услышал этих слов — это к лучшему. *** За окном, прямо будто для чёткости воспоминаний, полился дождь. Стучал так приятно по стеклу и успокаивал этим. Ветер чуть завывал. Деку знал — будет молния и гроза, но он уже не маленький, чтобы пугаться этого, хоть и с Катсуки было гораздо теплее как внешне, так и внутренне. Сейчас он бы и не смог даже просто прийти поночевать. Но вот обнять… Убьёт или нет его тот, Изуку уже было неважно — он хотел выйти, найти блондина и просто обнять, но возле порога своей комнаты под ногами заметил поднос, на котором лежали стакан молока, миска с печеньем и записка «спи уже, задрот».