В один конец до Альфы-Центавра

Это было тяжелее, чем Кроули предполагал. В разы. Для демона с вполне приличным стажем Кроули не имел обыкновения врать себе, и, давайте будем честными, мысли о том, что «тесное сотрудничество» с Азирафаэлем может обернуться чем-то большим, закрадывалась еще в первую тысячу лет знакомства. Однако тогда это было не больше, чем игрой или приятным вызовом «соврати ангела Господня, получи прибавку от начальства». Сейчас же все приняло менее удобный оборот. Вся эта ситуация опасно напоминала возможность…привязанности? Глупая догадка, да и к тому же наиглупейшим человеческим выражением. В конце концов, Кроули перестал отрицать эту самую привязанность к конкретному ангелу уже пару земных веков назад. Это было бы самообманом, который, как описывалось ранее, демон на дух не переносил. И по-хорошему было приятно думать, что в их «взаимовыгодном сотрудничестве» ничего не поменяется, за исключением того презабавного факта, что касаться шелковой (ОТКУДА В МОЕЙ ГОЛОВЕ ЭТО ПРИМИТИВНЕЙШЕЕ СРАВНЕНИЕ) кожи Азирафаэля можно будет с завидной регулярностью. Да, это, пожалуй, самое невинное из возможного. И трудностей дальше возникнуть и не должно было: может Кроули и не был образцово-показательным гражданином преисподней с моральной точки зрения, но работу свою он делал хорошо. А искушение было его профилем. Однако одно дело — принять облик какой-нибудь важной политической персоны А и совратить не менее важную персону В, вызвав тем самым международный скандал, или убедить вице-президента банка в необходимости махинаций, в итоге ведущих к краху, и совсем другое — склонить Азирафаэля к близости или хотя бы к простому невинному поцелую. Того самого Азирафаэля, искренне преданного добру во всех его проявлениях, Азирафаэля, до чёртиков наивного даже для мира людей, Азирафаэля, улыбка которого заставляла сердце Кроули совершать кульбиты временами (ВСЕВЫШНЯЯ, ЧТО ЕЩЁ ОПЯТЬ ЗА БЕЛЛЕТРИСТИЧЕСКОЕ КЛИШЕ), и так далее по нарастающей. И самый прискорбный факт — того самого Азирафаэля, который ничего порочнее «советов для отчаянных домохозяек» (Кроули не сомневался, что нечто подобное завалялось в его книжном по воле божественного рока) и в руках не держал. …Ветер с завыванием подул в распахнутое окно, а Кроули с приглушённым стуком опрокинул голову на стол из темного дерева, страдальчески простонав, (что он делал исключительно за этим самым столом в полном одиночестве, дабы не повредить имиджу, и крайне редко, поэтому растения, стоящие в паре метров, в добавок к третьей стадии тревожного расстройства чуть не словили микроинфаркт). Но уже следующим мгновением эти же растения противно захихикали, зашуршав листьями. — И нечего тут ржать! — это вопиющее нарушение субординации закономерно разозлило демона, швырнувшего в разросшийся куст недопитый стакан виски.

