Хуже казни

Время шло своим чередом, до казни Дикого Билла оставались сутки, а Перси, будто совершенно забыл о том, что пообещал юному маньяку там, в карцере. Всё это время он проходил мимо камеры, держась на положенном расстоянии, не бросая и взгляда на заключённого, как ни в чём не бывало. Но, к удивлению всех надзирателей, с того самого времени, как Билл посидел в карцере в компании Перси, он заметно притих. Больше не было даже попыток выкинуть фокус в адрес кого-то из них, не было дерзких подколов, когда те проходили мимо камеры — маньяка, словно, подменили. И неудивительно, что в какой-то момент подобное поведение буйного вызвало подозрение у Дина, которому однажды неслабо досталось. — Заметили, что с Диким Биллом? — вдруг спросил он, когда они с Брутом, Гарри и Полом направлялись к подсобке. — А что с ним? — Эджкомб поднял настороженный взгляд. — Да тихий слишком. Как тогда, помните? Затишье перед бурей. — Это вряд-ли. — вмешался Хауэлл. — Ему просто вряд-ли хочется провести в карцере остаток жизни. — А вдруг, он что-то задумал? — Сам посуди. Это звучало достаточно правдоподобно, чтобы Стэнтон согласно кивнул и перестал думать на эту тему. Перси, тем временем, закончил заполнять журнал дежурств и, захлопнув его, откинулся спиной о спинку стула. День был жарким, а оттого, в стенах блока было ещё и неимоверно душно. По привычке пригладив, и без того идеально уложенные волосы, мальчишка прикрыл глаза. Уортон бесшумно приблизился к решётке камеры и украдкой бросил взгляд на молодого надзирателя. Ему было все равно — казнят его завтра, или нет. Впрочем, конечно, казнят. Да даже если бы Перси и устроил ему побег, долго скрываться не удалось бы — в пределах одного штата, без документов конец будет все равно один. И страха почему-то нет, скорее, заключённый даже ждёт этого дня. — Босс Уэтмор, — он подал голос негромко, даже чуть робко, и Перси резко распахнул глаза. — Да, Билл? — Вы можете дать мне лист бумаги и карандаш? — Это ещё зачем? Очевидно, что такое обычно просят, дабы что-то написать. Но в случае с Диким Биллом можно было ожидать чего угодно. — Желаю написать предсмертную записку. — Кому? — Поймёте по содержанию. Перси кивает, достаёт из шухляды стола тонкий блокнот, берет карандаш и направляется к камере. А заключённый благодарно кивает, получая желаемое. — Подождите здесь, я сейчас верну. Молодой надзиратель кивнул и отошел чуть дальше от камеры, а Билл вдруг уставился на него, но вскоре, принялся сосредоточенно что-то черкать. Спустя около десяти минут, он захлопнул блокнот и протянул надзирателю через решетки. — Только прочтите позднее, ладно? Перси это настораживает, но всё же, он снова согласно кивает и возвращается за стол. Больше заключённый не произносит ни единого слова вплоть до самого конца смены. Время от времени, тишину нарушают только раздающиеся из камеры Джона Коффи всхлипывания и смех с голосами из подсобки — видимо, надзиратели играют сегодня в карты с особым азартом наперебой споря друг с другом. Этой ночью, перед предстоящим днём, Перси снова не спалось, и в какой-то момент вдруг вспомнил о предметной записке Дикого Билла. При тускловатом свете ночника, Перси открыл блокнот и увидел на первой странице собственный портрет. Без единого слова и подписи.