Судный день

— Завтра – «Судный день», – голос Цунаде звучал ровно. Она всегда начинала свою речь с этой фразы. — Завтра снова Демон Разрушения попытается уничтожить наш мир, как это делает ежегодно уже тысячу лет в день зимнего солнцестояния. Завтра мы снова столкнемся с ужасом и смертью лицом к лицу. Нам не привыкать терять близких и любимых, но мы все понимаем, что эти жертвы не напрасны. Именно благодаря им нам удавалось выстоять каждый раз. Я верю, что мы победим, во имя жизни. Да поможет нам всем Бог. Учиха Саске знал, что Бог не поможет. Богу не было никакого дела до этого глупого мира. Учиха встал с кресла и спокойно глянул на своих товарищей: Харуно Сакуру и Узумаки Наруто. Сакура ответила на его взгляд улыбкой, а Наруто привычно поднял большой палец вверх. Идя по коридорам Резиденции Хокаге, Узумаки уверенно и бодро произнес: — Ничего. Завтра, вот увидите, мы загоним этого ублюдка обратно в преисподнюю. За этот год мы стали ещё сильнее. Ему не уйти от нашего возмездия… Сакура согласно кивала, Саске сосредоточенно слушал. Наруто всегда говорил одно и то же на протяжении пяти лет, с тех пор как они закончили Академию Магии – Коноху – и вступили в ряды армии. Пять лет – почти целая вечность назад. Тогда пятнадцатилетние подростки восторженно примеряли протекторы с символом Листа, и Наруто уверял, что теперь они с Саске стали крутыми, что непременно наваляют Демону Разрушения и наконец-то избавят мир от угрозы, и родители будут ими гордиться. Саске держался более спокойно, однако протектор повязал у зеркала и задержался на несколько секунд, внимательно изучая своё отражение. Отец Наруто наблюдал за ними со снисходительной полуулыбкой. На посту Хокаге – главнокомандующего войсками — он успел многое повидать, но сейчас он был не политиком и величайшим воином, а отцом, радующимся за своих детей. Вскоре мать Наруто позвала их за стол. В узком семейном кругу они решили отметить выпуск ребят. Праздничную атмосферу, царящую за столом, не портило ничего, даже неумолимо приближающийся «Судный день», до которого осталось двое суток. Под вечной угрозой уничтожения они научились жить сегодняшним днём, радуясь тому, что он есть. А через два дня Минато и Кушины не стало. Своей героической смертью они сумели остановить Демона Разрушения, но не низвергнуть. Так Наруто и Саске осиротели, причём Учиха уже второй раз. Вся семья Саске погибла в один из «Судных дней», когда ему было семь. Учиха совсем не помнил, как это произошло, но ему рассказывали, что его спас старший брат Итачи ценой своей жизни. Итачи считали гениально одаренным магом, и ему пророчили великое будущее, однако он предпочёл умереть, сражаясь за своего маленького братика. Такой выбор сделал Итачи, а Саске оставалось только смириться и принять всё как данность. Впрочем, Наруто догадывался, что Учиха сильно тоскует по семье. Намекадзе-Узумаки и Учиха давно дружили, а Саске и Наруто общались едва ли не с рождения, поэтому вопрос о том, где Учиха будет жить дальше, даже не поднимался. Минато и Кушина относились к Саске с удивительной чуткостью и пониманием, они любили его как родного сына, и он тоже их со временем полюбил как отца и мать. Отношения же с Наруто изначально сложились дружеско-братские, поэтому они сумели стать настоящей семьёй. Восемь лет Саске прожил в атмосфере искренней любви и заботы, и это было по-детски счастливое время, но оно показалось слишком быстротечным. Когда родителей не стало, Наруто замкнулся в себе, пугая окружающих своим беспомощным видом. Саске думал, что названный брат сойдёт с ума от горя. Даже захотел позвать мага-целителя, чтобы Наруто оказали профессиональную помощь, но Сакура отговорила, убедив, что Узумаки сейчас больше всего нужна поддержка своих. Харуно оказалась права. Она вообще выглядела уверенно-сильной и держалась удивительно мужественно, хотя всего три года назад казалось, что Сакура ни на что не способна. Харуно Сакуру среди толпы сверстниц выделил Наруто, когда им было по двенадцать лет. Узумаки с неподражаемым апломбом заявил, что Сакура классная девчонка, умная и красивая. Саске с крайним недоумением и скептицизмом рассматривал предмет восхищения Наруто, откровенно не понимая, что тот в Харуно нашёл. Учиха считал Сакуру заурядной замухрышкой, типичной зубрилкой, а ещё – плаксой. В общем, не видел ничего интересного и без обиняков высказал всё, что о ней думает, но Наруто с непривычной яростностью с ним не согласился. Они тогда впервые поссорились и не разговаривали целых десять минут. Как обычно, Наруто первым стал мириться. Сакура действительно долгое время оставалась никем, но Наруто верно заметил её потенциал. Теперь Харуно превратилась в сильную, уверенную в себе, самодостаточную девушку. Иногда могла и «пустить слезу», но только после боя, когда было не грех оплакать погибших товарищей. Уже в пятнадцать лет Сакура оказалась способна совершать по-настоящему мужественные поступки, не ломаясь и не перекладывая ответственность на других. И в первом