Свой ангел

Дожидаясь своих «приятелей», которые, как они считали, обязательно рано или поздно заявятся на огонёк, они решили без надобности никуда не выходить. И, по возможности, находиться поблизости. Так и этим вечером, они оба остались в лавке ангела, и долго беседовали. Уже традиционно, позже появилось вино и немного фруктов, которые, к слову, любил только Азирафаэль. За окном начинали сгущаться сумерки, в комнате уютно потрескивал камин, горело несколько свечей. Изрядно выпив, они незаметно вернулись к утреннему разговору. Кроули, также с долей любопытства, сказал: — И всё же, зря ты отвергаешь все человеческие слабости, ангел. Некоторые из них бывают приятными, даже очень. Тот же сон, к примеру. Демон лениво крутил в руке спелое яблоко, вспоминая Еву. Она первая поддалась слабости, возможно, это и сделало их настоящими людьми? Несовершенство, право выбора? — Всегда думал, что это пустая трата времени. — Кстати, а ведь книга была о любви, как я понял. Её ты тоже считаешь непозволительной человеческой слабостью? - издевательская ухмылка тронула губы. Кроули знал, что вопрос не болезненно, но ощутимо заденет гордость друга. — Конечно же, нет, любовь прекрасна. Хоть люди иногда и превращают её в довольно странную, непонятную мне вещь, - он оскорблённо взбрыкнул, - и называют ею совсем не то, что она из себя представляет. — Не злись на них, все-таки не они одни в этом виноваты. — Это так, но всё же печально наблюдать за этим, - со вздохом ответил Азирафаэль. Кроули придвинулся ближе и положил руку на запястье ангела, всё так же отстранённо глядя на пламя в камине. Азирафаэль удивился, но решил оставить всё как есть. Они долго просидели в молчании, каждый думая о своём. Вдруг, Кроули с почти траурной обречённостью сказал: — Даже мне порой не хватает любви. Не понимаю, как люди живут, имея все возможности, и добровольно упускают этот шанс. А ведь это даже не наших рук дело. Азирафаэль, который в это время думал уже совсем о других вещах, до глубины души поразился тем, что Кроули вообще так волнует недоступное умам демонов чувство. Любовь никогда не жила в их чёрствых, обречённых сердцах. Но, видимо, только не для Кроули. Ангел посмотрел на Кроули, и взял его руку в свою. Он всегда думал, что дружба между ангелом и демоном невозможна, но ведь враг на протяжении шести тысяч лет уже ближе друга. Азирафаэль захотел обнять его, думая, что это всего лишь его природа - природное сострадание и любовь ко всем живым существам. Но любовь трудно спутать с чем-либо, даже если не сталкивался с ней лицом к лицу тысячи лет. Кроули посмотрел на него со смесью горечи и удивления, лишь сжав холодную ладонь в ответ. Они долго сидели, продолжая задумчиво смотреть на медленно догорающие в камине поленья. «К чёрту» - лишь одна мысль разделила этот вечер на две части. До и после. Удивительно, но эта мысль посетила одновременно обоих. Руки в одно мгновение были с силой сжаты друг другом. Демон притянул Азирафаэля к себе, но чуть было не отшатнулся, увидев вместо привычного доверчивого взгляда небесно-голубых глаз, два больших горящих жёлтых глаза, с кошачьими вертикальными зрачками. Кроули постоянно забывал, что они поменялись телами. Надежнее было глаза закрыть, что он и сделал. Азирафаэль, с не менее удивлённым видом, сделал то же самое, в тот же момент отчаянно прижавшись к чужим губам. Было странно находиться не в своём теле. Но с закрытыми глазами оба забыли и об этом. Всё крепче прижимая ангела к себе, Кроули начинал целовать его все яростнее, до в кровь искусанных губ. В теле Азирафаэля он чувствовал себя не вполне уверенно. Неповоротливое, мягкое, податливое, оно не шло не в какое сравнение с его собственным, привычным - гибким, жилистым и немного угловатым. Ангел всё же открыл свои теперь янтарно-жёлтые глаза и с сумасшедшей ухмылкой слизнул каплю крови с собственных губ. Раздвоенный язык медленно прошёлся по тонким губам. Издевательски, чертовски медленно. Демон видел в собственных глазах не принадлежащее ему желание. И это было вдвойне странно. Кроули любил Азирафаэля, но не мог признаться в этом даже самому себе. Он веками жил с ним в одном мире, веками наблюдал за этим странным ангелом. Он давно не мог представить себя без него. Без уже привычных споров за небольшим столиком в «Ритц», без Их стороны и их Соглашения. Что было бы с ним без этого ангела? Он попросту не знал. Демон слишком привык видеть рядом эти неправдоподобно голубые, добрые глаза, мягкую улыбку, от которой было светлее даже его жёсткому сердцу, пухлые розовые губы, которые стали интересовать его куда пуще