***

Кроули не умел в готовку. Примечательно, что именно этим пресловутым современным выражением, а не просто «не умел готовить», которое, на взгляд даже самого демона, отметало все возможные полутона, можно было описать его кулинарные способности. И тем не менее, сейчас Кроули, вооружившись прихваткой и лопаточкой, стоял посередине кухни и пока вкушал запах поражения. Поражение пахло горелым тестом для блинчиков, чей аромат охватил все пространство от кухни до уборной. Кажется, за эти несколько минут он уже успел въесться демону в кожу. Да, определенно не стоило пускаться во все тяжкие. Но в отличие от простой девицы из четырнадцатого столетия, Азирафаэль был его другом с начала времён, а поэтому тут требовалось не просто склонить к физической близости. Требовалось проявление внимания. Хотя кого он обманывает: не просто требовалось, Кроули горел иррациональным желанием его ангелу оказать. А раз уж настала пора иррационального, то вот он — дважды обладатель премии «Лучший сотрудник столетия», он же демон Кроули, Аспид Эдемский, практически весь покрытый смесью для блинчиков. По-хорошему, можно было не запариваться. Щелчок пальцами — и лучшая выпечка этого мира на столе перед Азирафаэлем. Но Кроули имел принципы, и если уж он хотел соблазнить ангела, давайте уж сначала так. Зато можно с гордостью будет сказать, что он сам их сделал. Если доживёт, конечно. Сковородка опасно зашипела, и раскаленное тесто агрессивно плюнуло в сторону демона. Растения мерзко зашевелились, но расходовать свои вопреки природе не бессмертные нервные клетки, Кроули готов не был. Настолько ли демон был поглощён процессом, или же целью было не испортить все окончательно — мирозданию это не важно. У него на Кроули были свои планы, и они выразились в неожиданно забредшем на огонёк, всегда желанном, по закону подлости за исключением сегодняшнего кулинарного марафона, ангела. — Здравствуй, Кроули. Прости, что без предупреждения… Демоны не должны подпрыгивать на месте. Демоны не должны от неожиданности подбрасывать в воздух сковородку с почти готовым с одной стороны блинчиком. По-хорошему, демоны в принципе не должны готовить людским способом, дабы впечатлить запавшего в душу ангела. Но Кроули всегда отличался от серой, а точнее чёрной, массы своих коллег, чем всегда гордился. Именно поэтому вышеупомянутый блинчик отправился в свободный полет по траектории прямо в лицо Азирафаэлю. Но, видимо, сегодня в планы мироздания не входило портить жизнь Кроули капитально, поэтому тесто, пролетев в миллиметрах от лица ангела, приземлилось на стоящий неподалёку очередной разросшийся куст. Кроули зажмурился, стараясь предотвратить все грозившие вырваться нецензурные выражения, и повернулся к растерянно стоящему Азирафаэлю. — Мои извинения, дорогой друг. Кажется, сегодня мы завтракаем в Ритце.

***

— Он же сгорел, — произносит Кроули, поворачивая голову в сторону ангела. Глаза того с первого взгляда почти неотличимы от обычного их состояния, но Кроули видит, что сквозь тончайшую пелену легкого опьянения и внешней расслабленности, они подернуты горечью. Черт возьми, а ведь Кроули обещал себе, что никогда не позволит ничему заставить Азирафаэля испытать нечто подобное! Это было странно — смотреть на друга и чувствовать его боль почти буквально. Издалека послышался приглушённый шум подъезжающего автобуса. Мысль о славно погибшей Бентли неприятно уколола. — Может ко мне? — А почему нет? — Азирафаэль улыбнулся, и эта улыбка все так же иррационально принесла демону покой. …За окном автобуса пейзажи Тадфилда сменялись сначала казавшимися бескрайними полями, и, пока картинка вечно бодрствующего Лондона ещё не поглотила пространство вокруг, Кроули незаметно для себя подумалось об оторванном летающим по комнате листике, на котором красовалась Альфа — Центавра.