реальном бою она действовала с профессиональным хладнокровием. Признаться, Учиха этого от неё не ожидал, он думал, что Сакуре присуща некоторая растерянность и пугливость, когда доходило до дела, но она его удивила, как и удивил Наруто, замерший с нелепым видом, когда враг накинулся на него. Узумаки даже не пытался защититься и, вероятно, погиб, не спаси его Саске. Более того, Наруто умудрился получить ранение ядовитым клинком, после чего ему потребовалась срочная медицинская помощь. Того боя Наруто долго стыдился. Он избегал смотреть на родителей и Саске и выглядел очень подавленным. Его не мог приободрить даже факт того, что им было всего по тринадцать лет, и они ещё не закончили обучение. Для сына Хокаге это не являлось оправданием, но деятельная натура Наруто брала верх, и этот бой стал первым и последним его поражением. Что касается Сакуры, её взросление оказалось поступательным. Она не сразу брала высоты, но если чего добивалась, то навсегда. Больше всего Саске в ней ценил преданность и умение преодолевать страх, и такого верного товарища, как Харуно, стоило еще поискать. Сакура полностью оправдывала доверие и, обладая женской интуицией, часто давала дельные советы. Как в тот раз. Наруто долго бился в истерике, а после рыдал навзрыд, уткнувшись Саске в грудь. Учиха держал крепко, позволяя Узумаки выплеснуть всю скопившуюся боль. Однако Саске ничего не говорил, считая, что подходящих в данный момент слов утешения просто не существует. Погибли мать и отец, как можно сказать: «Крепись. Всё будет хорошо»? Это ведь на самом деле так фальшиво и даже пошло. Наруто уснул, но продолжал всхлипывать во сне, и Саске провёл рядом с ним всю ночь. Утром, казалось, от Узумаки осталась лишь тень: Наруто сидел в постели, низко опустив голову, сжав руки в кулаки. — Клянусь, я его остановлю. Он мне за всё заплатит, — голос прозвучал глухо, но твёрдо. Саске молча выслушал, снова не найдя, что добавить. Смерть родителей навсегда изменила Наруто, превратив его сразу во взрослого человека. Больше не осталось той немного глупой наивности, напротив, всё возрастающая решимость, граничащая с одержимостью. Все эти изменения привели к тому, что он наконец-то смог сравнятся с Саске по силе. Наруто упрямо рвался вперёд, но судьба снова и снова отводила от него роковую встречу. За прошедшие после гибели Кушины и Минато годы Узумаки так и не удалось встретиться лицом к лицу с Демоном Разрушения, и Саске тоже. Учиха так и не представилась возможность отомстить за смерть своих родных. Сакура предпочитала не форсировать события, однако всегда поддерживала Наруто и Саске и помогала, чем могла. Харуно никогда не жаловалась, что устала, что боится, и, в первую очередь, за друзей. Сакура умела быть ненавязчивой и появляться в самый нужный момент. Харуно любила их обоих, любила одинаково. — Мальчики, жду вас завтра к обеду, — Сакура ласково улыбнулась. Последние пять лет она неизменно готовила для них угощения. Харуно быстро поцеловала каждого в щёку и попрощалась: — До завтра. — Пока, Сакура-чан. — Увидимся. Сакура ушла торопливой походкой, словно пыталась от чего-то сбежать, но Наруто и Саске понимали, что не получится. Переглянувшись, они отправились на полигон потренироваться, соблюдая давно установленный ритуал. Им не требовалось убеждаться в собственной силе, либо ещё раз оттачивать техники, нет. Таким образом они будто бы прощались друг с другом и жизнью, которой у них завтра могло бы не быть, хоть тот и другой не думали о смерти. По пути попадалась разношерстная толпа: кто спешил нагуляться напоследок, кто – в храм взмолиться Богу о пощаде. Все знали, что этой ночью никто не уснёт, и завтрашний день пройдёт в страшном ожидании. Ближе к вечеру люди попрячутся по убежищам в надежде дожить до восхода солнца. Так повторялось из года в год. Жизнь шла, а нравы не менялись. На полигоне никого не оказалось, поскольку боевые товарищи предпочитали проводить этот день в кругу близких. Морозный воздух слегка пощипывал кожу лица, действуя несколько бодряще. Наруто принял классическую стойку, но вместо того, чтобы атаковать, вдруг спросил: — Как думаешь, кто будет в этот раз? Может, снова родители? В интонациях Саске уловил хорошо подавляемый страх. — Вряд ли, — Учиха постарался ответить как можно более спокойно. – Ты победил их в прошлом году. Это не разумно – призывать их души снова. — Какой же он всё-таки гад, — в голосе Наруто чувствовалась скорбь. – Убивать нас руками наших же убитых любимых. — Жестокий расчёт, но разумный. Появление погибших родных действует в первую очередь деморализующее, — сухо вставил Саске. — Ты его оправдываешь?! – неожиданно вспылил Наруто, заводясь. – Думаешь, легко было убивать собственных родителей, пусть и мёртвых?!. — Успокойся, — Учиха обнял Наруто и крепко сдавил. – Никто из людей не может подобного оправдать, но мы должны быть сильными. Через минуты две-три Узумаки отстранился. — Спасибо. Что я без тебя бы делал, братишка. Саске слегка улыбнулся: — Приступим.