прежнего в последнее время, мягкие белые кудри, обрамляющие приветливое лицо. Он не мог без этого, уже не мог. Всего лишь на одно мгновение он забыл, что они бессмертны. Лишь один миг в горящей лавке, свой сорванный крик, который до сих пор звенел в ушах. Свой страх. Тогда демон окончательно осознал, что стал значить для него ангел. Его ангел. Нужно сказать, на взаимность он не рассчитывал ни минуты. Особенно после «Ангел и демон. Мы не можем быть друзьями». Кроули часто завидовал людям. Правда, угрызений совести по этому поводу он не испытывал. Совести у него практически и не было, все-таки он, как ни как, демон. Он завидовал их возможностям. В том числе, они могли свободно любить, рассчитывать или добиваться взаимности. У него же шансов не было вовсе. Ни одного, даже самого крошечного, жалкого, чёртового шанса. Откуда же было знать, что ангел чувствует то же самое, но напротив, совесть не позволяет ему даже думать о подобном. Падший ангел. Это было страшнее любого кошмара. Но является ли любовь грехом? Ангел и демон. Чёрное и белое. Две прямые противоположности сейчас застыли, смотря друг на друга. Не веря ни в своё счастье, ни в свой ужас. Ощущая неожиданную смелость и невиданную доныне решительность. Кроули как во сне смотрел в собственное лицо, как в зеркало, отчаянно желая увидеть своего ангела. Не глядя, он начал порывисто и резко снимать с Азирафаэля одежду, не встречая на своём пути ни малейшего сопротивления. Одежду тот взял, как и полагалось, Кроули. На нем были узкие джинсы и чёрная рубашка, застегнутая на все пуговицы, хотя сам демон всегда и оставлял верхнюю расстёгнутой. Но в этом был весь Азирафаэль - сделать всё хоть чуточку, но по-своему. Пиджаки давно были отброшены куда-то в угол за ненадобностью. Тревожно зазвенели пряжки ремней, послышался треск рвущейся ткани. Алкоголь к тому моменту уже почти не чувствовался, но глаза обоих были словно затуманены. Они не глядя срывали остатки одежды, продолжая так же яростно целоваться, из последних сил цепляясь друг за друга, будто их могли вырвать из этих отчаянных объятий в любой момент. Кроули поцелуями прошелся от челюсти до основания шеи и выпирающих ключиц, оставляя отметины, кусая и тут же зацеловывая темнеющие кровоподтёки. Спускаясь поцелуями всё ниже, он хищно ухмыльнулся, услышав низкий гортанный стон, узнавая тембр собственного голоса. Торопливо добравшись до подтянутого живота, демон утробно зарычал, опускаясь ещё ниже, чтобы провести носом по внутренней стороне чужих (точнее своих) бёдер. Плотоядно облизнувшись, он влажными губами коснулся чувствительной головки члена. На пробу высунул язык, провёл тонкую дорожку до самого основания. Короткие, судорожные вздохи смешивались с тихими ругательствами и его собственным именем, которое жалобно простанывал ангел. Снова обведя языком головку члена, он поднялся над Азирафаэлем, властно нависая сверху. Тяжело дыша, ангел сам потянулся к его губам, в этот раз целуя с непривычной нежной неторопливостью, изредка лишь проводя тонким раздвоенным языком по мягким, припухшим губам Кроули. Отстранившись, демон потянулся к шее ангела, вплетая ухоженные короткие пальцы в тёмно-рыжие пряди. В тот же момент, с помощью лишь одного щелчка пальцев, на столике появился небольшой флакон с густой прозрачной жидкостью. Азирафаэль опасливо покосился на столик, затем снова на Кроули. Тот, не сказав ни слова, взял флакон в руку и вылил часть его содержимого в ладонь. Спускаясь поцелуями ниже, одновременно сначала одним, а затем и двумя пальцами подготавливая жалобно стонущего в его руках ангела. Когда Кроули резко вошёл в него, выдох был слышен, кажется, в соседнем здании. В начале двигаясь медленно и осторожно, не торопясь набирать размеренный темп, демон ловил рваные выдохи, хриплые стоны своего ангела. Слишком острые для них обоих ощущения не позволили продлить долгожданного, и такого чувственного объяснения. Практически одновременно настигнувшая их судорога заставила бессознательно выпустить широкие крылья, заполнившие помещение тихим шелестом перьев. Тяжело дыша, Азирафаэль уткнулся демону в изгиб шеи, чувствуя пряный запах собственного одеколона. Переведя дыхание, Кроули хрипло выдохнул, не сумев сдержать сорванных нот: — Я любил тебя с начала времён, но никогда даже не надеялся на это. — Как и я, – просто ответил ангел. Укрывшись плотно переплетёнными крыльями, они лежали, крепко обнявшись. Чёрное на белом. Свет и мрак. Как не может одно существовать без другого, так и они. Не помня прошлого, не зная будущего, сейчас они жили моментом. Их моментом. Уже на Их стороне.