***

— Нет, ты только представь лицо Гавриила в тот момент! — демон с шипящим хихиканьем откинулся на кресле, успев по дороге расплескать половину налитого в фужер кроваво-красного напитка. Вероятно вино. А может и нет. Кроули просто не имел права быть в чем-либо уверенным, даже в их чудесном спасении человечества и в реальности раскинувшегося рядом на диване Азирафаэля. Светлые волосы, точь-в-точь как пушистые крылья в былые времена, торчали во все стороны, глаза полуприкрыты, а грудь тряслась от беззвучного хохота. Азирафаэль был пьян в стельку, так же, как Кроули. Что ж, это было лучшей альтернативой плеванию в потолок в одиночестве. «Напиться и забыться» — так ведь говорят смертные? Да, этот мир определённо стоило спасти хотя бы ради этого ощущения полёта в никуда. Но небеса и ад не оставят их в покое, придётся придумывать ещё одну головокружительную авантюру, которая конечно же выгорит. А пока просторы Альфы-Центавра все ещё выглядели более чем заманчиво. Особенно с Азирафаэлем под боком. «А чем черт не шутит?» — каламбур, да и только, однако именно эта мысль пронеслась в голове Кроули, когда он, покачиваясь, поднялся с кресла. Протрезветь? Можно, но не нужно. Демон подошёл к Азирафаэлю и посмотрел на него сверху. Навстречу ему устремился взгляд до безумия прозрачный, небесно-голубых с примесью серого глаз, словно переменчивое небо над Лондоном весной. Такой же пьяный и ничего не понимающий. Нечто кошмарно коварное было в том, чтобы воспользоваться секундным замешательством друга сейчас. Даже неуважительно как-то. И это мысли демона. Начальство бы удар хватил. Как прекрасно, что Кроули плевать. — Как ты посмотришь на то, что я тебя сейчас поцелую? — Кроули, дорогой, мы ещё не в той кондиции… — протянул ангел, но был бесстыдно прерван настойчивым, но одновременно нежным поцелуем. Кроули никогда никому не признается, но в тот момент сердце в его физической оболочке пропустило пару ударов. В эти секунды решалось, останется ли демону скитаться по вселенной одному до скончания времён или пикник на Альфе-Центавра все-таки не останется пустой фантазией. Но Азирафаэль ответил. Не сразу, но мягкие губы сомкнулись вокруг губ Кроули, почти не отдавая вином, будто этот терпкий, грешный запах просто не мог пристать к настолько чистому в глазах демона, да и в реальности, созданию. Кроули накрыл ладонью шею ангела и невесомо погладил большим пальцем бьющуюся в лихорадочном темпе венку на шее. Шум стеной стоял в голове, но не выводил, а скорее ограждал этот момент от непрошеных мыслей. Да, алкоголь все ещё носился туда-сюда, смешиваясь с кровью, а пустые бутылки все ещё валялись по комнате, но поцелуй казался настолько искренним, и просто невозможно было подумать, что лишь людская химия управляет ангелом, его руками, зарывшимися в волосы демона. Теплота, невесомо окружившая двух высших существ в этот момент, сносила крышу некогда хладнокровному Кроули. Им не нужен был воздух, но что-то заставило Азирафаэля слегка отстраниться, вызвав у Кроули тихий разочарованный стон. Демон открыл глаза и боковым зрением заметил, что в пустых бутылках снова оказалось вино. Осознание накатило волной ужаса, в котором демон никогда себе бы не признался. Теперь скинуть все на опьянение не выйдет. Когда он упустил этот момент, а главное — зачем Азирафаэль это сделал? Как много вопросов, а глаза напротив все так же невинны, разве что с искоркой хитрецы где-то в глубине. — Так ведь гораздо лучше, да? — кажется, этот бесстыжий белобрысый просто смеётся над ним. Хотя, возможно он единственный, кто имеет на это право, — И нет этого ужасного похмелья. — Ты знал, так? — После того, как мне в лицо прилетел блин, я уже подумал, что тут что-то нечисто. — Настолько нечисто, что ты решился прелюбодействовать с демоном? — губы Кроули сложились в органической усмешке — не поехидничать в этой ситуации было бы богохульством. Хотя бы ради такого зрелища, как краснеющий Азирафаэль. — Я поддаюсь соблазну, — выдохнул ангел практически в губы наклонившемуся ближе Кроули. Боги, демон никогда не думал, что эта фраза, которую Азирафаэль использовал много раз, может звучать настолько сексуально. Особенно в сочетании с заскользившими под курткой руками. Кроули усмехнулся краешками губ и увлёк Азирафаэля в ещё один бесконечный поцелуй.

***

— Напомни, что мы тут делаем? Шум толпящихся в ожидании смертных сливался с объявлениями о посадке на рейсы по громкой связи. Кроули, не снимая любимых очков, слегка повернул голову назад, в излюбленной манере извернувшись и практически откинулся на сопровождающего его ангела. — Нет, я серьёзно, Кроули, — Азирафаэль продолжил не без мнимого раздражения, — мы же могли телепортироваться ещё из дома. — Да ладно тебе, я всегда мечтал это сделать. Ангел закатил глаза, однако при этом незаметно, как он думал, улыбнулся. «Может и стоило согласиться взять пару томов Диккенса», — подумалось Кроули. Очередь впереди наконец рассосалась, и два высших создания предстали перед работницей аэропорта. Брюнетка с миловидной улыбкой оторвалась от монитора и произнесла: — Экстренная покупка билетов к вашим услугам, господа. Куда хотите направиться? Кроули положил локоть на стойку и протянул возможно немного громче нужного: — Два билета до Альфы-Центавра, пожалуйста.